Храм-на-дороге

Ши Цинсюань устало садится рядом с Храмом-на-дороге. — Плохой резчик, — ворчит какая-то женщина, заглянув в крошечную каменную коробочку, где обязательно была маленькая фигурка, — братец Фэн больше вон… на тебя походит. Она кивает на Ши Цинсюаня, а тот смеется, говорит: — А вдруг я и есть братец Фэн? Почтенная матушка, ну, не гневайтесь так!.. Женщина, что уже было занесла руку подзатыльник отвесить, опускает ладонь, поглаживает миниатюрные ступеньки храма, говорит: — Братец Фэн всё же бог, а ты — странник хромоногий. И без бурдюка!.. Ши Цинсюань смотрит на нее, жалуется возмущенно: — Откуда вообще этот бурдюк в песенке появился? Не было у меня никогда бурдюка. Да и не буду я богом, не моя это судьба, кто вообще храмы эти придумал? — Ай, охальник, — качает головой женщина. — Всё играешь роль бога?.. Она знает, что дальше сегодня не сможет уйти сегодня, но боится ночевать на дороге одна. Ши Цинсюань слышал ее молитву и готов отозваться на нее. Он не бог, нет, совсем нет, но не может бросить путницу в ночи одну. — А если и играю? — поднимает брови Ши Цинсюань. — Что с того, почтенная матушка?.. Этот бог не обидится. Он не бог даже. Он восемь раз покидал Небеса. — Семь, вроде? — хмурится женщина. — Восемь, — уверенно отвечает Ши Цинсюань. — В последний раз так спешно уходил, что даже клюку забыл. Вот, новую пришлось делать. Он показывает свою новую клюку — всё такую же ужасно-самодельную, но старая хотя бы десятилетием прикосновений была отполирована, эта же… ну. — Так-так, хромоногий братец Фэн, — щурится женщина, — и что же ты позабыл в мире смертных, раз вознесся-то?.. Ши Цинсюань смотрит на нее, улыбается, говорит честно: — Людей. Знаете, вы все такие невероятные… живые, честные, видите меня и принимаете меня таковым, каков я есть — хромоногим нищим бродягой, которому только и надо, что идти и идти. Женщина смотрит на него недоверчиво, щурится, потом пересаживается так, чтобы освободить место у самого храма для тех верующих, кто захочет преклонить колени в закатный час. Они молчат недолго, но глупо, встретив бога, молчать, да?.. — А что? На Небесах всё иначе? Ши Цинсюань смеется грустно, потом всё же говорит: — Есть там и хорошие… люди. Как всюду. Есть хорошие, есть плохие, есть жадные, есть глупые. Есть… невероятные. Есть те, кто пришел туда обманом. Как я. Он вздыхает, а женщина качает головой, спорит почти: — То, что я слышала о братце Фэне… Он за дела свои праведные возносится снова и снова. — Простые это дела, — не соглашается Ши Цинсюань. — Многие на это способны. Многие так и делают. А возносится отчего-то только братец Фэн… Ложью его в первый раз на Небеса привели, и он этой лжи больше не потерпит. — И что же? — хмурится женщина. — Так и будет бродить неприкаянным духом дорог и ветров по миру?.. — Разве это плохая судьба? — удивляется Ши Цинсюань. — Да и кто сказал, что он всегда бродит? Иногда и он устает — находит себе дом, живет… только дольше трех месяцев редко выходит. — Говорят, что он чудеса у водопада какого-то творил с год назад, — припоминает женщина. — Долго творил. Там даже храм хотели построить. Ши Цинсюань представляет, как на территории Черновода ставят храм в его честь… и теряется. Там же даже Храмов-на-дороге почти и не было, а их чуть ли не у каждого дорожного столба ставить начали — он далеко не слышит, конечно, но на несколько ли вокруг… вполне. — Ты чего сбледнул, хромоногий? — уточняет женщина. — Это земли Черновода, как оказалось, — отвечает Ши Цинсюань. — А, — тянет женщина, — и про это слышала. Говорят, Владыка Черных Вод брата… — она смотрит на Ши Цинсюаня и говорит медленней: — твоего убил. — Убил, — соглашается Ши Цинсюань. — За дело убил. Потому что мой брат его судьбу украл и мне отдал. И вместо того, чтобы жить достойно и в свое время взойти на Небеса, как положено, стал Черновод демоном. Он молча роется в своей сумке, достает тряпицу с маньтоу, честно передает одну женщине, встречает полный неверия взгляд, хмурится, уточняет: — Не отравлено. Что не так?.. — Ты поэтому не хочешь на Небеса? — уточняет она тихо. — Потому что это — чужая судьба? — Я так каждый раз говорю! — радостно соглашается Ши Цинсюань, всё же отдавая ей маньтоу. — А мне вот никто не верит!.. Почему они просто не могут забыть про меня? Но нет, возносят раз за разом!.. Никого достойней нет, что ли?.. Он фыркает и кусает свою маньтоу. Женщина смотрит на него недоверчиво, качает головой, спрашивает: — А то, что ты сотворил, по дорогам бродя, тоже чужая судьба? Чужими руками сделано? Не твоими? — Нет, это, конечно, сделал я, — хмыкает Ши Цинсюань. — Но мне не сложно ведь. Я из-за всей этой путаницы, немного сильней простых смертных, не старею совсем, но, думаю, если убьют… я всё же умру. — Ты погоди умирать-то!.. — вдруг перебивает женщина. — А кто ветром по дорогам бродить будет?.. — В мире всегда найдется новый ветер, — улыбается Ши Цинсюань. — Поверьте, почтенная матушка Фа, мир не терпит пустоты. Умер Ши Уду, нашлись сразу два бога — богатства и воды. Меня вот только Небеса никак не могут отпустить… всё пытаются призвать. Эх… Он смеется, дожевывает маньтоу, начинает устраиваться на ночь, смотрит на женщину, а та отчего-то почти плачет. — Что с вами, почтенная матушка Фа? — теряется Ши Цинсюань. — Вы бледны. Я глупости наболтал!.. Клянусь!.. Глупости!.. Я просто ночевать один не хотел, а богу больше веры, чем смертному хромоногому бродяге!.. Женщина позволяет устроить себя удобней, маньтоу съедает всё же, потом успокаивается, устраивается на ночь, задремывает, и Ши Цинсюань стережет ее сон до самого рассвета, слышит приближение телеги, всей сутью своей ощущает, будит. — Почтенная матушка Фа, — мягко касается он плеча. — Скоро крестьянин тут проедет. Он хороший человек, вас с собой возьмет, если попроситесь. Так быстрей до дочери доберетесь. Женщина смотрит на него и снова чуть не плачет. Ши Цинсюань не знает, как успокоить ее, вместо этого он говорит: — Да что я не так сказал? Я не понимаю. — Почтенный братец Фэн, — смотрит на него женщина, — я вам имя своего не называла, не говорила, что к дочери иду. И молитвы я произносила не вслух. — О, — понимает Ши Цинсюань. — Я думал… Это было довольно громко. А я подошел со спины. Вот… и подумал… Я… пойду?.. Ему крайне неловко от этого. В нем редко узнают того самого братца Фэна, а сейчас вот сам себя выдал. Вот уж… скажи, кто твой друг… а в друзьях у него Се Лянь. Ши Цинсюань вздыхает и теряется от того, что женщина мягко обнимает его. — Небесам не веришь, — говорит она, отпустив его, — верь людям, братец Фэн, бог ветров и дорог. Она склоняется в благодарном поклоне. Ши Цинсюань хочет поспорить с ней, но отчего-то не смеет. Вместо этого он складывает руки для поклона, пока женщина распрямляется, и кланяется в ответ. И уходит, опираясь на клюку и напевая под нос то ли легенду, то ли сказку про мусорного бога, которого любил князь демонов. За его спиной у Храма-на-дороге раздается мягкое: — Спасибо, братец Фэн.