Погребение

Генерал — майор Василий Суворов привёз в Ропшу по приказу императрицы мундир Преображенского полка, чтобы Пётр Фёдорович хотя бы в гробу выглядел подобающе императору. Кроме того, вёз он с собой лакея и еще одного придворного хирурга. Эти двое целовали перед поездкой крест, клятвенно пообещав молчать о том, что увидят. Лакей Алексей Маслов, назначенный Елизаветой Петровной двадцать лет назад в штат комнатных слуг её племянника, плакал, когда раздевал, лежащего на столе господина. — Бедный мой барин, задушили тебя злодеи эти… — Будешь выть, я тебя вслед за ним отправлю. — погрозил ему Алихан и поторопил хирурга. — Дохтор, замажьте вы скорее след от удавки да получше, а то в колику никто не поверит. Потёмкин отправился искать сбежавшего хирурга. Уйти Паульс далеко не мог. Без подорожной никого из города не выпускают, порты закрыты. По дороге в Петербург находился единственный трактир, назвался он «Красный Кабан». Уже пять дней город и окрестности существовали в брожении и полувоенном положении, но люди не отказывали себе в удовольствии выпить вина, за которое уже полагалось платить. Дверь открылась. Хозяин приметил человека в чёрном платье, с очень сосредоточенным взором. «Явно он тут не для винопития. Тут словом и делом пахнет». Подозвав хозяина в дальний угол, человек в чёрном быстро всучил кошелёк, туго набитый серебряным рублём, и шепнул, чтобы спящего на полу снесли в верхние комнаты и заперли там. Бесчувственное тело Паульса подхватили конюхи, что поили и кормили лошадей посетителей. Григорий застал в «Красном Кабане» не только Паульса. Шванович сидел тут же и аппетитно уплетал жаренного гуся, сидя к вошедшему боком, из- за чего профиль не составило труда узнать Сев со шведом рядом, Потёмкин ткнул ему в бок дулом пистолета, рукоять, которого была спрятана под плащом. — Именем императрицы Екатерины, ты арестован. Сейчас ты тихо пойдешь со мной. Вздумаешь бежать — застрелю. Если бы пистолет был вправду заряжен, то он не удержался бы это сделать. Но выстрел бы не изменил того, что теперь люди вечно будут обвинять Екатерину в цареубийстве. Мясо застряло в горле. Он медленно повернулся и пошёл рядом с Потёмкиным. Лошади неторопливо шли на Петербург. Одной рукой Григорий держал поводья, а целился преступнику в голову. Шванович чувствуя холод смерти, проклинал Панина за то, что не заплатил второй половины и не помог с семьей бежать из страны. Сдав у первой заставы убийцу людям Шишковского, конногвардеец поскакал обратно в Ропшу. Там он заснул радом с той комнатой, где хирург бальзамировал тело, не обращая внимания на резкий запах. Шестого июля, через три дня после ареста Швановича, народу было объявлено, что Пётр Третий занемог коликой и приставился. Гроб выставили в Невском монастыре. Желающих попрощаться с почившим государем было немного, потому что в столице успели узнать его взбалмошный нрав. Службу стояли несколько преображенцев, несколько любопытных крестьян, австрийский и французский дипломаты, Якоб Штелин, Панин, Маслов, девица Воронцова с братом, оплакивавшая свои надежды, и двое неизвестных, державшиеся поодаль от всех остальных. Мужчина невнимательно слушал стихиры Иоанна Дамаскина, постоянно бросая беспокойные взгляды на женщину. Она сама захотела присутствовать, хотя члены Сената отговаривали. Снаружи и внутри была переодетая охрана, но Екатерина предпочитала думать, что никто не знает, что она здесь, что сопровождает её только милый Гриц. Душно ей было во дворце. Гвардейцы были беспокойны. Всё чаще кричали: «Иванушку на царство!» Екатерина решила не только в последний раз посмотреть на Петра, но и послушать настроение народа. — Ты смотри, что твориться: внука Петра Великого удавили, и блядь немецкая царствует теперь с Гришкой, когда есть законный наследник.- говорил один преображенец другому. Потемкин двинулся уже выяснить, кто именно такое в церкви болтает, но Екатерина остановила. — Не трудись, Шишковский всё равно вычислит. Екатерина подходила посмотреть на мертвеца последней. Он вызывал у нее только отвращение, как и при жизни. Хирург поработал хорошо. Борозды видно не было, а лицо успело почернеть. Скоро гроб вынесут из храма. Онам незаметно положила в рукав зелёного мундира сине — желтого солдатика, с бриллиантовыми пуговицами на петлях камзола, как подарок в последний путь. Он, Карл Петр, подарил ей гораздо больше, чем эта игрушка. Россия стоила целой Вселенной. " Ich denke, dass Sie im Jenseits keine Angst vor ms haben werden. Bruder, leb wohl.»