Часть 1

Восток… там забрезжил рассвет, Восхожденье Османской Империи — Сталь и розы, вопрос и ответ. Весь мир будто замер — в преддверии… Во дворцовом саду рос Тюльпан, Лучик света во суетной мгле, Дочь династии Али-Осман И племянница шаха, Лале. Ей минуло четырнадцать. Нежной И обласканной жизнью казалась. Но судьба не была безмятежной: Сиротой Лале рано осталась И жених погиб — молния, рок — Так же вдруг, как досель его братья. Одинокий прекрасный цветок Цвёл как будто под тенью проклятья. *** Потеряв старших, вызвал султан И последнего сына к себе, Что был на воспитание дан Вдаль, последней султанской жене. Умна, сильна волей немало, Одну жизнь всей собой осветя, Как родного она воспитала Позабытое всеми дитя. Ведь своих не имела детей Та принцесса из Сербии, Мара. В дипломатии нет равных ей, Но учила всегда ждать удара. Шехзаде рос смышлёным и бойким, Зная цену всему без прикрас, Недоверчивым, гордым и стойким, Веря — власти его придёт час, Но не чуждый любви, что дарили Новой матери руки сполна, И не раз от него отводили Врагов происки, пряча от зла. *** В тронной зале предстал пред отцом, Не склонив пред ним взгляда к земле, С равнодушным надменным лицом. Подле трона — девчонка?.. Лале. В глазах чёрных тепла совсем нет. Оглядев, шах сказал наконец: — Ты теперь мой наследник, Мехмед. — Стану вашей опорой, отец. Падишах улыбнулся слегка: — Сын, Лале, вы, конечно, забыли, Но друг с другом дружили, пока Живы матери ещё ваши были. На неё даже не оглянулся. И звенит ледяная сталь фраз: — Как же помнить мне тех, — усмехнулся, — кто имел честь расти подле вас? Впрочем, я благодарен. Санджак С малых лет научил меня править, Быть достойным наследником как — Знаю. Нечего больше добавить. — Мехмед… — помрачнел падишах. Обезличенный сына поклон. Сожаленья в печальных глазах Тот не видел уже — вышел вон. *** Тогда вёл в родной матери дом Шехзаде поиск прошлого тени. Изнутри ему рвал горло ком, Под шагами скрипели ступени. Как вдруг дверь, за которою — свет. Кто заброшенный дом навестил? — Что ты делаешь здесь? — он спросил. — Ничего! — задрожала в ответ. В мягком свете свечей рисовала Вдохновенно Лале, в краске вся. Настороженность в взгляде мелькала, Но и вызов средь бликов огня. — Нет, не бойся. — с усмешкой сказал он. — До твоих тайн мне дела нет. А в искусство я, к слову, влюблён. Покажи, чей рисуешь портрет. От девчонки таланта не ждал, Но талант оказался на диво, Саму жизнь её холст передал. — Это кто?.. Как живая. Красиво… Он и сам был не чуждым искусству, С юных лет сочиняя стихи, Наполняя слова живым чувством. — Ты принёс их с собой?.. Покажи! Взор Лале любопытством блестел, Опасенья все вмиг растеряв. Разожжённый камин двоих грел, В один вечер навеки связав. *** Подружившись, как в детстве, они Вместе часто гуляли, но, споря, В школе были порой как враги С шехзаде, будто пламя и море. Впорхнув в класс, где был гомон так звонок, Лале думала, с кем же ей сесть. Замер взгляд, где валашский волчонок Был подчёркнуто занят. Не лезть? Прошла мимо Мехмеда надменно, Впику за с ним последнюю ссору. Влада разговорит непременно! Проще, правда, поднять рукой гору. — Византию мы вскоре возьмём! — Между тем, шехзаде всем вещал. — Умом, словом, мечом и огнём — Всё, как нам наш Пророк завещал! — Он никак не уймётся, — вздохнула, Повернувшись ко Владу, Лале. — Эта блажь так его захлестнула! Будет столь же упрям — быть беде. — Той империи тысяча лет, — Сказал Влад с нарочитой ленцой. — Она старше, сильней вашей. Нет. Кем склонённою ей быть? Тобой? Вы хотите всем миром владеть — Не для вас одних создан, османы! Не насилью свобод одолеть, Не войной возвышаются страны. Не насмешка, а хищный оскал. Тот ответил с надменным презреньем: — А тебе ли в том смыслить, вассал? Помнишь, чем ты обязан плененьем? Ты и брат твой — отцовский залог. Не войной ль на колени поставлен? Огрызнулся бы, если бы мог — Но давно львиной лапой придавлен. Не война всё решает. Но тот, Кто умней и сильней. Молодой Ведь империи часто восход Только после заката другой. Как узнать, чья судьба? Может, мне Впрямь на плечи та доля легла?.. Впрочем, пуст спор, пока в крикуне Только слышно, что лай из угла. Влад вскочил, гневно сжав кулаки. А Лале теперь губы кусала: «Подерутся вот-вот, дураки! — О Аллах! Одного было мало?!..» Взгляд со взглядом, как в битве, схлестнулся, С звоном, раня, клинок на клинок. Тут учитель, по счастью, вернулся, Начался наконец-то урок. *** Задержавшись с ходжам-Мустафой, Лале срочно «воинов» искала, Боясь, что устроили бой. Но… другую картину застала. Те сидели и мирно бросали В пруд камни, не глядя врагами, Увлечённо о чём-то болтали, Но покрытые сплошь синяками… — Дяде всё расскажу! По ушам Вам обоим за драки дадут! — О, Лале, рассуди, иди к нам. — У кого камни дальше падут? И, вздохнув, возвела очи горе, Сев меж теми двумя дурачьями, Увлекла разговором. И вскоре Все втроём они стали друзьями.