Глава 1.1
6 декабря 2025, 16:46 Что-то всегда остается неизменным. Солнце всегда встает на востоке и садится на западе. День всегда сменяется ночью. А в первый день каждого нового учебного года в Большом зале Хогвартса всегда стоит маленькая толпа взбудораженных первокурсников, ждущих распределения по факультетам, которые станут их домом на ближайшие семь лет.
Алисия взволнована не меньше остальных. Возможно, даже больше. Она слишком долго ждала этого момента. Вокруг нее кто-то переговаривается — некоторые ребята уже успели перезнакомиться в поезде, а другие, те, что из чистокровных, знают друг друга не первый год. Она тоже знакома со многими — их родители ходят на одни и те же светские рауты, а дети, которых необходимо вводить в общество, следуют за ними. Но сейчас ей не до них всех. Она сосредоточенно ждёт своей очереди, до которой, к счастью или нет, дойдет быстро — спасибо алфавитному списку.
Уже отправился на Слизерин младший из братьев Эйвери, Роберт, за ним — кто-то, кого никто не знал, магглорожденный или полукровка, а теперь вот заместитель директора, профессор МакГонагалл, снова называет знакомую многим фамилию.
— Блэк… — Сириус, стоящий прямо перед Алисией оживляется и подается вперед, но неожиданно звучит не его имя, — …Мариус!
— Что?
К шаткому табурету быстрым шагом подходит мальчик, который, конечно, в чем-то похож на своего родственника или однофамильца, но всерьез перепутать их мог бы только слепой человек в темноте. Мариус не выглядит таким самоуверенным, хотя он определенно выше, а волосы у него, пусть и вьются, но подстрижены гораздо короче, чем у Сириуса. Он усаживается на табурет и с опаской пытается рассмотреть шляпу, которую опускают ему на макушку.
— Эй, Сириус, — девочка слегка встряхивает Блэка за плечо, — это кто? Ты его знаешь?
— Первый раз вижу, — небрежно мотает головой тот.
— Шутишь?
— Ты удивишься, но нет. Элис, — за долгие годы знакомства ей-таки удалось приучить его называть её так, как ей больше нравится, — ты представляешь, как выглядит наш фамильный гобелен? Там столько выжженных черных пятен, что на нём можно в шахматы играть. Он может быть чьим угодно сыном или внуком, а никто о нем просто никогда не слышал.
Элис понимающе кивает. Такое встречается не только у Блэков. Во многих чистокровных семьях периодически рождаются дети, которые в той или иной степени не соответствуют ожиданиям родных — оказываются сквибами, выбирают неподходящую партию, игнорируют традиции. Обычно о них просто забывают, вычеркивают из своей жизни и делают вид, что никакого брата/дяди/племянника вовсе не существовало. Блэки же действуют несколько… радикальнее. Только и всего.
Неучтенный Блэк тем временем, проведя под Шляпой добрых несколько минут, уже более уверенным шагом направляется к Слизеринскому столу. Многие из его новых товарищей по факультету неодобрительно поджимают губы. Ну, правильно, если они его никогда не встречали, значит с ним что-то не так.
Сириус, ко всеобщему удивлению (Крауч же отмечает, что всё идёт по плану) присоединяется к Гриффиндору. Наступает очередь и самой Алисии.
— Так, так, так, ну надо же. Очень интересно, — скрипучий голос Шляпы звучит прямо в голове девочки, и та с удивлением осознает, что не может точно сказать, на каком языке звучат слова. Их суть просто проникает прямо в сознание.
— Добрый вечер, — на всякий случай вежливо здоровается Элис.
— Очень интересно, — повторяет Шляпа. — И куда же нам тебя отправить?
— Рейвенкло? — то ли утверждает, то ли спрашивает девочка.
— Думаешь? А может Гриффиндор? Ты же очень ценишь своих друзей, ты на многое ради них пойдешь. Защитишь их любой ценой.
— Но я гораздо эффективнее буду делать это, не находясь среди гриффиндорцев.
— А вот это звучит весьма по-слизерински, не находишь? — если бы Шляпа могла ухмыляться, она бы это наверняка сделала.
— Нет, — Крауч продолжает твердо стоять на своем. — Слизерин и Гриффиндор вечно находятся в центре внимания, вечно играют в борьбу добра со злом. Мне это не подходит. Я предпочту быть в стороне.
— Ладно, будь по-твоему. РЕЙВЕНКЛО!
Со Шляпой и правда можно спорить. И переспорить её тоже можно!
***
Мариус соврет, если скажет, что ему легко. Оказывается, непросто перестроиться на то, чтобы говорить и учиться исключительно на английском (и неважно, что до этого он с гордостью заявлял, что владеет этим языком в совершенстве). И непросто ловить на себе косые взгляды тех, кто считает себя выше остальных (схожий период, впрочем, у него в прошлой жизни был, но к такому неприятно привыкать заново). Но еще он точно соврет, если даже позволить себе мысль о том, что ему что-то не нравится. Подростковая мечта, хранимая в сердце полтора десятка лет, наконец-то сбылась! Даже если возникает ощущение, что его бросили с моста в ледяную воду, чтобы научить плавать. Он справится. Всё будет в порядке. Если бы не чертова паранойя. Он не может перестать задаваться вопросом: что будет, если его раскроют? Понятное дело, маги знают о путешествиях во времени, но сталкивались ли они с теми, кого выплюнуло сюда из совершенно иного мира? И следом тянутся дополнительные вопросы, только усиливая и без того разбушевавшуюся тревогу. Кто из преподавателей владеет легилименцией? Применяют ли они её к ученикам? Могут ли среди сокурсников найтись легилименты? Ну мало ли, какие-нибудь чистокровные дарования. Последнее звучит в его голове совсем уж бредово, но паранойя всё же продолжает спорить: «А вдруг?». Доказать самому себе, что это всё-таки максимально неправдоподобно он не успевает. Едва он садится за одну из отдаленных парт в классе Истории Магии, чтобы по доброй Хогвартской традиции доспать полтора часа, как рядом садится незнакомая ему девочка в галстуке Рейвенкло. Она была бы ему знакома, если бы он не прослушал половину Церемонии Распределения — преисполненные недоумения и неприязни слизеринцы, как оказалось, неслабо сбили его с толку. — Я думал, все рассаживаются по факультетскому признаку, — негромко произносит он, не глядя на соседку по парте. — Правильно думал, но это же История, — скрытый намек девочку не смущает. — Единственный предмет, на котором собираются все четыре факультета. Можно познакомиться с новыми людьми. — А ты хочешь со мной познакомиться? — Мариус пытается приподнять бровь, но это не получается и в новом теле. Обидно. — Мне интересно. Интересно узнать, откуда ты такой взялся, — отвечает на невысказанный вопрос рейвенкловка. «Ну, вот, началось, — испуганно дергается паранойя. — Главное, не смотреть ей в глаза». — Из Лондона, — пожимает плечами Мариус. — Ла-а-дно, — протягивает девочка. — Но я не об этом. Ты Блэк, о котором сами Блэки не знают. Как так вышло? «Она чистокровная! Она знает Блэков. Точно знает Сириуса, — паранойя начинает нервно нарезать круги». — А зачем ты спрашиваешь, если сама же всё понимаешь? Наверняка уже всё обсудили в узком кругу чистокровных снобов. Да, я полукровка. Да, отец покинул свою семью и магический мир, но он давно умер, ему уже никто ничего не предъявит. Да, для Блэков я, по сути, бастард. Спасибо, мне на факультете это уже доходчиво объяснили — нашлась сорокадвухюродная кузина, она редкостная… И да, мне на это плевать. Я не хуже вас. «Молодец, идиотина. Сразу наезжаешь на девочку. На ребенка! Сволочь ты тридцатилетняя!» — Достали? — неожиданно участливо спрашивает девочка и Мариус поднимает голову, всё-таки решившись посмотреть ей в глаза. По-взрослому серьёзные золотисто-карие глаза и действительно очень искренне сочувствующий взгляд. — Ага, — признается мальчик. — Но это неважно. Я так долго мечтал о Хогвартсе, что переживу. — Правда? Ты давно знал о Хогвартсе? — карие глаза загораются интересом с новой силой и Мариус поспешно отводит взгляд, виском чувствуя пристальное внимание. «Зря расслабился. Сейчас в голову полезет, как пить дать — испуганно вопит паранойя». — Отец рассказывал много, — лаконично отзывается он. — Ты же сказал, что он давно умер, — подозрительно уточняет девочка. Чертов Рейвенкло. Чертовы умники. Паранойя панически забилась в угол: «Зачем этот допрос? Она меня напрягает. Пусть она уйдет, пусть она отстанет, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста». — Когда мне было шесть. Я помню достаточное количество его историй. От дальнейших расспросов его спасает то, что подозрительную Рейвенкловку окликает кто-то из своих, и она пересаживается за соседнюю парту. Впрочем, кажется, чего бы она не хотела, она уже узнала всё, что ей было нужно. Она скользит равнодушным взглядом по Мариусу и, кажется, уже к началу урока забывает об их коротком и напряженном для Блэка диалоге. «Фух, вроде бы пронесло».***
Хаффлпафф, возможно, не считается престижным факультетом в Хогвартсе. Возможно, его ученики даже привыкли считаться своеобразными аутсайдерами среди остальных. Для них это в порядке вещей, и их это никогда не обижает. Потому что любому, кто присоединится к «черно-желтым» старшекурсники вскоре объяснят, что больше половины британских Министров Магии были бывшими «барсуками». И что количество Мастеров в своей специальности среди Хаффлпаффцев даже выше, чем среди студентов Рейвенкло, не говоря уже об остальных факультетах. «Вороны» могут увлечься академическими исследованиями, но их, зачастую, интересует слишком многое, они хотят знать всё обо всём, распыляя своё внимание. Хаффлпаффцы же фокусируются на одном из направлений магической науки и целенаправленно достигают желаемого результата. Всё это первокурсник Джереми Грэм узнал в первый же учебный месяц от пятикурсника Нортона Скамандера. Последний, будучи старостой, вернувшись с вечернего дежурства застал Грэма, уткнувшегося в учебник, в практически опустевшей факультетской гостиной. Норт, которого дома воспитывали под девизом: «Мы всегда помогаем тем, кому нужна помощь», решительно подсел к новичку и взял того в оборот. То есть объяснил таблицу совместимости ингредиентов для простых зелий («Это не смешивать, а то долбанёт», — мысленно перевел для себя Джереми), а как раз после этого принялся просвещать своего нового подопечного на тему: «Почему наш факультет самый лучший». Не то, чтобы Джереми в этом сомневался, но слушать вдохновленного старшекурсника было по-настоящему увлекательно. — Понимаешь, Джей-Джей, мы просто не привлекаем к себе лишнего внимания, — объяснял Скамандер. — Мы наблюдаем, слушаем и не ввязываемся в конфликты. И зарабатываем свои баллы, пока другие их теряют, ввязываясь в дуэли и бегая ночью по замку. — А мы не бегаем? — Бегаем, — ухмыльнулся Норт. — Но только до Кухни, недалеко и тихо. Ты научишься. — Понял, — Грэм кивнул. — А ты вот говоришь, что мы выбираем направление, которое начинаем углубленно изучать. Когда это нужно сделать? — Молодец, правильные вопросы задаешь. Считается, что к пятому курсу все студенты уже должны решить, чем они планируют заниматься в дальнейшем. Они должны выбрать предметы, которые будут сдавать в конце года, и оставшиеся два курса углубленно их изучать. Из них и будет состоять будущая профессия. — Но это не относится к нам? — И ты снова молодец, Джей-Джей. Это доказывает, что ты не зря оказался именно на Хаффлпаффе. Те из нас, кто вырос в магическом мире, обычно с самого детства знают, что конкретно их интересует. Многие выбирают то, чем занимается кто-то из их родителей. — А ты…? — осторожно перебил его Джереми. — И я, — кивнул Норт. — Пойду по стопам отца. Мама в ужасе, это может быть даже опаснее, чем быть аврором, — и заметив непонятное выражение на лице собеседника, поспешил пояснить свои слова. — Точно, ты же магглорожденный. Мой отец — знаменитый магозоолог, то есть тот, кто изучает волшебных животных. — Я знаю, — Джереми кивнул, и тут же одернул себя, сочиняя оправдание на ходу. — В смысле, я в поезде купил шоколадную лягушку, там была карточка про магозоолога Скамандера, ну и сложил два и два. А вообще, я тоже уже, наверное, знаю, чем потом буду заниматься. Мне нравится Гербология. Отвлекающий маневр сработал, Нортон переключился на более интересную тему. — Это же прекрасно. Если чувствуешь, что нашёл себя, значит это то, что нужно. Учись, читай дополнительную литературу, развивайся. И всё у тебя получится. Этот диалог впечатлил Джереми. Во-первых, у него появился настоящий взрослый приятель-маг, который, к тому же, еще и пообещал никогда не отказывать Грэму в помощи по мере возможности. А еще первокурсника вдохновило то, что он действительно находится на верном пути. Он и в прошлой жизни был убежден в том, что Гербология станет его призванием, а теперь и вовсе уверился в правильности своего выбора. И всё было бы совсем идеально, но кое-что его беспокоило. Слова Шляпы раз за разом прокручивались в его голове. <<<— Да сколько можно! — рявкнула Шляпа. — Прошу прощения? — сердце Джереми сжалось, а после этого бешено застучало в груди. — Ты уже третий! — Третий магглорожденный за сегодня? — неуверенно уточнил мальчик. Ну, мало ли, может к созданию Шляпы приложил руку сам Слизерин. Тот, вроде как, уважал только чистокровных. — Третий, кто пришел всё изменить. — Я не хочу ничего менять! — возмутился Джей-Джей. — Я просто хочу интересно жить в этом мире. — Они думают так же? — Стоять! Кто они? — до Джереми начало медленно, но уверенно доходить. Остальные? Они всё-таки здесь. Кто они? — Те, кто пришел издалека. — Когда они здесь были? Куда вы распределили их? Джереми уже пять раз успел укорить себя за то, что прослушал начало Церемонии. Рядом с ним стоял Ремус Люпин, с которым он познакомился в поезде и который излучал просто ощутимую тревожность, раз за разом повторяя, что его могут и не распределить ни на один из факультетов. Он так и не объяснил, почему именно, но Грэм знает причину и без него. Юный оборотень боится, что его состояние помешает ему стать учеником Хогвартса. И вот теперь, из-за его нервных метаний над ухом, Джереми не услышал, кого распределили перед ним. — Мой юный друг, — Шляпа сменила свой тон на раздражающе-снисходительный. — Мне тысяча лет, но я всего лишь полуразумный артефакт. Время относительно. Я не знаю, когда это случилось: несколько минут или несколько лет назад. Мне известно только то, что они еще здесь. Я чувствую их.>>> Они здесь. Они здесь. Ониздесь-ониздесь-ониздесь. Эти слова набатом повторялись в голове хаффлпаффца-первокурсника Джереми Грэма. Они здесь, и он их найдет.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!