Пророчество

1744. Октябрь. Александр Васильевич жил на свете почти шесть десятков лет, большею частью, горько. Нахлебался лиху и под Полтавой, где лужи крови по колено лились, и в печальном Прутском походе бывши вместе с царем в турецком окружении… Марина Ивановне Бог уготовил бесплодную бабскую долю, а майор Потемкин хотел оставить на этом свете детей.

***

В 1729 жена, понимая это, подстриглась в монахини, став Маргаритой, и он мог теперь попробовать стать отцом с молодой девкой. Вышло так, что приглянулась Александру вдова Скуратова, дочь дьяка в Монастырском приказе, жившая по соседству с сестрой его. Через год они обвенчались. Появление в Чижово москвички вызвало недоброе оживление. — Совсем спятил Александр Василич, раз женился на русской! -говорили бывалые шляхтичи. На девятом году брака, наконец, после череды девок появился и сын Григорий, подозрительно непохожий на отца, как казалось Потемкину. Ранее детство мальчика прошло под громкие сцены родителей: — Признайся, курва, от кого понесла Гришку? — тягал майор за волосы. — От князя Александра Невскаго! Твой он, твой, скотина ревнивая! — кричала Дарья Васильевна, вытирая кровь с лица. Гриц, повзрослев, тоже станет страшно ревновать главную женщину в жизни, но памятуя о страданиях матери, и не подумает чтобы бить, хотя в отличие от фантазий отца, его соперники будут вполне реальными, молодыми и наглыми… Устав от побоев, госпожа Потемкина перебралась в московский дом отца на Большой Никитской. В подмосковном Хотилове готовились к трауру. У Великого князя единственного мужского потомка Романовых-Нарышкиных выявили оспу. Медики сказали Елизавете готовиться к худшему… Императрица, переболевшая «черной смертью», собственноручно поправляла племяннику подушки и, смачивая тряпки в холодной воде, клала на лоб. Он бредил на немецком. Звал отца. — Бедный сиротка…- утирала слезы Елизавета. Фике посмотрела на жениха. Лицо, руки и грудь уже покрылись круглыми пятнами, которые в некоторых местах сросшись друг с другом образовали корочку, из-за которой нельзя было разглядеть кожу… От увиденного сделалось дурно, но еще хуже становилось при мысли о будущем. С этим мальчишкой в землю уйдут и надежды на сытую жизнь. Как только он умрет, Елизавета вышлет ее с матерью обратно в Цербст. Выдадут Фике замуж за вздорного, сорокалетнего князька-пьяницу и сидеть ей до конца жизни в холодном замке, рожать в год по отпрыску, слушать как муж муштрует малочисленный гарнизон и благодарить Бога за каждую кроху хлеба… Фике тихонько закрыла дверь и пошла молиться всем известным миру божествам, чтобы остаться в этой большой, сказочной стране. Не помогло. Елизавета велела отбыть в Москву до тех пор, пока дело не проясниться. Карета медленно тряслась по улицам города. Мать без конца трещала о том как ее во дворце все полюбили и что ее, Иоганны, отъезд очень опечалить здешний двор. — Надеюсь, Елизавета, не взирая на траур, положит в наши сундуки щедрые подарки. Дочь рассеяно кивнула, не вслушиваясь. Из мрачных мыслей вывело ржание лошадей, крик женщин. Фике придвинулась поближе к окну кареты, чтобы понять происходящее. Русский она уже научилась немного понимать. — Гриц, у меня чуть сердце не остановилась! На кой ты понесся под копыта?! — За волчком, мамынька. — На кой он тебе, накой?! Игрушек разве мало? Ведь видишь же что карета, а если лошадь затоптала, упаси Госпади, чтобы я Лександру Василичу сказала?! — женщина обнимала мальчика, грозя разиням -нянькам кулаком и утирая слезы. — Пойдем в дому, Гриц, завтра скажу Фадею, чтоб шел на рынок и принес тебе десяток этих проклятых волчков. Грицу уже и не нужен был волчек. Он рассматривал девицу. — А кто там в карете? -спросил он, когда ворота уже закрыли. — Карета, барчук, царская, -вензель на ней матушки Лизаветы.- ответил мужик. — Там девка юная сидит. Знать, невеста внука батюшки Петра Алексеевича. Только на рынках говорят, он оспой захворал. Любовь и оспа минуют лишь немногих.Петр Второй от оспы помер, и этот не станет Петром Третьим. Невеста без надобности теперь. — Раз так я на ней обязательно женюсь, когда князь помрет! Мужик коротко усмехнулся вслед барчуку. А Грицу пришлось тридцать лет ждать исполнения своего же пророчества…