Известный арестант

Ваня еще слишком мал, чтобы понять, зачем няня собирала вещи и куда их повезут. Впрочем, ответа на последний вопрос родители и сами не знали. Подвод было шесть. Анна взяла сына на руки, намереваясь сесть в коляску. Комендант Дюнамюнде остановил бывшую регентшу. - Известный арестант во время пути будет содержаться отдельно. Ваня вцепился в мать. Четверть часа двое крепких солдат пытались разнять мальчика и женщину. Он кусал их, плевался и кричал: - Я- император Иван Третий! Пошли, мужики, вон! Горячие слезы Брауншвейгской семьи не успевали скатиться со щеки прежде, чем замерзнуть.

***

Пеленки, в которые завернули маленькую Екатерину Антоновну, стояли колом уже через полчаса. Кормилица ее приложила к голой и теплой груди, на что караул заулюлюкал, и грела малышку, терпя кусачий до боли мороз, благо, что генерал-майор не приказал остановиться, чтобы поменять лошадей. Черная карета, с заколоченными досками окнами, неслась вперед. «Известный арестант» не разжимал правого кулачка. Ладонь согревал мех с маминой шубы. Больше никакой вещи, напоминающей о ней, он не получит. От него всю жизнь будут добиваться того, что забыл свое имя, чтобы стал «Григорием», монахом дальнего монастыря, но отнять память о маме, о том, что он царь, сможет только смерть... А этот новый человек, майор Миллер, приставленный Елизаветой, будет рядом, вплоть до отправки в Шлиссенбург.

***

Барон Карл Фридрих Мюнхаузен начинал службу пажом при Антоне Ульрихе Брауншвейгском. Господин его третий год пребывал у фортуны в немилости, а Карл Фридрих на судьбу не сетовал, будучи командиром Ревельского гарнизона. Из столицы был ордер на то, чтобы в крепости Дюнамюнде дали обед в честь двух особых гостей. Приказав палить из ружей, тот самый Мюнхаузен помог ступить на русскую землю четырнадцатилетней девочке, которую здесь, в России, четверть века спустя назовут Великой, которую ему суждено пережить...