Вопрос 5

Застав сыновей за чтением древнего трактата, Элронд был несколько удивлен – не рано ли мальчикам познавать такое? Юношам лишь недавно исполнилось двадцать пять лет, а в таком возрасте даже рано взрослеющие аданы не всегда могут понять других и мудро оценить их поступки. «Квента Сильмариллион» все же увеселительные легенды, а суровая правда, а потому очень важно, какой урок извлекли сыновья. - Дети, что вы прочли? Фраза была сказана нейтрально и ровно, но близнецы напряглись, услышав в интонации отца то, что они привыкли называть «преподаванием мудрости» - нет, это не было в тягость, не вызывало страха, но огорчить отца они не хотели, причинять боль родному существу худшее из зол. Поскольку мнение у близнецов (за редким исключением) совпадало почти в деталях, они решили отвечать вместе: - Ada, тут сказано о войне самоцветов… - …в ней погибло много достойных нолдор… - …наши родичи – тоже. - И тут про бабушку Галадриэль! - Ada, но Феанор просто ужасное существо! Он же всех погубил! - Ada, лорд Келегорм чуть не убил Берена! Мы же тогда бы не родились! Ни ты, ни мы… Элронд остановил перевозбужденных от впечатлений сыновей повелительным взмахом руки, указал на диван в библиотеке, сел напротив, а затем склонил голову, показывая, что готов слушать. Юноши заговорили снова, но уже не перебивая друг друга, а излагая все, что они вынесли из текстов, продолжая один за другим. Эарендилион слушал, опустив голову на грудь, он мрачнел все больше, и мальчики не на шутку испугались, что все-таки огорчили отца. Но что такого они сказали? Феанор действительно поступил ужасно тем, что вынудил сыновей разделить его клятву, а после отрезал от похода своего брата Финголфина и его войско, фактически бросив их умирать в Хэлкараксэ. Юноши в данном случае были единодушны: либо древний король нолдор уже тогда обезумел окончательно, либо изначально он был злым и порочным от того, что его отец взял себе вторую жену после смерти его матери. Элладан вскользь укоротил брата, заявив, что негоже осуждать отца каким бы он ни был, ведь родителей дает тебе Эру, а дар Эру священен даже для айнур, и помнить это надлежит эльда и адану, хафлингу и наугриму, потому что иное есть Искажение. От братской отповеди Элрохир притих, признал, что был неправ, а затем сказал, что было до слез жаль бедного лорда Маэдроса, что натерпелся – незаслуженно, а тем самым еще обиднее, - такой ужасной боли. Сколь же велик Астальдо Фингон, что не бросил его, когда родные братья перетрусили; уж он бы Элладана не бросил, а тот бы не бросил его. При упоминании о перетрусивших феанорингах между бровями Элронда прорезалась глубокая морщина, напугавшая братьев, и оба одновременно вспомнили о том, что среди сыновей безумного Феанора все же был лорд Маглор, любимый приемный отец их ada, но говорить что-то о нем в таком ключе уже не стоило, только хуже сделаешь, да и слово не воробей. Мальчишки сменили тему на «Лэ о Лэйтиан», может, тут ada прольет свет на то, все ли в «Квенте» правда. Отец, как ни странно, остался безмолвен, когда оба, уже снова перебивая друг друга, принялись поносить Келегорма и Куруфина за их коварство: Берен был ими ранен, Лютиэн похищена, а доброго и прекрасного лорда Финрода эти двое попросту погубили, спровоцировав народ предать своего короля. За брата бабушки Галадриэль было обиднее всего, она ведь в детстве много о нем рассказывала, даже пела валинорские песни – каким бесчувственным орком надо быть, чтобы фактически убить такого? Хорошо, не убить физически, но обречь на гибель… оба воинственно заявили, что, будь их родственники живы, они бы их побили до крови как за государя Финрода, так и за прадедушку Диора Прекрасного. Элронд и тут промолчал, в молодости у самого руки чесались. - Ada, а лорд Маглор очень хороший был? - Ada, а лорд Маэдрос не страшный был? Полуэльф дернулся так, словно в него внезапно попала молния. Мальчишки, хоть и не созрели еще до настоящей мудрости, каким-то безошибочным инстинктом просекли все же, кто из его родственников и недругов чего стоил, поняв также и несчастных приемных отцов. До финала «Квенты» они не дошли, сам эльфинит невольно и прервал чтение, и следующим вопросом явно станет, что с ними произошло в итоге. Лучше ничего не утаивать, и он повел рассказ. Да, Маглор был очень добр к детям, но его глаза оставались грустными даже когда он искренне улыбался приемышам, словно на их месте должен был быть кто-то другой, те же Амбаруссар, но, увы, они канули во Тьму, попав в Чертоги вала Мандоса, и строгий и справедливый судия Намо единственный, кто ведает их дальнейшей судьбой. Да, Маглор пел для них, заботился о них, голодными и оборванными они не ходили, но чувствовалось, что он в них нуждается куда сильнее, чем они в нем, хотя братья любили его безмерно, сразу стали звать ada и почти не слезали с этих прекрасных и сильных рук, хотя уже и не были маленькими. Да, на короткое время он стал для них всем. Да, именно Маэдрос научил их сражаться, ибо меч в его единственной руке был грозен и разил всех, до кого мог дотянуться, без пощады и жалости; но эта же смертоносная рука становилась ласковой и надежной, когда он был дома и играл с детьми. Да, на нем навеки остался отпечаток тех страданий, что несчастный эльда перенес во время плена и дней на Тонгородрим, в плену боли и безнадежности, но это сделало его подобием прекраснейшего и твердейшего клинка, который сумело переломить лишь отчаяние, внушенное проклятым камнем. Да, он не выдержал исполнения клятвы, потому что Сильмарилл жег его, и шагнул в огонь… да, сам Элронд, узнав об этом, кричал и плакал словно нежная эллет на кургане самого любимого ей в Арде существа, и даже Элрос не мог помочь, потому что и сам не в состоянии был осушить слез. К концу его рассказа мальчишки уже рыдали друг другу в плечо, а затем кинулись на шею, только и повторяя: «Мы с тобой, ada, мы с тобой! Мы все поняли!», на что слезы полились и у самого Элронда – он именно сейчас ощутил все то, что чувствовал Маглор, когда спас его с братом, заслонив их от мечей своих же вассалов с криком: «Нет! Они дети! Нельо, Нельо, скажи же им!»; и медноволосый стремительный вихрь метнулся вперед, закрывая прижавшего к себе детей эльфа, и яркой молнией сверкнул его клинок. Все так и было, их не спас кто-то один, их спасли оба: закрывший своей же спиной Маглор и заслонивший брата Маэдрос, потому что в горячке боя может быть что угодно… воспоминания ожили в единый миг, растревожив фэа, но это была очищающая боль, принесшая счастье. - Вы во многом правы, дети мои, но и неправы тоже. Со временем ваша мудрость придет и объяснит, в чем ваши ошибки. Близнецы закивали, стирая слезы с глаз. Элронд хорошо знал, что навязывать ничего нельзя, нужно только осторожно и уважительно учить уму-разуму, а понимание придет само, в этом извечная мудрость любого свободного народа, даже майар и валар, а, быть может, и самого Эру Илуватара.