III

Ситуация разрешилась сама собой на уроке физкультуры. Яна тоже оказалась освобождённой. Моей радости не было границ! Теперь у нас появились гарантированные сорок пять минут! Оставалось лишь набраться смелости и сесть с ней на одну скамейку. Но, к моему удивлению, после построения Яна не вышла вместе со мной из строя, а направилась в коморку физрука, где хранился весь инвентарь. Вернулась она оттуда с двумя ракетками и воланчиком. Я напрягся. — Поиграем? — девочка протянула мне ракетку с чёрной, узорной сеткой. Я опешил. В бадминтон я играл пару раз летом, когда мне было лет тринадцать. Уже было наплевать на одноклассников. Позора перед ней я бы точно не вынес. Я хотел отказаться, но я бы сам себе не простил это глупое «нет». Другого шанса у меня точно не будет. С сомнением я всё-таки принял ракетку. — Алексей Михайлович сказал, что в нашем распоряжении вся вторая половина зала. Они сегодня по силовым, без игр, — поясняла девочка, пока мы шли в другой конец зала. Высокие стены и широкий простор были идеальными условиями жизни для эхо. Оно то и дело повторяло чей-то смех, девичьи вскрики от внезапных щипков, свисток учителя. Больше всего я боялся в этом балагане не услышать Яну. Но, когда мы дошли до баскетбольного кольца, я облегчённо выдохнул: здесь было удивительно тихо. Волейбольная сетка прятала нас от всего мира железным занавесом. Одноклассники были так далеко, что даже в очках виделись мне размытыми серыми точками без лиц и имён. Можно было начинать борьбу со стеснением. Яна подала первой, и, к своей величайшей гордости, я с лёгкостью отбил потрёпанный жизнью воланчик. Через пару минут страх промахнуться исчез совсем. Это ведь игра. И здесь я имею право ошибаться. Играли мы молча. Лишь иногда девочка хихикала, снимая жёлтый снаряд с волос или рубашки. Сегодня её волосы были заплетены в две изящные косички навыворот. От них веяло чем-то родным, таким тёплым и знакомым… Потом я вспомнил: такие косички мама раньше заплетала Оле по праздникам. Раньше. До того, как наша жизнь улетела в тартарары. Пока девочка старательно отбивала мои подачи, я думал, как начать разговор. И пока я в уме взвешивал варианты, Яна промахнулась, и воланчик перелетел через её голову. Вернувшись с добычей, Яна остановилась и оперлась на ракетку, словно на трость. Она не собиралась подавать. Девочка поглядывала в сторону одноклассников. Красные от натуги парни качали пресс под игривые хохотки девочек. Ожидая вопрос о коллективе, я был удивлён, когда Яна не сказала ничего. Она взяла ракетку в руку, но подавать не стала: принялась рассматривать красный узор на белой сетке. Я смотрел на Яну и почему-то ощущал стену смущения, отделяющую её от меня. Разгорячённый игрой, я и думать забыл, что могу быть попросту ей не интересен. Поняв, что это идеальный момент для разговора, я сделал пару шагов к девочке. Но давшиеся так легко шаги оказались губительными: сократившееся расстояние вызвало тревогу. Что я ей скажу? В горле встал колючий ком, проглотить который было невозможно. После нескольких неудачных попыток сглотнуть я лишь вызвал жжение в горле и желание прокашляться. Сердце забилось быстрее. Позор был неминуем. В конце концов, я закашлялся. Сгорая со стыда, закрыл лицо руками и уже мысленно хоронил себя. Всё закончилось, не успев начаться. Мой приступ завершился лишь тогда, когда по позвонкам, считая, прошлась нежная девичья ладонь. Яна хотела постучать, но не стала, так как я остановился сам. Горло саднило. — Ты в порядке? Давай я воды тебе принесу? — заботливо заглянула мне в лицо девочка. Я прочистил горло, жестом показав «нет». Если бы вода могла спасти меня от смущения, я бы выпил весь Мировой океан. Девочка подумала, что мне плохо, и отвела меня на скамейку. Больше всего на свете мне не хотелось вызывать своим видом жалость в ком-то. Это было настолько же мерзко, как самоутверждение засчёт издевательств. Разницы между этими категориями я не видел. Мы сидели в тишине. Яна пристально наблюдала за моим поведением и самочувствием. Саднившее горло немного успокоилось. Я сглотнул: слюна сгладила все шероховатости. Я снова мог говорить. Но заговорила Яна. — Как ты? — Всё хорошо, спасибо… Она покивала. — Извини, что не узнала этого раньше, — начала девочка и замялась, — как тебя зовут? Сердце подскочило, ликуя от восторга. Ей интересно, как меня зовут! Значит, не всё ещё потеряно. С улыбкой, на рваном выдохе, я ответил: — Антон. А тебя — Яна?.. Будто бы я не знал этого прекрасного имени, и его обладательница не будоражила мои мысли каждую свободную минуту! — Да, Яна, — улыбнулась она. — Приятно познакомиться.