Часть 1

Война шла уже который год — бесконечная, изматывающая, словно старая рана, которая все никак не хотела затягиваться. Казалось, что ей нет конца и края. Она просачивалась в каждый дом, тенями ложась на измождённые лица людей, ломая их жизни. Драко Малфой, выросший в тепле и роскоши, вдруг почувствовал, как она въедается в его кровь и кости, и разъедает изнутри… Он познал вкус страха, что приходит перед каждым заданием Темного Лорда, когда сердце подскакивает и колотится где-то в районе горла. Когда от успеха задания зависит вся твоя жизнь. Но был и другой страх, глубже, темнее. Он затягивал его, как болотная трясина, и с каждым днём Драко понимал: война меняет его. Стирает границы между тем, кем он был, и тем, кем становится. По крайней мере, так ему казалось, когда он возвращался в Малфой-мэнор после очередной миссии. Двери его комнаты закрывались за спиной, и он погружался в тишину. Но она давно уже не приносила привычного облегчения, а лишь погружала его в свои воды, где он тонул. Тонул. И. Тонул. Задыхаясь в собственных мыслях. Все началось незаметно, как затишье перед бурей. Обострились чувства. Запах пыли и плесени в старых коридорах Малфой-мэнора, некогда едва уловимый, теперь бил в ноздри тяжелой и душной вонью. Шум домовых эльфов, прежде заглушаемый толстыми стенами, и хлопки их аппараций теперь казались оглушительными. Звук потрескивающих поленьев в камине, призванный даровать уют, напротив, раздражал до дрожи. Мир вокруг в один миг стал ярким, громким и невероятно…раздражающим. Вместе с этими обостренными чувствами пришел холод. Пронизывающий, пробирающий до самых костей холод, который исходил из самых глубин его тела. Одеяла, пледы, даже жар камина — все было бесполезно. Он кутался в меха и использовал согревающие заклинания, но каждый раз мерз так, что готов был с ногами залезть в чертов камин. Это бесило его до скрежета зубов. Он, наследник Малфоев, один из лучших бойцов Волдеморта, превратился в жалкую вечно мёрзнущую собачонку. «Проклятие», — мелькнула первая тревожная мысль. Его прокляли. На поле боя? Как? Когда? Мог ли он не почувствовать заклинание в пылу битвы? Не может быть. Мог ли он быть застигнутым врасплох и ничего не заметить, как обычный первогодка? Не может такого быть. Эта мысль вызывала приступ тошноты, смешанный с паникой. Он ни с кем не делился своим состоянием. Не говорил ни матери, ни отцу, ни даже Тео с Блейзом. Никому. Как объяснить то, чего сам не понимаешь? Как сказать, что мир вокруг стал слишком странным и враждебным, а собственное тело — хрупким сосудом, не способным удержать тепло? Недели превратились в череду бессонных ночей и мучительных дней. Библиотека Малфой-мэнора, кладезь древних знаний, которая собиралась поколениями, стала его убежищем и его пыткой. Он перелистывал ветхие фолианты, изучал гримуары, трактаты по древним проклятиям, артефактам и запрещенным ритуалам. Его пальцы, некогда уверенно державшие волшебную палочку, теперь дрожали от натянутых нервов и хронического недосыпа. Он искал спасение, но находил лишь еще больше вопросов, еще больше тайн, окутанных пылью веков. Тело предавало его все сильнее. То ломило, словно при тяжелой болезни, то охватывало неистовым жаром, от которого он метался по постели, мокрый от холодного пота. Кожа потеряла привычную аристократическую бледность и стала серой и сухой, словно пепел. Глаза, всегда полные холодной насмешки, теперь горели лихорадочным нездоровым блеском. Однажды утром, пробудившись от очередного кошмара, Драко провел рукой по предплечью и замер. Под пальцами было что-то гладкое и прохладное. Словно отполированные пластины, которые намертво прилипли к его коже. Он резко сел, сердце заколотилось в груди, как пойманная птица. Дрожащей рукой он еще раз провел по предплечью. Серые глаза расширились от ужаса. На его коже, там, где еще вчера была гладкая, бледная плоть, теперь проступали мельчайшие серебряные чешуйки. Они были едва различимы, но их присутствие было неоспоримым. Они мерцали в тусклом свете утра, словно крошечные пластинки металла. Неописуемый страх охватил его, заставив выскочить из постели и подбежать к зеркалу. Собственное отражение смотрело на него с немым ужасом. Чешуя распространялась, медленно, неумолимо, словно жидкая ртуть. Это было проклятие и оно пожирало его изнутри. Его кровь. Его чистая кровь была проклята. Сдерживаемая до этого паника вырвалась на свободу. Он судорожно пытался содрать с себя чешую, но ничего не получалось. Пальцы лишь соскальзывали с плотных и скользких пластин. Он кричал и рычал, но звуки его голоса казались приглушенными, чужими. Собрав последние силы, он почти бегом направился в покои своей матери. Нарцисса сидела у окна, безупречная, как всегда, но, увидев своего растрепанного и с перекошенным от страха лицом сына — дрогнула. Она встала, руки слегка сжали ткань платья. — Мама…– голос Драко дрожал, — что со мной происходит? Что это? Он вытянул руки вперед, показывая, как нечто покрывало кожу на его предплечьях и кистях. Нарцисса подошла ближе. Ее прохладные пальцы коснулись его кожи. — Драко, сынок, — прошептала она, и в ее глазах мелькнуло страдание. — Мое тело… Оно меняется! Я умираю? — он почти кричал от нахлынувшего ужаса. Его мать отвела взгляд, боясь встретиться с серыми глаза своего перепуганного сына. Она в миг как будто постарела. Ее лицо осунулось и посерело. — Это… это старое проклятие, Драко, — ее голос был едва слышен, — проклятие, которое висело над нашим родом долгие годы. — Над нашим родом? О чем ты? — он не мог поверить своим ушам. — Я совершила огромную ошибку много лет назад, — его мать отвела взгляд, а Драко побледнел. — Я была молода, глупа и слишком высокомерна, и тем самым принесла страдания другому человеку. По моей вине погибла дочь одной влиятельной ведьмы. Не было и дня, чтобы я не жалела о своих прошлых поступках. Я просила прощения, умоляла, но она в порыве горя и ярости прокляла меня.                          — Что ты наделала, мама? Ты пыталась снять проклятие?! — в его голосе звучало отчаяние. — Я пыталась… Много раз пыталась. Но от него не оказалось спасения. Проклятие передается по крови и должно было проявиться на дочери. Но в нашем роду… в роду Малфоев не рождаются девочки. Поэтому я и вышла замуж за Люциуса. У меня оставалась надежда, что проклятие так и угаснет, не найдя носителя. Нарцисса подняла на сына мокрые от слез глаза, и в них он увидел отражение своего собственного ужаса. — Но, похоже, оно не исчезло, Драко. Я не ожидала, что оно перейдет на тебя. Прости меня, сынок. Драко отвернулся. Гнев, смешанный со страхом, тяжелым комом осел в груди и ощущался на губах горьким привкусом полыни. Он хотел кричать на мать, хотел обвинить её в своей ужасной судьбе, но вместо этого просто стоял и тупо смотрел на свои руки, покрытые змеиной чешуей. Его тело уже не вернуть и в этом был виноват самый дорогой для него человек, который молчал все эти годы. — Отец знает? — спросил он, чувствуя, как каждое слово царапает его глотку, а отчаяние душит, лишая воздуха. — И что это за проклятие? — Нет, — Нарцисса покачала головой и по её щекам заструились слезы. — Если бы он знал, то никогда бы не женился на мне. А проклятье, которое превращает тебя… — голос женщины сорвался, она прикрыла рот рукой, сдерживая рыдания. — Маледиктус. Драко, ты превращаешься в маледиктуса. Маледиктус. Это прозвучало как приговор. Драко продолжал разглядывать свои руки, боясь взглянуть на мать, и в его сознании возникли картины древних легенд и чудовищ, которые потеряли не только свой человеческий облик, но и разум. Его мир рухнул в одночасье, рассыпался в прах, обнажая правду, которую так тщательно прятала его собственная мать. Он вышел из ее покоев, не сказав больше ни слова. Дверь с тихим стуком закрылась, но внутри него всё продолжало покрываться ледяной коркой безнадежности. Война казалась ему мелочью по сравнению с тем адом, во что теперь стремительно превращалась его жизнь.