Вознесение восьмое

— Я думал, что самыми странными будут мои вознесения, — говорит Се Лянь. — Сань Лан, почему ты смеешься? — Гэгэ, ты хотя бы был человеком, когда возносился, — улыбается Хуа Чэн. — Я был демоном. — Демоном, — соглашается Се Лянь. — Но достойным. — И я от этого отказался, — кивает Хуа Чэн, — так что не вижу ничего странно в том, что Повелитель Ветров выбрал тот же путь. Се Лянь вздыхает. Повелитель Ветров и Дорог выбирал этот путь уже в седьмой раз. — Сколько раз вам повторять?! — кричал он возмущенно на приветствующих его небожителей. — Это не моя судьба! Она ворованная!.. Краденая!.. Не моя!.. И сам себя низвергал с Небес. — По сути, — говорит Се Лянь, — для нормального низвержения нужно… что-то большее, чем желание низвергаемого. — Может, поэтому он не стареет? — уточняет Хуа Чэн. — Прошло семьдесят лет. Ему и двадцати пяти не дашь — как первый раз вознесся, так и застыл навеки. Се Лянь потирает точку между бровей, а Хуа Чэн начинает напевать: — Бродит, бродит по дорогам хромоногий братец Фэн, у него бурдюк убогий с сотней маленьких проблем. Он проблемы собирает, помогая тут и там, а потом их на расправу смело отдает ветрам. Се Лянь снова вздыхает. — Братец Фэн стал божеством для людей, — напоминает он, — даже без храмов. Хуа Чэн удивляется: — Как — без храмов?.. А маленькие домики у указательных столбов на дорогах? Можно помолиться, можно жертву принести, можно просто пройти мимо. — Цинсюань жаловался, — соглашается Се Лянь, — люди молятся, а он слышит. Спрашивал у меня, было ли со мной так же. Он смотрит на Хуа Чэна и хмурится. — Когда тебя низвергли, гэгэ, я был уже мертв, — говорит Хуа Чэн, — молиться не мог, прости уж. — Не извиняйся, — мягко накрывает его руку своей Се Лянь. Хуа Чэн улыбается — нежно, но порочно, и надо бы покинуть Небесные Чертоги, чтобы потом не было стыдно смотреть небожителям в глаза из-за своих стонов и криков, но… раздается колокольный звон. — Надо проверить, — виновато говорит Се Лянь. Хуа Чэн смеется тихо, но следует за ним. Ши Цинсюань сидит на площади вознесения, прислонившись спиной к ограде и накрыв лицо шляпой-доули. — Давно он так? — мягко уточняет Се Лянь у Пэй Мина. — Как вознесся, — вздыхает тот. — Говорит, что устал, говорит, что выспится, отъестся, а потом уже будет себя низвергать. В восьмой раз. — В восьмой раз, — с грустью соглашается Се Лянь и приближается к Повелителю Ветров и Дорог. — Цинсюань… Хуа Чэн обещал что-то на ужин вкусное. — Братец Се! — радуется ему Ши Цнсюань, сдвигая шляпу назад, пытается подняться, привычно опираясь на трость, но в этот раз, видимо, судьба была к нему не очень благосклонна, так что он снова садится и говорит: — Приношу извинения. Ох, уж эти смертные травмы… Но лечиться на Небесах не хочу, уж простите. — Прощаю, — говорит Се Лянь, садясь рядом. — Что на этот раз? — Защитил детей от монстра, — вздыхает Ши Цинсюань. — Даже скучно. Но, братец Се!.. Что я в этот раз видел!.. Невероятнейший водопад!.. Просто — солнце и радуги повсюду!.. Я даже остался там жить на год. — Прошел год? — удивляется Се Лянь. — Прошло три года, братец Се! — смеется Ши Цинсюань. — Господин Хуа!.. А вы видели водопад Напрасной Скорби? Вы обязательно должны сводить туда Его Высочество!.. — Не думаю, что мне там будут рады, — складывает руки на груди Хуа Чэн, колеблется и садится рядом с Се Лянем, — это — владения Черновода, а мы с ним поругались. — Ох, — смотрит на него Се Лянь, стараясь не обращать внимание на закаменевшее лицо Ши Цинсюаня. — Вы еще не помирились?.. Вы же такие хорошие друзья. — Гэгэ, — вздыхает Хуа Чэн. — Ты порой видишь всех в лучшем свете, чем они есть. — Я жил год во владениях Черновода? — мертвым голосом уточняет Ши Цинсюань. — Больше скажу, — ухмыляется Хуа Чэн. — Этот водопад сотворен лично им в тоске, которую он не смог выразить словами. Се Лянь хмурится, просит: — Сань Лан. Не нужно. — Почему, гэгэ? — искренне любопытствует тот. — Разве господин Ши не должен знать, в честь кого возведен этот сияющий солнцем и радугами водопад? — Этот небожитель давно мертв, — глухо говорит Ши Цинсюань. Он выглядит… плохо. Грустным. Се Лянь хочет обнять его, погладить по вечно спутанным волосам, успокоить, словно ребенка, но Повелитель Ветров и Дорог давно вырос, он уже не тянется за вниманием и лаской, всё так же смеется и делится всей радостью своей жизни с миром, даже если радости всего капля на целый кувшин несчастий. — Мне пора, — голос у Ши Цинсюаня немного мертвый. — Простите, если расстроил, братец Се, господин Хуа. Он поднимается с трудом, но помощи не ждет и не примет, перекидывает ноги через ограду и легко соскальзывает вниз. Приземлится он уже почти смертным — по своей воле и своим решением. — Господин Хуа! — возмущается Пэй Мин. — Палочки благовоний не прошло!.. Я снова проспорил тебе!.. Се Лянь смотрит внимательно на Хуа Чэна, а тот невинно пожимает плечами и говорит: — Небожители очень азартны. Се Лянь тихо смеется, потом говорит: — Я бы хотел посмотреть на тот водопад. Хуа Чэн смотрит почти обиженно, говорит: — Гэгэ даст мне пару дней? Не хочу общаться с Черноводом сразу после очередного вознесения-низвержения господина Ши. — Я готов дать тебе всю вечность, — улыбается ему Се Лянь. Пэй Мин фыркает, но ничего не говорит, только в карманах роется. Кажется, свой проигрыш он планирует отдать здесь и сейчас, но у Се Ляня на Хуа Чэна другие планы!.. И Небесные Чертоги в эти планы не входят.