плёнка воспоминаний

На утро того дня я проснулась одна. Чишия ушёл. Нацуко всё же узнала нужную мне информацию, вот только какой в ней был смысл? Это разрешение стало абсурдом. Тогда он возвращался ко мне только ночью, проскальзывая в любезно раскрытые ему сёдзи и тревожа мой сон. Значило ли это для него важность лечения или спать было гораздо комфортнее на мягкой постели — неважно. У него только один хозяин, и я должна была это принять, в любом случае продолжая заботиться о нём. Дни сменяли друг друга с ужасной скоростью. Ночи становились длинными и холодными, а световой день постепенно уменьшался. Я заметила это, только когда увидела за окном первые пожелтевшие листья. Наступила осень. С момента ранения прошло ровно две недели, и, хоть рана практически зажила, он не прекращал навещать меня. Даже стал приходить раньше, к тому времени, когда я ещё не успевала заснуть. Я начала привыкать засыпать с кем-то помимо себя. Это уже казалось чем-то обыденным, словно так было всегда. Постепенно мы стали более ласковы друг к другу, он ложился не на край, а рядом с моим телом, позволяя почёсывать себя и редко — целовать. В такие моменты я забывала про все его странности. Казалось, это и вправду самый обычный кот, просто раненный жизнью. Отчасти мы были похожи. Я любила рассказывать ему перед сном, как прошёл мой день, пусть даже если он проходил рутинно и скучно, какие-то всплывающие эпизоды из прошлого, хоть и всё, что было для меня прошлым — последние четыре года. До этого тьма. Я помнила лишь самые яркие эпизоды. И мне неважно было, понимал он меня или нет, радовала лишь одна мысль о том, что я сейчас не одна. Что я и в правду могу рассказать ему абсолютно всё, не тревожась о том, что он подумает или как это повлияет на моё будущее. Что я не трачу ни капли энергии на эти разговоры, не пытаюсь из себя строить новую версию, и мне плевать, нравлюсь ли я. Для него я лишь человек, что добывает пищу. А он лишь животное, что так вовремя заполняет мою пустоту. Эгоистично? Возможно, это и так, но мы ведь похожи. Ночь — особенное время суток. Она показывает людей настоящими, когда они перестают контролировать что-либо и идут на пути у своего истинного желания. Именно ночью я, независимо от погоды, накрываюсь пледом. Холод? Смешно, какой там холод в тридцатиградусную жару, да и физиология здесь ни при чём. Даже мороз зимой не способен принести столько мурашек. Холод этот изнутри. А может, я всего лишь компенсирую себе что-то. Безопасность? Ведь чувство тревоги, что редко когда покидало меня, в темноте обостряется особенно сильно. Отвратительная эмоция, она и вправду может заставить тело покрыться мурашками и дрожать, не обозначая грань между волнением и внезапно пришедшей вместе с ним мерзлотой. А ещё ночью я смиряюсь с осознанием, что я просто хочу, чтобы меня кто-то обнял. Что тот путь отстранения от людей мне совсем не по душе, и я его не выбирала, это он сам выбрал меня. Постоянно ходил где-то рядом, зазывал и в один момент забрал, заставил привыкнуть к себе. Одиночество? Да, зарываясь с головой в тяжёлые ткани, уже и не так тоскливо. Ведь какая там разница, если на утро уже станет плевать. Бесконечный цикл. С Шунтаро по-другому. Он ведь не человек даже, а куда спокойнее становится. Спокойнее, чем с людьми. Не было друзей, что могли подарить мне это чувство в таком объёме, оно кратковременно и через время надоедает. Я сама невольно начинаю отстраняться, потому что понимаю, что сил на коммуникации с ними не хватает. Что спокойствие и наслаждение рядом испаряется, когда мы проводим вместе слишком много времени. Нацуко всё больше стала гулять с Мицуей, он заходил за ней практически каждый день. По правде говоря, меня это радовало, но я никогда ей в этом не признаюсь. Не только потому, что она была счастлива с ним, но и оттого, что я понимала, что это спасёт нашу дружбу. Я бы попросту не смогла спать с ней в одном доме, зная, что наутро мы вновь встретимся за завтраком и проведём вместе день. Этот новый цикл убил бы меня, несмотря на всю безусловную любовь к ней, что я впервые за последние годы испытала к кому-то. Мне же как никогда требовалось уединение, ведь мыслей в голове стало всё больше. Они были связаны с Чишией, с недавним разговором с Ватанабэ, с прощанием с Сэтоши и накопившейся работой. И в один из таких дней я поняла, что пропускаю мимо себя жизнь. Что я вновь погрузилась в эту отвратительную пучину, не замечая вокруг ничего. Эти листья за окном являлись признаком моего желанного времени года. Я никогда не была столь равнодушна к осени. Ходила по золотистым рощам, пила ягодный пунш и смотрела разные фильмы в преддверии Хэллоуина. Просто замечала, выходя из дома, как же мне нравится. Как же приятно. И что большую часть моих мыслей и заполняет это наслаждение. Отправив фотографии заказчику, я закрыла ноутбук и размяла шею. Солнце уже село за горизонт, а значит, кот должен скоро вернуться. Я решила дождаться его, прогулявшись по саду. Да, в последнее время я всё реже стала выходить на улицу. Взяв с собой всё те же плед и наушники, я обула гэта, уже чувствуя, как я буду проклинать себя в недалёком будущем за простуду, и направилась к небольшой качели, что напоминала своеобразный кокон. Ступая по мягкой газонной траве, чувствовался очерчивающий моё тело ветер, и я невольно поёжилась. Моё новое место находилось прямо перед взором глицинии, и я уверена, что это были последние недельки, когда я могла созерцать её цветение. Совсем скоро она впадёт в спячку, а когда вновь проснётся, меня, скорее всего, уже здесь не будет. Но даже в период вегетации она не потеряет своей прелести, оставляя за собой пышную листву. Такая притягательная. На первый взгляд. Вот только содержит в себе яд. Папа когда-то говорил мне, что гликозид в её составе выражен слабо, однако его достаточно для отравления небольших организмов. И почему его слова мои воспоминания стереть не в силах? Потому ли, что я ценю полезную информацию, или дело в другом? И всё же, вспомнив об этом, я невольно напрягаюсь, пытаясь проанализировать, не опасно ли оно для Чишии. Он в последнее время так часто здесь находится, что попросту не мог пройти мимо него. Я обязательно поговорю с ним об этом, хоть и по-прежнему склоняюсь к тому, что все наши разговоры — иллюзия. Обвиваясь мягкой тканью, я сажусь на кресло, надеваю наушники, и первой заигравшей в них песней становится та, имя исполнителя чьей я не помню. Однако слушаю её из раза в раз со времен подросткового периода. Тело расслабляется, покачиваясь в такт слабо движущейся качели и тихому ритму музыки. В доме слышны голоса и горит свет, гости отмечают что-то в холле настолько шумно, что я имею возможность слышать их отсюда. И кажется, нет ничего лучше, чтоб просто проживать первые минуты своего долгожданного отдыха, ведь только чем больше я выпадаю из жизни, тем сильнее ощущаю её вкус. Телефон в моей руке издаёт вибрацию, заставляя заглянуть в него и открыть чат с адресованным от Аханэ сообщением. «Доброго времени суток, Ватанабэ, извиняюсь, что беспокою в такой час. Как твои дела?» «Всё чудесно, — напечатала я и выслала фото того, что было перед моими глазами в данный момент, — вот, сижу, созерцаю. А ты там как, Кеншин?)» «Как же быстро ты меня раскрыла^^, — в чат пришло фото комнаты, освещаемой лишь гирляндой и кинопроектором. Кеншин, видимо, лежал на кровати, а Кохару, повернувшись лицом к нему, морщилась от внезапной вспышки, поедая печенье, — мы вот также созерцаем. Я пишу по поводу дня рождения Ами, что будет ровно через неделю, ты помнишь о нём?» «Конечно, помню. Вы хотите поздравить все вместе, как и всегда?» «Честно признаться… Рин наказала нам осведомить тебя ещё пять дней назад, так как в общей беседе ты не активничаешь. Но мы вспомнили об этом только сейчас. Завтра нужно собраться в кафе ойши-ойши. Ты придёшь?» «Во сколько вы планируете собраться? Нацуко тоже звать?» «Предполагаю, что Митцуя уже пригласил её. А насчёт времени — приходи к четырём.» «Идёт, передавай Ко приятного аппетита» «Благодарю!» С момента нашего кемпинга я так и не видела их, лишь изредка пересекалась с Митцуей, пока тот ждал Нацуко в коридоре. Хоть те и звали меня с собой, я прекрасно понимала, что лишняя. Им сейчас как никогда важно быть вдвоём. Руки сами открыли галерею, зачем-то пожелав пересмотреть сделанные в ту ночь фото. Листая десяток разных снимков, я окуналась в этот день, уже ощущая лёгкую скуку за летом. Моё внимание остановилось на коротком видео, которого я совершенно не припоминала. — Кажется, она познала эту жизнь, — камера телефона была наведена на меня, пока я задумчиво подбрасывала мелкие щепки древесины в огонь. Это был голос Ами, она смеялась, — блин, я тоже так хочу. А ты, Нацу? Картинка сменилась на откусывающую яблоко травницу, что под звонкий хохот блондинки моментально скривилась и выплюнула его, проворчав «фу, кислое». Ямамото покинула её, направляясь к парням и тыча первому попавшемуся в лицо моим телефоном, то был Такахаши. — Что можете пожелать, сенсей Кеншин? Топ советов от лучшего гуру в просветлении. — Не хочу тебя огорчать, Ами, но, боюсь, сначала за это стоит заплатить, — мягко лепетал парень. — У меня есть пара домашних кексов с собой! Но их всего пара, поэтому я дам не всем. — Ох, это действительно равноценный обмен. Не буду спорить, — подыгрывая ей, он на мгновенье задумался, — счастье — это не когда у тебя что-то есть, а когда у тебя чего-то нет. И это восхитительно. Повисло недолгое молчание, пока она пыталась понять смысл сказанных им слов. — Шедевр! Просто шедевр, — она похлопала себя по запястью, выражая своё уважение, отчего камера затряслась, — это определённо заслуживает все два кекса. Сейчас принесу. — Отдай их Ко, — отмахнулся он, покидая зону видимости и продолжая обустраивать палатку. Следующим на её пути оказался Митцуя: увидев съёмку, он поднялся на ноги, разгладил руками свою одежду и натянул улыбку. — Вас приветствует самый обаятельный парень Цумаго, вы можете подписаться на этот канал, чтобы видеть меня чаще, уловили намёк? — он кокетливо подмигнул, складывая руки на груди. — Ами, милая, почему ты не сказала, что снимаешь влог? — Чтобы набрать больше подписчиков, показав тебя со стороны, — соврала она. — Это очень подлый поступок, юная леди, — он театрально вздохнул, будто его и впрямь жестоко предали, — но меня таким не возьмёшь. Дорогие друзья, анекдот! «Папа-кенгуру говорит маме-кенгуру: — Давай заведём второго ребёнка? — Ты что, дорогой, двое детей мне не по карману». — Какой добрый анекдот, Цуя! А ты ведь можешь, когда стараешься. — Спасибо, милая, я талант, — парень положил руку на сердце и поклонился, а после послал воздушный поцелуй. — Что-то ещё? — Что ты можешь пожелать Мэй? — Мэймэй? А при чём здесь она? — кажется, он завис, — Ну что я могу пожелать? Оставайся умницей, хорошо учись, слушайся маму… Ой, это было лишнее. — Ну вот, из-за тебя придётся вырезать, — безобидно толкнула она его в плечо. — Хотя знаешь, нет, я оставлю всё так и покажу это Мэймэй! Парень начал возмущаться, пытаясь отобрать телефон, но Ами побежала, направляя камеру на себя и улыбаясь, со словами «меня хотят убить, помогите». Сбежать ей удалось. На пути встретился Сэтоши, отчего она чуть не врезалась в его грудь, но вовремя затормозила, разворачиваясь к нему спиной так, чтобы в кадре они были вместе. Тот оглядел телефон и едва заметно поджал губы, видимо, распознав, чей он. — Сэтоши, расскажешь что-нибудь интересное? Но для начала передай привет моим зрителям. — Привет, — сдержанно кивнул он, заканчивая на этом. — Да ну-у, — огорчённо простонала девушка. — А что-то поинтереснее? — Что-то поинтереснее. — Он вовсе не такой зануда, каким кажется, — она обратилась к камере, приобняв его за шею, — очень прикольный парень, просто немножко стесняется. Сэтоши, скажи что-нибудь прикольное. — Что-нибудь прикольное. — Ой, да ну тебя, — сморщив нос, она бросила ещё пару недовольных комментариев и ушла от него, — не унываем, он просто сегодня не в духе. А мы тем временем не будем брать с него пример и пойдём за кексом для Кохару. Девушка вновь вернулась в Нацуко, что распаковывала коробку с корн-догами. — А вот это мне нравится, — блондинка вновь включила фронтальную камеру, снимая обзор разложенной на раскладном столике еды. — Ты собираешься их поджарить? — Я положу их вместе со всем этим добром, кто захочет — поджарит себе сам, — безмятежно взглянула травница. <i>— Нацуко всегда права, — блондинка обошла стол и встала прямо перед ней для лучшего ракурса, — скажи что-нибудь правильное. — Реклама. Как только я стану самой знаменитой травницей на земле, вы сможете купить мои изготовления, вбив в поиске моё имя. Они дорогие, но на себя жалеть денег нельзя. — Ни слова больше, мы тебя поняли. Значит, так, в поиске нужно будет вбить имя «Нацуко Ито, 12.05.2008, зз: телец; родной город: Цумаго; второй город: Киото; рост примерно метр шестьдесят, карие глаза... — Ты сейчас всю мою родословную перескажешь, — перебивает её Ито, шутливо улыбнувшись, — моё имя и так будут знать все, так что не стоит загружать людей. — О боже! Она действительно всегда права, — операторша дала ей кулачок, — обязательно покупайте чай у моей прекрасной Нацу! — Ты собираешься только рекламировать меня или помогать тоже? — сложила она руки на своих боках. — Ой, кажется, нам снова нужно бежать, — девушка в спешке вытащила кексы из сумки и протянула один приятельнице, — для тебя, со всей любовью. А у меня осталось ещё одно срочное дело. И, попрощавшись на небольшую разлуку, отправилась искать новую коллаборацию. В кадр вновь попала я, смешно уставившись в одну точку, отчего Ами прыснула от смеха и попыталась незаметно меня обойти. Интересно. Я правда так выгляжу со стороны? Мне казалось, мои переменные выпадания из жизни длятся гораздо меньше. — Ко, у меня для тебя сюрприз, — девушка уселась на склон холма справа от Аханэ и протянула ей десерт, — твой ненаглядный выиграл тебе эксклюзив. Таких только два, и ты обязана сделать обзор. — Ну раз ненаглядный выиграл, — приняла она сладость из её рук, красиво усаживаясь перед камерой и поправляя свои волосы. — Что нужно сделать? — Просто попробуй и скажи свои впечатления! Кохару кивнула и откусила одну треть от его составляющего, уставившись на блондинку, пока та брала ракурс сверху, отчего карие глаза выглядели по-смешному большими. С довольным мычанием девушка подняла большой палец вверх. — А это не так плохо, как я думала. — Ко, ты разбиваешь мне сердце, — вздохнула Ами, — расскажи тогда, что не так. — Да правда неплохо. Сверху клубничный крем, а внутри какая-то шоколадная начинка. Чем-то напоминает брауни. — На сколько оценишь по десятибальной шкале? — М-м, так уж и быть, девять. Но это только потому, что его выиграл мой ненаглядный. — Аханэ, поделись советами с нами, чтобы мы тоже могли найти себе ненаглядного, который бы выигрывал нам кексы! — Хм… Советами не могу, а вот что насчёт подкатов, — она остановилась, подбирая нужный, — раз уж он выиграл мне десерт: «Ты случайно не мороженое? Тогда почему при виде меня ты так течёшь, что я хочу тебя попробовать?» — Какая ты извращенка, Ко! В нашем влоге запрещено говорить такие вещи, — воскликнула блондинка, в её <i>голосе явно проскальзывало смущение. — Ты сама меня просила. Этот подкат помог мне впервые соблазнить Кешина. В ту ночь мы… — Стоп, — обрывает её Ами, поднимаясь с места, — обойдёмся без подробностей. Идёмте, здесь перестаёт быть уютно. Девушка поднялась с места под усмешку Аханэ и отошла от неё на пару метров. Развернувшись к костру задом, она направила телефон так, чтобы было видно её лицо и сидящую вдалеке меня. Поглядывая то на камеру, то на задний план через экран телефона, она расплывалась в улыбке. — А ты ведь даже не подозреваешь сейчас, что участвуешь в съёмке, — её голос больше напоминал шёпот, — знаешь, Мэймэй, я начала её совсем не ради развлечения, — сказала она, поджав губы, — я просто хочу, чтобы наши голоса остались в твоей памяти. Хочу, чтобы однажды ты нашла это видео и вспомнила их, — продолжила она, опустив глаза в пол. — А ещё хочу, чтобы ты иногда приезжала сюда. Я всегда... Нет, мы всегда тебя ждём. Девушка сделала паузу, когда заметила, как её глаза блестят. Всхлипнув, она вытерла рукавом выступающие слезы, надломленно улыбнувшись. — Помнишь, как мы в детстве до утра запирались в моей комнате и смотрели разные аниме, а потом приходилось прогуливать школу? Да, пожалуй, от себя я оставлю песню из нашего последнего вместе просмотренного. И она начала петь. 目を閉じて思い出す 過ぎ去りしあの声を (закрой глаза и вспомни тот оставшийся в прошлом голос) Её голос по-прежнему был тих и слегка подрагивал. 戻れない離れる手 今はただ深い闇 (уже нельзя вернуть руку, которую отпустил, теперь это просто глубокая тьма) Он становился ещё более хриплым с каждой новой строчкой, словно она задыхалась. 戻れない帰れない 今はただ深い闇 (нельзя повернуть назад и вернуться домой, теперь это просто глубокая тьма) Мелодичный и складно звучащий под мелодию в моей голове, кою я узнала с самых первых секунд её пения, вызывал по телу ненавистные мною мурашки. 泣きたくなるような優しい音 どんなに苦しくても (но, насколько бы болезненным ни был этот нежный звук, от которого хочется плакать) В груди образовался мерзкий болезненный узел, отчего я невольно сжалась и часто задышала, словно это глупое видео и правда всего лишь воспоминание из прошлого, и я потеряла её. Потеряла их. 前へ進め 絶望を断ち (ты должна двигаться, прерывая свое отчаянье) Она утихла. Несколько слезинок всё же скатились по её щекам, оставляя после себя красные дорожки, пока она пыталась их скрыть. Моё же лицо давно превратилось в сплошной красный, я просто не могла сдерживать ни единую свою эмоцию за время просмотра, как бы усердно ни старалась. — Я тебя люблю. И не оставляй больше свой телефон без присмотра, Мэймэй! Запись остановилась. Это было последнее, что сказала мне Ами. Я отложила смартфон, подобрав к себе ноги и приобняв их руками. Уткнувшись в собственные колени, я не могла перестать рыдать. Видимо, наступил тот самый момент, когда бежать больше некуда, ведь сколько бы ты ни сдерживалась, в один момент всё это настигнет тебя, накрывая мучительной и долгой волной. Я не понимала себя. Снова. Интересно, наступил ли когда-то тот день, когда я смогу хоть на мгновение это сделать? Я хотела прерваться, вернуться к реальности и продолжать работать. Я никогда не принимала любое нытьё в себе, постоянно заглушая свои чувства. Но тщетно. Это был момент расплаты перед самой собой. Моё отчаянье прервал недоумевающий «мяу», и я вздрогнула, опомнившись и вытирая все признаки недавней истерики. Конечно же, я узнала, кому принадлежит этот голос. Но мне и не требовалось этого, его присутствие было настолько очевидно, что я до последнего не хотела открывать глаза и подтверждать свои догадки. Ждать он не стал. Чишии не требовалось моё одобрение, чтобы запрыгнуть на покрывало и приблизиться к лицу, мяукнув совсем мне на ухо, чтобы я уж точно его услышала. Видимо, он посчитал, что дело вовсе не в том, что я просто не хочу его видеть. Впервые не хочу за всё наше знакомство. — Уходи, — я искренне надеялась, что он сумеет разобрать мои слова, хоть он и был просто котом, а я бормотала невнятно, прячась за собственными коленями. Шунтаро приподнялся на задних лапах, буквально пытаясь отодрать моё лицо от личной баррикады своей крошечной лапой. Не увидев подчинения, он, как обычно, предупреждающе выпустил когти, не причиняя мне дискомфорта, но давая понять, что настроен серьёзно. — Почему ты такой упрямый? — поддалась на его провокации я, усаживаясь свободнее и откинувшись назад, позволила коту лечь себе на живот. Он сощурил свои глаза, разглядывая мои опухшие. Но это не вызывало дискомфорта, я не хотела, чтобы он видел меня такой, но точно не испытывала к нему никаких негативных эмоций. В какой-то момент я поняла, что он ждёт моих объяснений, не позволяя отвести взгляд. Чишия вглядывался в меня, словно пытался прочитать, и слегка хмурился, ловя себя на какой-то из мыслей. — Меня никто не обижал, — сказала первое, что пришло в голову, я. — Я просто растрогалась. Это нестрашно. Он приподнял ухо, внимательно меня слушая и всем своим видом показывая, что ищет ложь в моих словах. — Ты когда-нибудь любил? — он не отвечал мне. Конечно, чего я постоянно ожидаю от кота? Он лишь был наблюдателем в моей жизни, самым преданным слушателем, но не более. — Я испытала сейчас сильную любовь к некоторым людям, отчего расплакалась. Это как будто и свойственно мне, и абсолютно нет. Иногда я понимаю, что мне глубоко плевать на друзей, да и не только на них, что я в любой момент могу избавиться от всех этих людей. Что и не друзья они мне вовсе, и никогда ими не были. И я не буду чувствовать ни вину, ни скорбь, ни эту самую мнимую любовь, — словно объяснялась я охрипшим голосом. — А иногда, в такие случаи, как сегодня, я понимаю, что они — самое ценное, что у меня есть, и потерять их — значит лишиться жизни. Словно у меня две личности, что никак не могут ужиться в одном теле. Словно меня и несуществующие вовсе, что я нечто непонятное, даже самой себе. Что я не знаю, какой путь мне выбрать. Потому что проживая оба случая лишь жалею о всем со временем. И о любви, и о эгоизме. Они постоянно сменяют друг друга, от чего мне кажется, что я схожу с ума. А сейчас я сижу в полночь на улице и изливаю душу коту, почему-то надеясь, что он понимает меня! Я точно чокнулась. Я вздыхаю от всей этой абсурдности вокруг меня, что в очередной раз возникла, когда я позволила себе переместить фокус внимания на себя. Это страшно. Гораздо легче убегать от реальности, постоянно себя истощая, чем вот так просто сидеть и осознавать, что всё не так сказочно, как кажется. Позволить своим мыслям спокойно властвовать в голове — самый чистейший ад. Особенно когда в минуту их сменяется с сотню штук. Когда я вновь замолкла, кот лениво переместился выше, опираясь подушечками в мои плечи и потираясь головой о щёку. Кажется, ему не особо нравилась вся та ситуация, в которую я его ввязала, но всё же он был рядом. Я впервые услышала от него мурчание. Раньше он мог лишь редко разговаривать со мной, когда хотел что-то получить. Но эта приятно расслабляющая вибрация, исходящая из его тела, отражалась в собственном тёплом. Я невольно расслабила плечи, сосредотачиваясь только на этом звуке и собственных руках в его шерсти. Шунтаро провёл шершавым языком по моим щекам, вытирая солёную влагу и стараясь как можно нежнее совершать мазки. Я чувствовала его природный запах, что казался мне приятным, когда он прислонялся особенно близко, вдавливая мой нос в свою грудь. Чишия вновь стал единственным, кто смог меня успокоить. И я невольно расплылась в улыбке, ощущая исходящую от него любовь. — Ты очень ценен для меня, Шунтаро, — он отпрянул на секунду, серьезно смотря на меня, — я не хочу тебя отпускать… понимаешь? Глядя мне в глаза, он кивнул, не меняя эмоций и оставаясь по-прежнему умиротворенным. Но его угольные… Словно были умнее любого говорящего со мной человека. — Ты действительно понимаешь меня? Он повторил свои действия, в этот раз лениво мяукнув в их подтверждение. И указал головой на небо, видимо, предупреждая меня о том, что прошло много времени с тех пор, как я здесь оказалась, а после спрыгнул с моих колен, направляясь в комнату. Я смотрела ему вслед несколько секунд, словно в трансе осознавая то, что сейчас произошло. Кричащий в моей голове всё это время здравый смысл внезапно растворился, попросту не имея впредь никаких аргументов. Это была новая реальность, от которой я не могла убежать. Теперь я могла быть уверена. Он и вправду понимал каждое моё слово.