навязчивый парадокс

Солнце пробиралось сквозь щель дверей, оповещая меня о начале нового дня. Проморгавшись, я взглянула на экран мобильника. 05:05. Ещё только светало, а значит, у меня ещё было время выспаться. Довольно растянувшись на кровати, я потянулась, а позже перевернулась на левый бок, не желая сбивать себе сон наблюдениями за восходом. — А? — я вытянула руку, ощупывая спящего на соседней подушке кота, чтобы удостовериться, что мне не показалось. Странно. Обычно он уходил ещё задолго до того, как первые лучики начнут освещать Цумаго. Стоит ли потревожить его сон и напомнить ему об этом? Возможно, по утрам он занимался чем-то важным для него. — Шунтаро, — сонно прошептала я, ненавязчиво поглаживая его голову. Кот не подавал никаких сигналов, продолжая дремать, — кажется, ты проспал. Я усмехнулась. Всегда он так осторожен и расточителен, что проспать для него ненароком казалось полным абсурдом. Вплетая пальцы в мягкую шерсть, я водила по его телу ладонью, сама не понимая, убаюкивает это его или пробуждает. Чишия перевернулся на спину, выставляя живот ближе к моим прикосновениям. Он выглядит всё таким же спокойным, но ужасно довольным. — Не спишь же, — лениво хмыкнула я. Мои касания становились всё более невесомыми, пока я не решила убрать руку. Вот только кот не позволил. Ладонь застыла в пяти сантиметрах от Таро, когда он обхватил моё запястье лапой, веля продолжать. Я придвинулась ближе, прижимая его тело к себе и утыкаясь носом в его шею. Он недовольно зыркнул и приподнял голову, демонстрируя, что я его потревожила. Вот же показушник. Но, удостоверившись, что я заметила, вновь прикрыл глаза и расслабился. Слишком мил. С тех пор, как мы с ним сблизились, каждый раз, когда я видела Шунтаро, мне хотелось его задушить. Так называемая «волна нежности»? Именно она и настигла меня в очередной раз, потому я невольно начала покрывать его мордочку поцелуями. Чишия что-то промурлыкал. Как жаль, что я, в отличие от него, не способна понять его речь. И всё же он не ушёл. С каждым нашим днём вопросов становилось всё больше, буквально заполняя ими большую часть моей головы. Куда он пропадает? Где он жил всё это время? Почему он так умён? Почему подпустил к себе именно меня? Почему ощущение, что я что-то забыла, не покидает меня? Столько раз я пыталась ответить на них самой себе, всё тщетно. Но разве, если бы была возможность, он бы ответил мне? Хотя бы на один. Сон постепенно настигал меня вновь, ведь я, в отличие от Таро, так рано вставать не привыкла. Почёсывая кота за ухом, я рассматривала его ещё несколько минут, пока окончательно не провалилась в объятия Морфея.

***

Пожелтевшие листья хрустели под ногами, а из одного из местных заведений раздавались звонкие голоса — то было старенькое караоке. Эти улицы никогда не стихали, отчего сосредоточиться на рассказе подруги было неимоверно сложно. Звуки оживлённой толпы всё больше нарастали по мере приближения к сети традиционных баров и ресторанов, в одно из заведений которых мы направлялись. Нацуко было весело. Кажется, она правда чувствовала себя комфортно в такой обстановке, перекрикивая чужие голоса и энергично повествуя мне о кошке Мао, что осталась у её тёти в Киото. Мне было легко. Просто потому, что она была рядом. Даже если я и пропускала часть её слов мимо себя, постоянно теряя концентрацию внимания. Но это ведь нормально — чувствовать, что ты имеешь на это право, ведь с тобой твой человек? С Нацуко правда было проще, чем с другими, с самой первой нашей встречи. Мы могли вести себя как дети и быть полностью уязвимыми, потеряв последние капли рассудка. И шум уже не так бесил. И не хотелось поправлять рукава юката, чтобы чем-то занять руки, надменно смотреть вдаль, избегая взгляда с прохожими, на чужих глазах уверенно ускорять шаг, но только чтобы поскорее уединиться. Но ведь это нормально — не замечать остальных, когда с тобой твой человек? Закрыться и пройти мимо — тогда. Пританцовывать и смеяться — сейчас. Я подпевала очередной услышанной из динамиков песне, изредка прерываясь на смех, когда на экране мобильника высвечивалось ужасно удачное фото. Пролистав пару десятков забавных фотокарточек с неудачными снимками Мао, я вдруг вспомнила о Чишии. — Знаешь, сегодня мой кот ушёл только в тот момент, когда и я покинула рёкан, — сказала я, наклонившись к её уху, чтобы остальные звуки развеялись на фоне моего голоса. Я хотела, чтобы она услышала. Это было чем-то важным, о чём стоило поделиться. — Ты говоришь об этом так, как будто это седьмое чудо света, — девушка же продолжала кричать во всеуслышание. — Просто он не делал так раньше... — после моих слов повисла долгая пауза. — Помнишь, я рассказывала, что он необычный? — Да ну! — она воскликнула громче прежнего, — Мэймэй, ты всё-таки поверила в байки Ами? — Что? — опешила я, на секунду затормозив, — что за бред! Я имела в виду то, что он понимает людскую речь. — Да её много кто понимает, та же овчарка, к примеру. — Да, но это... — «Это странно, Мэй. Она права», — звучал трезвый голос в моей голове, ведь всего пару дней назад я считала себя сумасшедшей. Должно быть, это и вправду было, ну надо же, правдой. — Нет, он действительно понимает её гораздо лучше, чем простая овчарка. — Кажись, дело серьёзное, — она замолчала, вынося свой прогноз, а позже залилась смехом, — оставила тебя на недельку-другую, и какой итог? Нашла утешение в бедной зверушке и нафантазировала себе парня. — Да ты... — это было возмутимо, даже для неё. — Да ты же сама в это веришь! Мне напомнить о том, как ты пищала от ёкаев? — Ну, знаешь ли, это с зооэрастией не сравнимо, — улыбнулась она, открывая дверь и пропуская меня внутрь. — О боже! Нацуко, просто заткнись, чтоб я ещё раз тебе что-то рассказала... Ойши-ойши. Популярное кафе, известное своей живописностью. Центральный вход с улицы, где атмосфера бурлящей жизни круглые сутки, а внутри сплошной дзен в виде раздельных васицу с уникальным природным обзором. Одна из достопримечательностей Цумаго, ради которой сюда приезжают туристы. Но вот я здесь впервые, хоть оно и открылось задолго до моего рождения. Мы проходим сквозь многочисленные закрытые фусума, двигаясь в самую глубь коридора, пока не встречаем счастливого Митцую. Он оживлённо подбегает к нам и обнимает Нацуко, приподняв её на пару сантиметров над землёй. Прослеживая, откуда он вышел, я захожу в ту же дверь и недоумевающе поднимаю бровь. Пусто. — Да не ошиблась ты номером, не робей, — подбадривает парень, подходя со спины. — Что за место вы выбрали? Столько комнат, что мы чуть не заблудились, — спрашиваю я, усаживаясь на стул. Небольшая комната, состоящая из обычных татами, обычной мебели и обычного столового сервиза. Но это того стоило. Определённо. Ведь напротив столика открывается то, за что люди готовы платить огромные деньги. Солнце светит ярко, ветер играет с лепестками декоративной сакуры, её обрамляют горные камни и циркулирующая из источника вода. По выложенной дорожке можно пройти дальше, к террасе с видом на очередной лес, пока ещё сохраняющий зелёный оттенок и так гармонично вписавшийся в эту картину. И музыка. Музыка здесь традиционная. — Вот именно! Столько комнат, широкий диапазон выбора. — Ты решил собрать нас здесь, чтобы выбрать, в какой из васицу отметить старость? — говорит Нацуко, усаживаясь рядом со мной. — Это всего лишь одна из причин, — цокает тот, — нам в любом случае надо было где-то обсудить. — Было бы с кем, — вздыхает травница. — Да, ты так и не сказал, а где все? — Да что с них брать, как будто они когда-то были пунктуальными, — хмурится старший, — но от Рин я такого не ожидал, целых шесть минут прошло уже! А заказ-то выполнен был на её имя, пришлось самому разбираться... — Митцуя уже успел перемыть нам кости? — уверенно заявляется Кохару в самый подходящий момент. — Только начал, но ты не переживай, проходи, послушай продолжение, — издевается парень, но всё же приобнимает её. — Всех приветствую, — заходит следом за ней Кеншин, мягко улыбнувшись, — как вы тут? — Я хочу есть, — перебивает его Аханэ и садится за стол, наливая себе чай. — А что-то покрепче будет? — Вот, — оживляется Нацуко, что до этого скромно бездействовала, — это правильно. Я тоже не понимаю, зачем ждать кого-то. — Рин тебе это припомнит, — коварно усмехается Мацуока, напоминая об их постоянных стычках. — Что ты заказал? — прерывает их Ко и открывает крышку большого горшка, — набэмоно? Митцуя, кому сдался твой суп! — Если он веганский, то я не откажусь, — благодарно добавил Кеншин. — В том то и дело, что он не веганский! — истерично закатила она глаза, — Цуя, сам за него плати. — Это не суп, а тушёное блюдо! Сукияки! Пф, да кто вообще сказал, что я его для тебя заказывал? — обиженно парировал он, подняв бровь, — меню есть, дерзай. Свой никому не сдавшийся суп я и сам съем. — Были дела, — коротко кинула Рин, влетая в комнату и останавливаясь возле нас, — а это что за хрень? — Вот-вот! Я же говорю, что у него вкуса нет от слова совсем, — самодовольно улыбнулась Ко. — Митцуя, на кой ты это заказал? — переспрашивает его девушка. — Боже, вам не угодишь... — отчаянно простонал он, — вам не кажется, что вы сейчас занимаетесь буллингом? – Чай сказочный, — комментирует Кеншин, сделав глоток, — будет полезным иногда отдавать предпочтение именно ему. – Не лучше, чем у Нацу, но на вкус правда неплохо, — повторяю за ним я, разряжая обстановку. — Ой, всё, обидели бедняжку, — по-доброму цокает Ко. — Так, — садится к нам Рин, — сейчас делаем нормальный заказ и приступаем к обсуждению. Странная вещь, но всегда, когда дело касалось Ами, Рин была строже к нам. Она всегда была старшей из компании и любила решать вопросы по поводу бытовых забот, в духе заказать отель или распланировать какую-то поездку. Хладнокровность, структурированность и чёткость были основой её характера, и это всегда играло нам на руку. Ямамото же была полной её противоположностью. Чрезмерная эмоциональность, инфантильность и наивность — качества, которые всегда раздражали Окумуру в других. Но не тогда, когда она вытирала слёзы Ами. Кохару, не изменяя себе, заказала несколько десертов, Кеншин же предпочёл салат, на мой взгляд, целиком состоящий из травы, Рин обошлась пивом, в очередной раз забив на закуску, а мы с Нацуко и Митцуей всё же попробовали тушёный сукияки. — Кохару, где Сэт? — вспомнила Рин. Точно. А я и забыла совсем про него. Словно Чишия занял собой всё пространство, и на того просто не хватало места. Да, в последнее время я только и делаю, что забочусь о коте. — Упс... — округлив глаза, Кохару засмеялась, — я забыла ему написать. Простишь? — Нет, зарублю. Тогда передашь ему всё, что мы скажем сегодня, да? — Да-да, — закатила она глаза. — Хоть вы все против меня одного, но я ради Ами готов на всё! — героически поднялся Митцуя, — даже стойко терпеть ваши унижения! — Зачем ты встал? — подняла бровь Нацуко. — Стойко терпеть — равно ныть? — улыбнулась Кохару. — Значит, первое, что мы решили с Рин, это то, что снимем васицу на сутки. — Почему Рин решает за всех? — спросила Нацуко, — и с чего вы взяли, что у Ами нет других планов на день помимо нас? — Потому что я знаю Ами в разы лучше тебя, — на удивление спокойно проконстатировала Рин, — и цифра исполняется круглая. — Вообще-то мы всегда подобные вещи устраиваем друг другу, — объяснила Ко, — так что неудивительно, что она ждёт от нас чего-то адекватного. — Ну если уж что, то всегда можно отменить всё в моменте. — Почему именно это кафе, Цуя? — поинтересовалась я, —ты работаешь в элитном клубе, разве отметить там не было бы лучше? — Я общалась с Ами, — выделила Рин первое слово, – Она хочет спокойную домашнюю обстановку, а не сборище пьяниц. — А сама-то ты кто? — подшутила Кохару, — ладно, не мне это говорить. — Так что же у нас с программой? Если таковая планируется, — напомнил Кеншин, внимательно слушая. — Вы вечно не даёте мне сказать, а потом задаёте вопросы! — выпалил Митцуя. — Значит, так, комнату мы ещё не выбрали, но сделаем это перед уходом. — Цуя, ты опять приготовил свои кринжовые конкурсы? — усмехнулась Ко. — Да! И мне не стыдно, потому что это праздник. — уверенно ответил он, — Ко, с тебя и Кеншина оформление васицу. — О нет, — взвыла она, — я погорячилась, Цуичка, забудь всё, что я тебе говорила. Но только не заставляй меня просыпаться раньше всех и ехать сюда. – Кеншин, проконтролируешь её, — кивнул он парню, — Нацуко, с тебя попрошу самый необычный букет, какой только можно встретить. — Что? Почему у неё такое лёгкое задание? — воскликнула Ко. — Мэй, с тебя контент. Сделай, пожалуйста, какой-нибудь ролик от нас всех. И также ты весь день отвечаешь за съёмку, лады? — А чем она будет заниматься? — кивнула на Рин травница. — Да много чем: снимет васицу, принесёт сюда всё необходимое, подготовит стол... Что там ещё-то? — замялся парень. — А, точно. Рин, бери гитару, будешь играть. — А ты, я так понимаю, сценарий готовишь? — О да-а, — самодовольно протянул он, вытягивая руки вперёд и сцепляя пальцы на манер замка, как бы демонстративно потягиваясь, — я такое придумал... — Это надолго, — отрезала Рин, — для начала разберёмся с тем, как встретим её. — Торт в лицо? — коварно предложила Аханэ. — Ну уж нет! Торт, конечно, будет, но не в лицо, — не согласился Митцуя. — Значит, так. В полночь чтоб все стояли возле её дома. Кохару, пиши Сюну, чтоб организовал шарики. Дошла очередь и до великих сценариев Цуи. Парень ходил из стороны в сторону, размахивая руками и пересказывая то ли свои давно обдуманные идеи, то ли рандомно осенявшие его в тот момент мысли. Он правда был чем-то, что могло из любого повода разжечь фейерверк проектов. В непонятное мне удовольствие мастерить недурной, но занудный, как полагается по всем правилам серьёзного подхода к делу, вечер. И когда же наши обсуждения подошли к концу, мне вновь пора было возвращаться в рёкан. Нацуко вновь ушла с парнем, потому я смогла забежать в почтовое отделение. Разглядывая переливающуюся на свету постепенно исчезавших лучей посылку, я подумала, что впервые купила что-то для кота. Нет, то не про еду или лекарства, то про подарок. Не жизненно важное средство, а просто вещь, что подарит эмоции. Наверное. Потому и приятно. Кажется, мы вправду становимся больше похожи на друзей. По приходе домой Чишии не оказалось. Я поставила коробку возле кровати и, раскрыв для него уличные двери, заснула.

***

На улице холодело с каждой минутой этой бесконечной ночи уходящего всё дальше и дальше лета, и этот завывающий ветерок, проникающий через щель в комнату, подталкивал меня лишь сильнее закутаться в плед. Мой сон был не таким чутким, чтобы почувствовать копошение в своей комнате. Но глаза в ужасе распахнулись, а из горла вырвался немой крик, когда я почувствовала на себе чужое тело. Даже в сумерках я могла рассмотреть эти чёрные поглощающие зрачки, любопытно разглядывающие моё лицо. Даже потеряв способность чувствовать хоть какую-то часть себя и без возможности пошевелить конечностями, я всё равно ощущала щекочущие моё лицо волосы и плавное дыхание. И вновь я застыла. Всё, что мне хотелось сейчас, — чтобы Чишия вернулся, чтоб вновь пришёл и пробудил меня. Это ведь всего лишь сонный паралич, но почему тогда так похож на правду? Я же живая. И оно живое. Тёплое и усмехается, как будто прочитав каждую мою мысль. Я так плохо скрываю эмоции, или мои галлюцинации зашли слишком далеко? Спустя ещё пару секунд наших переглядок нечто, кажется, устало. И положило голову на мою грудь, обвивая талию руками. И тогда это перестало казаться смешным, абсолютно. Мои и без того огромные глаза раскрывались всё больше и больше, пока я не смогла набраться сил на то, чтобы банально проморгаться и прийти в себя. Я с силой стиснула зубы и скинула с себя тушу. Существо повалилось на пол, ударившись об косяк прикроватного комода, и болезненно прошипело, потирая ушибленное плечо. — Утром ты была нежнее, — прозвучал мужской голос в метре от меня с прежней весёлой ухмылкой. Кажется, он принадлежал этому созданию. И, кажется, ждать кота больше не было смысла.