Глава 1.2

      Здравствуй, папа!              Мне очень приятно, что вы с мамой гордитесь тем, что я поступила на Рейвенкло. Думаю, это самый подходящий для меня факультет. Наша семья многие века отличалась своим стремлением к знаниям и академическим достижениям, и я планирую полностью соответствовать возложенным на меня ожиданиям.              Я даже себе не представляла, что в Хогвартсе настолько потрясающая и обширная библиотека. Конечно, наше фамильное собрание книг всё ещё кажется мне гораздо интереснее, но и здесь можно найти множество полезных изданий.              Учёба пока не представляет трудностей. Я уже знала достаточно много перед поступлением, и уверена, что смогу превосходно сдать свои первые экзамены этой зимой.              Я не забываю и то, чему ты всегда меня учил. Разумеется, сейчас ещё слишком рано говорить о том, какие знакомства могут пригодиться в будущем. Однако я присматриваюсь ко всем, вне зависимости от их происхождения. Кто-то из них наверняка может быть полезен в дальнейшем.              Обязательно передавай от меня привет маме и Барти.              С любовью,       Алисия              

***

             Надежда всегда умирает последней. Это общеизвестный факт. Но прежде чем она умирает, она издает довольно неприятные на слух предсмертные хрипы. Они звучат где-то на задворках сознания, постоянно досаждая Элис.              Элис Крауч чувствует себя канатоходцем, который балансирует между «быть правильной наследницей аристократической семьи» и «найти этих придурков любой ценой, если они здесь». Её цель — использовать своё происхождение во благо, а не подставлять свой статус «приличной девочки» под удар, совершив какую-нибудь безрассудную, пусть и продуктивную глупость.              Поиски, однако, затягиваются, хотя планировалось, что Алисии удастся найти Своих в первые же пару дней. Ну или, хотя бы, недель. Она, кажется, уже опросила всех, кого могла. Тот слизеринский Блэк-полукровка казался неплохим вариантом. Неизвестно кто, неизвестно откуда, дерганный и потому крайне подозрительный. Но нет, попытка разговорить его провалилась с треском.              Никто из Своих не стал бы так бурно реагировать на предвзятых чистокровных подростков. Во-первых, Свои все-таки гораздо взрослее. Во-вторых, у Своих было время осознать, в какую среду они попали. Алисия оказалась здесь, когда её персонажу было два года. Не факт, что возраст был таким же и для остальных, но всё же они надеялись, что не придут в себя прямо в Хогвартс-Экспрессе. В какой-то момент, это даже стало шуткой, понятной только им. Но, правда, быть попаданцем, который «попал» сразу с корабля на бал — дело не самое приятное. А им это еще и было бы ужасно неудобно. Двоим из троих не мешало бы подтянуть английский, третьему же… да в общем-то тоже. Полвека — это много, когда речь идёт об изменениях в разговорном языке.              <<< — Ой да ладно, — криво ухмыляется Ужик. — Я английский знаю на уровне носителя. Выкручусь в любом случае.              — Мы надеемся на семидесятые, — снисходительно закатывает глаза Уточка. — Ты вот знаешь, как в семидесятые разговаривали? Допустим, в твоей любимой Шотландии.              Ужик зависает в задумчивости.              — А почему именно в Шотландии? — наконец выпаливает он.              — А почему нет? Мало ли, куда тебя забросит, — вклинивается в обсуждение Гиена. — И всё, будешь только моргать в ответ на все вопросы.              — Ты в любом случае будешь только моргать, — обиженно огрызается Ужик.              — Я это и планирую первые пару лет, — отмахивается Гиена.              — Закрыли тему, — ставит точку Уточка. — Будем решать вопросы на месте и по мере их возникновения. >>>              Элис задумчиво вздыхает, отгоняя воспоминания многолетней давности, запечатывает конверт с очередным письмом домой и вручает его своему филину Альфарию, который, расправив широкие белые крылья и ухнув, исчезает в темноте. А Алисии нужно ещё успеть вернуться в факультетскую гостиную до отбоя.              Ночной Хогвартс имеет своё особое очарование. Древний магический замок при свете дня кажется абсолютно сказочным, по-настоящему волшебным. Однако ночью сказка становится мрачной, словно только-только из-под пера братьев Гримм, ещё до современной, более прилизанной редактуры. Портреты на стенах негромко похрапывают или переговариваются между собой, а мимо проплывают полупрозрачные призраки, внезапно появляясь из-за угла, заставляя вздрагивать и отступать в сторону. Редкие студенты, засидевшиеся в библиотеке, задержавшиеся на отработке или на квиддичной тренировке спешат по своим гостиным.              Элис возвращается в башню Рейвенкло быстрым шагом. Сумрачный замок не вдохновляет на прогулки в расслабленном темпе. Внезапно, она заинтересованно замирает и не спешит выходить из-за очередного поворота. По коридору, внимательно и даже воровато озираясь, крадётся старшекурсник-хаффлпаффец со значком старосты на форменной мантии. Странно. И интригует. До начала дежурства, на которое заступают старосты, остается еще полчаса. Допустим, парень решил начать обход раньше, но к чему тогда такая конспирация?              Бесшумно двигаясь следом за подозрительным старшекурсником, то и дело прижимаясь к прохладной каменной стене, Крауч лихорадочно размышляет. Такой вариант тоже рассматривался. Ужик был старше всех, а Гиена — младше. Они легко могли не оказаться ровесниками и в этом мире. А может, она уже накручивает себя, понемногу впадая в отчаяние, не представляя, как найти остальных.              Хаффлпаффец, тем временем, доходит практически до подземелий. Он сворачивает в альков, где его уже поджидает высокая темноволосая слизеринка. Маленькая шпионка с почтительного расстояния наблюдает за тем, как пара на несколько секунд сливается в нежном приветственном поцелуе. Из последовавшего за этим разговора Алисии удаётся вычленить имена: «Тед» и «Дромеда».              Всё ясно, снова тупик. Даже если бы это оказались Свои, те не стали бы участвовать в этой любовной истории. Гиена вряд ли бы влезла в такие серьезные отношения с претензией на будущий брак, а Ужику слишком не нравилось, что случилось в каноне с сестрами Блэк, с разладом в их взаимоотношениях. Он бы слишком многое изменил, если бы мог.              Элис разочарованно хмурится и неслышно уходит, не привлекая к себе внимания. Последнее, что она замечает, перед тем, как свернуть за угол — это то, что на пару тайных возлюбленных напарывается какой-то младшекурсник, а Андромеда начинает яростно на него шипеть.              

***

             Мариус никогда не думал, что он когда-нибудь будет жаловаться на одиночество. В той, прошлой, жизни он считал себя интровертом. Человеком, которому достаточно видеться с друзьями вечером в пятницу, чтобы потом всю неделю наслаждаться уединением в собственной квартире. Но он не видел своих друзей уже почти три месяца и искренне соскучился по ним.              Он скучает по совместным вечерам, по долгим разговорам в гостиной, за которыми совершенно незаметно можно встретить рассвет. По жалобам на то, что эта рабочая неделя была ужасно дурацкой, а работа с людьми — кромешный ад. По дурацким шуткам, понятным только им троим. По тому, что можно было, чёрт возьми, написать в мессенджер глубокой ночью и знать, что тебе ответят.              Теперь вместо этого появились змеёныши. Змеёныши-девочки ещё слишком юны, чтобы общаться со змеёнышами-мальчиками, они сбились в свой маленький клубок, шепчутся и хихикают. Змеёныши-мальчики — по большей части чистокровные, Мариус для них — сомнительная компания. Исключение — Феликс Дейвис, чья семья не является настолько древней, и он относится к полукровке куда терпимее. Полукровок, вообще-то, в их спальне двое, но угрюмый Снейп держится особняком, и его, кажется, вообще мало волнуют окружающие.              Мариуса они уже тоже не особо волнуют. Это в первую неделю враждебность выбила его из колеи. Сейчас он тоже уже успокоился. В конце-то концов, кто тут взрослый, верно? Он просто сосредоточенно вчитывается учебник по Чарам каждую свободную минуту, забегая далеко вперед программы, запоминая вербальные формулы и движения палочкой, украдкой отрабатывая заклинания. Если он будет совсем откровенным с самим собой, он признается себе в том, что его вспыльчивая натура долго не протянет — всё равно выбесят. Подростки обладают этой потрясающей способностью. Да даже если ему плевать на заносчивых малолеток, он не может позволить себе превратиться во что-то бессловесное и беззащитное. Магический мир — это не настолько большое место, ему ещё в будущем жить в одном анклаве с этими детишками. И будет лучше запомниться им человеком, который может постоять за себя и, фигурально выражаясь, дать в морду при помощи волшебной палочки. Парой-тройкой неприятных заклинаний.              Впрочем, на то, чтобы готовиться к своим будущим и, как хочется верить, победоносным дуэлям, у Блэка не всегда хватает времени. Учебой его так не загружали даже в родном университете. Объем письменных домашних заданий измеряется футами, главы в учебниках занимают десятки страниц красивым шрифтом с буквицами и заковыристыми формулировками. Жутко увлекательно, но детский организм тоже всё равно хочет спать, пусть и меньше, чем предыдущий, взрослый и задолбавшийся, что не может не радовать. Да и библиотеку, к сожалению, закрывают на ночь.              В библиотеке, к слову, этим вечером полно народу со всех курсов. Правильно, воскресенье, все лихорадочно доделывают то, что можно было спокойно сделать за полноценные выходные. Библиотекарь мадам Пинс то и дело рявкает на студентов, слишком бурно увлекшихся обсуждением какой-то бурной темой. Дети испуганно затихают, но через несколько минут шуршание за столами возобновляется.              Мариус медленно ходит между книжных полок, то и дело взбираясь повыше по приставным лестницам, выискивая дополнительные материалы для эссе по Гербологии. Приятно, всё-таки, быть взрослым человеком, которому, после написания дипломной работы уже ничего не страшно. И которому, во всяком случае, известно, как работать с перекрестными ссылками.              Мысли, однако, то и дело перескакивают на другую тему. Гиена всегда говорила, что, если бы попала в этот мир, обязательно занялась бы Гербологией. Её легко было представить рядом с собой, представить обсуждение вот этого пыльного томика по плотоядным покрытосеменным растениям. А Уточка мечтала о карьере зельевара. Ей бы это однозначно пошло.              Мариус не знает, как искать остальных. Когда ему на голову опустили Распределяющую Шляпу, та сразу же поняла, что он не совсем тот, за кого себя выдает. Считала все его бешено мечущиеся мысли, поглумилась над тем, что он уверен в том, что должен быть обязательно слизеринцем. Но сказала, что такого как он, видит впервые. Что это значит? Остальные на его курсе и их распределили позже него по списку? Или, может, они попали в это же время, но ещё не доросли до Хогвартса? Может, они вообще ещё не родились в этом мире? Они надеялись оказаться здесь все вместе, но что-то всегда может пойти не по плану. Закон Мёрфи, и всё такое.              Свой курс он методично изучает со стороны, не хочет ещё больше выделяться. Это малодушно, но ему хочется выжить в этом мире, а не отъехать в магический филиал Бедлама из-за каких-то своих подозрительных действий. Поэтому он присматривается ко всем, пытается считать знакомые жесты, мимику, фразы. Вдруг кто-то из них калькой переведет любимое выражение на английский язык. Гиена могла бы так сделать, наверное.              Неизвестность пугает. Так обычно говорят. Но надоедает она ещё больше. А для того, кто всю жизнь безуспешно боролся с тревожностью, она похожа на нескончаемый зуд где-то в висках, который не затихает ни на секунду. Что-то нужно делать.              Мариус оглядывается по сторонам. И правда, возникает ощущение, что не меньше трети учеников сейчас находятся в библиотеке. Почти полсотни, наверное, точно так же, как и он сам, бродят среди стеллажей. Почему бы и не попробовать?              — Эй, здесь есть кто-нибудь? Уточка? Гиена? Вы тут? — родной язык не должен подвести. Громкий шепот, с другой стороны, может.              — Ты что там бормочешь, мелкий? Помощь нужна?              Блэк испуганно вздрагивает и чудом не сваливается с узкой деревянной ступеньки, поймав равновесие в последний момент. Отдышавшись и с трудом выровняв дыхание, он замечает, что на него с беспокойством смотрит светловолосый гриффиндорец гораздо старше него самого.              — Что?              — Тебе помочь? Голову расшибешь же так. Интересно, почему теперь первым делом не учат «Акцио»? Матушка говорит, при Диппете было именно так.              Мариус пожимает плечами. Вряд ли старшекурснику нужен развернутый ответ на вопрос об изменениях учебной программы. Тем более, что его может дать разве что сам Дамблдор.              — Так что ты там бормотал?              — Забей, мысли вслух, — нарочито небрежно отмахивается Блэк, и гриффиндорец, кивнув, уходит в сторону столов.              Кто бы это ни был, это точно не кто-то из тех, кто нужен Мариусу. Если бы Шляпа попыталась распределить Уточку или Гиену на Гриффиндор, те бы начали спорить, сопротивляться, возмущаться, а, возможно, и угрожать применением маггловского отбеливателя. С них бы сталось.              «Черт, всё без толку».              Мариус заканчивает работу над своим эссе, когда остается едва ли больше получаса до отбоя. Если он не хочет нарваться на старост или профессоров, ему стоит поспешить в гостиную.              Уже на подходе к подземельям, мальчик слышит какой-то шорох, раздающийся из боковой ниши.              «Не иди туда, не надо. Любопытство сгубило кошку. Хотя, с другой стороны, удовлетворив своё любопытство, кошка ожила».              Первокурсник тихонько подкрадывается к источнику шума. Лучше бы он этого не делал! Двое — парень и девушка — испуганно отпрыгивают друг от друга на целый фут. Мариус машинально подмечает, что на шее девушки висит серебристо-зеленый галстук, а на груди её спутника приколот значок старосты Хаффлпаффа.              — Оу, простите, — в такие истории мальчик точно не хотел влезать. — Я пойду. Э-э-э… не буду вам мешать, — пятясь, добавляет он.              — Стоять! — шипит слизеринка, вынимая из рукава палочку и направляя её на первокурсника. — Ты следил за нами?              — Думаю, да, — вставляет свои пять кнатов хаффлпаффец. — Когда я шёл сюда, мне показалось, что за мной кто-то идёт.              — Тед! — возмущённо поворачивается к нему девушка. — Ради всего… Раньше сказать не мог?              — Я не следил, — оправдывается Мариус. — Мне просто стало любопытно. Я же не думал, что вы тут… Ну вы поняли.              Он даже не может объяснить, почему вдруг так смутился. Он взрослый человек, а не одиннадцатилетний ребенок. Хотя, возможно, всё дело в том, что взбешенная слизеринка выглядит слишком уж угрожающе. А еще потому что Мариус в любой жизни обречён робеть перед красивыми девушками.              — Тед, а знаешь, кто это? — не обращает внимания на его оправдания старшекурсница. — Нет? Так я тебе объясню. Этот шпион-недоучка тоже Блэк, только полукровка. Ты действительно думаешь, что он не воспользуется шансом самоутвердиться за счёт своей чистокровной родственницы, которая мечтает сбежать с магглорожденным?              — А ты мечтаешь со мной сбежать? — счастливо улыбается Тед.              — Это единственное, что ты услышал из моих слов? — сурово откликается девушка, но, тем не менее, мягко берет его за руку и кивает.              А до невольного свидетеля их рандеву начинает доходить.              — Андромеда?              — Видишь, что и требовалось доказать, — Андромеда снова берет его на прицел палочки. — Он знает, кто я, и точно…              — Я никому не скажу, клянусь, — быстро перебивает её Мариус. — Это не моё дело. И я не стукач.              Девушка светит «Люмосом» ему в лицо как заправский маггловский следователь, пытаясь разглядеть малейшие признаки неискренности, но так и не находит.              — Ладно, брысь отсюда, — Андромеда убирает палочку обратно в рукав. — Но, если ты расскажешь хоть одной живой душе, очень об этом пожалеешь. Надеюсь, мы друг друга поняли.              — Конечно, конечно, — мальчик снова пятится, чувствуя, как расслабляются буквально все мышцы, а испуг сменяется каким-то веселым безрассудством. — Но на свадьбу же позовете, да? — с хитрой улыбкой добавляет он и, на всякий случай, шустро припускает в сторону гостиной.              Уже переведя дух в своей спальне, он невольно задумывается. Ему всегда категорически не нравилась история Андромеды Блэк. Точнее, то, как она закончилась. Но он обещал себе, если план сработает, и он окажется здесь, он ни за что не полезет в канонные события. Он не соврал, сказав, что это не его дело. Положа руку на сердце, он, наверное, попробовал бы в будущем спасти жизнь дочери Андромеды, но до этого ещё надо дожить. И найти своих друзей.