Глава 6. Тебе не хватило пластичности

— Блять!       Я, честно, не знаю, кому в этой жизни перешла дорогу, что все в ней шло через одно место и сворачивать на другую трассу не собиралось, но тот, кому я явно перешла сотню полос МКАДа, упрямо выпрямил ноги и убрал руки в карманы брюк. — За деньгами, волчонок, в карманы, а ты о чем подумала? — усмехнулся Руслан, и меня отклинило.       Я сорвалась с места и рванула куда-то вправо, точно в дверь, чтобы с жутким позором скрыться за ней и помереть прямо там, на пороге, от осознания того, что все это время танцевала не Кириллу в таком неуклюжем виде с абсолютно нулевым опытом в соблазнениях, что со стороны наверняка выглядело жутко смешно, но не рассчитала с траекторией полета и вмазалась прямо в угол прохода лицом, как мячик отпружинив назад и грохнувшись на пол на пятую точку. — Боже… — послышался выдох сзади, а перед глазами закружились птички.       Не знаю, как я оказалась сидеть на стуле рядом с местом происшествия, не совсем понимаю, откуда перед лицом появился свет фонарика на телефоне, направленный мне прямо в зрачки, и как я не умерла от слабого, но достаточно тяжелого удара ладонью по и так ноющей от боли щеки, но признаю, сознание быстро вернулось на свое место, и я снова попыталась вскочить, дабы урвать куда подальше. — Куда собралась?! — будто маленького ребенка, ухватил меня за плечо Руслан и буквально придавил к стулу, не переставая глядеть мне прямо в глаза. — у тебя каждый зрачок живет своей жизнью, а ты побегать решила? Мало стен вокруг, хочешь их все посносить собой?       Я не соображала ни одного слова, которое Руслан произнёс сейчас, вроде бы, вслух, а не просто пошевелил губами, но единственное, о чем мой мозг думал в этот момент, что я все также продолжала сидеть полуголой перед ним, пока он внимательно изучал меня взглядом и уже не только лицо. Хотя, наверное, первая мысль, которая должна была появиться в моей голове — нет ли у меня сотрясения мозга или крови на лице от удара об острый угол прохода, но я не могла думать ни о чем другом, кроме абсурдности всей ситуации! — Ты сумасшедший?! — завопила я и встала на ноги, собрав всю волю в кулак не оттолкнуть его от себя. — Я тоже так думал раньше, пока ты не появилась в этом блоке, — усмехнулся он в ответ, сложив руки на груди. — вообще-то я поднял твою тушу с пола и усадил на стул. Хоть какой-то плюс в костях и коже мы обнаружили, дальше только минусы…       Я округлила глаза от дикой злости, готовясь прямо сейчас расцарапать его наглую рожу, — Например, твой танец. — прищурился Беркутов, взглядом оценив меня с ног до головы уже в который раз.       В последний, прежде чем я выдохнула весь скопившийся пар раздражения и сделала широкий шаг в сторону комнаты, снова бессовестно оказавшись прерванной. — Да погоди ты, — остановив меня за руку, Руслан сжал мое запястье пальцами, хоть и некрепко, будто давая мне выбор остаться или все же уйти. — лед хотя бы подержи на лбу, синяк ведь будет.       Да, синяк будет. На всем моем теле, оказавшимся избитым дуростью мной же. Как можно было не отличить человека, которого я знала досконально уже три года, от человека, которого знать вообще не хотела?! Как можно было даже не проверить, кто зашел в блок?! А если бы это была Наталья Леонидовна, у которой есть ключи от каждого блока, чтобы бы было?! Я бы уже с позором летела с двадцатого этажа! Вот, что было бы.       И то, этот вариант меня устроил бы больше.       Я схватила со спинки соседнего стула старый плед бежевого цвета, накинула его на плечи, со всех сторон закрыв вид даже на непостыдные участки кожи, и села на стул. Все эти пару минут Руслан копался в ящике морозилки, наконец, достал упаковку замороженной курицы и, обернув ее пару раз кухонным полотенцем, протянул мне, даже дернувшись, когда я вырвала это сооружение из его рук и приложила ко лбу, резко отведя взгляд. А он расслабленно уселся напротив меня, на свой нагретый задницей стул, и подпер голову руками, как бы намекнув, что уходить не собирается. — Что?! — огрызнулась в его сторону я. — Вы похожи. — пожал плечами он. — С кем?! — не менее сердито удивилась я. — С этой курицей, — поиграл бровями Руслан. — обе бледные, общипанные и костлявые. Надо перестать покупать продукцию этой фирмы, у них отвратительное мясо!       Издевается. Да он просто издевается надо мной! — Что ты тут забыл вообще? — едва не вдавив от неконтролируемых эмоций ледяной камень в лоб, я испугалась за собственную голову, готовую взорваться в любой момент. — Разве я не могу вернуться в свой блок, чтобы принять свой душ, поесть свою еду и выспаться в своей постели? — театрально вскинул брови Руслан. — тем более в такое позднее время. Я жутко устал, не представляешь.       Его умение вкладывать в свой короткий монолог несколько разных тем, тем самым переводя разговор с одного на другое, я просекла уже давно, но никак не могла предотвратить подобное явление, чтобы он лишний раз смог заговорить меня до смерти совершенно не интересующими меня темами. — Ты сказал, что работаешь сегодня до утра. — отчеканила я, буквально даже интонацию его недавнего ответа повторив в точности. — Поменялись планы. Мероприятие перенеслось на другой день, я сначала разозлился жутко, что придется прохлаждаться где-то до утра, чтобы не пересекаться с Кирчиком и не петь ему поздравительную песенку, но он написал, что сегодня останется у родителей, вот я и вернулся домой, зная, что смогу лечь спать спокойно, а тут ты…       Слушать дальше смысла не было, да и желания узнавать подробности своего танца со стороны взглядом опытного в таких демонстрациях от своих бессмысленных пассий тоже. Внимание зацепилось за одну фразу, и мозг не понял ничего окончательно. — Что он написал?       Руслан приподнял бровь, как бы не понимая, почему я переспрашиваю то, что сейчас по важности стояло на последнем месте. — Что останется сегодня у родителей.       Нет, я нисколько не удивилась. Я охренела! Перед глазами пронеслись несколько часов подготовки к его приходу, сотни убитых нервных клеток и осуждающий взгляд Жени. Как он мог? Не предупредить, не даже поставить перед фактом, как есть, что не собирается сегодня возвращаться домой и проводить этот вечер со мной.       Руслан замялся. Я кинула на его лицо короткий взгляд и заметила, что он задумался о чем-то, продолжая рассматривать мое лицо и неторопливо перебирать в пальцах край кухонного полотенца, которым я укрыла замотанный в фольгу ужин. Чтоб он там стух! — Я так понимаю, тебя он не предупредил? — вдруг поинтересовался сосед, в ответ на что я упрямо промолчала, потупив взгляд на стол.       Послышался тихий смех, конечно! Что ещё я могла ожидать от человека, который наверняка сейчас был вне себя от счастья, что я так люто опозорилась сразу перед всеми и собой, в том числе.       Я не была готова к такому повороту событий совсем никак. Четко продуманный план поздравления моего парня должен был воплотиться в реальность с точной противоположностью того, что произошло на самом деле. Вот она я, обернувшись в колючий пыльный плед, сидела за кухонным столом и едва молилась, чтобы на утро на лбу не осталось громадного такого синяка, вдавливая в череп замороженную курицу. Пару минут назад я крутила голой задницей перед чужим, совершенно чужим мне человеком, который, к слову, не торопился выдавать себя и кажется даже наблюдал за моими движениями, чтобы, когда я обернусь и замечу несостыковку в личностях зрителей, стереть меня в пух и прах в стыде за свой идиотизм.       И я рассмеялась. Так, что все тело свело судорогами и голос окончательно осип, выдавая наружу что-то вроде кашля вперемешку с искренней насмешкой над самой собой. Мне стало вдруг плевать, что о моем психическом здоровье подумает резко обернувшийся в удивлении Руслан, какими гадкими фразочками он снова обольет меня с ног до головы, когда я, возможно, приду в себя и опять погружусь в размышления. Видел бы меня сейчас Кирилл, и он точно больше никогда бы не вернулся в общежитие к своей свихнувшейся девушке. — Мне нравится, что в таком идиотском положении ты находишь способ вести себя ещё более по-идиотски. — он буквально прочитал мои мысли и незатейливо улыбнулся, оголив ряд белоснежных зубов.       Наверняка виниры. С его-то деньгами он мог позволить себе приклеить ещё и бриллианты сверху в стиле современных ультра-мега-популярных парней, каковым он и считался. — Но сейчас мне даже жаль тебя… — поджал губы Рус, сожалеюще покачивая головой. — неудивительно, что ты поехала головой, и даже странно, что ещё не швырнула тарелку с этим дешевым рисом для изысканного ризотто в меня. — Как ты понял, что там ризотто?       Взглянув на закрытое со всех сторон блюдо, я вдруг вспомнила, что помимо всего прочего потратила ещё уйму времени и сил на приготовление романтического ужина, на который Кирилл так бессовестно наплевал сверху. — Узнаю этот запах из тысячи! — ловко заявил парень. — я обожаю это блюдо, как и всю итальянскую кухню.       Плюс один факт из жизни Руслана Беркутова в мою переполненную гадкими мыслями о нем копилочку.       Кажется, в нем проснулось что-то типо искренности, ну или, по крайней мере, спокойствия. Чаще всего он ухмылялся через слово, выпячивал свои манекенные грудные мышцы и сидел с закинутой ногой на ногу на стареньком стуле, словно на золотом троне. Хотя и сейчас поза его оставляла желать лучшего, потому что он самодовольно скрестил руки на груди, но во взгляде его точно не читалось никакого осуждения или вечно излюбленной привычки показать, насколько уровень его развития по жизни выше любого другого. — Хочешь, ешь. — осознав, что тупо рассматриваю лицо своего собеседника, буркнула я и отпихнула от себя свою тарелку.       Руслан повел бровью в удивлении, даже неловкости от моего неожиданного ответа, что я заметила за все ещё каменным выражением лица и попыталась поймать его сущность в этот момент. Мне казалось, что он каждое утро натягивал на лицо маску, прежде чем выходить в свет, чтобы ни одна живая душа не смела видеть его настоящим. Или же это был уже мой личный бред на его счет, все-таки немалый бокал шампанского и полное отсутствие какого-либо понимания сущности моего бытия дали знать о себе. — А как же Кирилл? — неловко притягивая к себе и мою тарелку тоже, Руслан как бы невзначай принялся приподнимать края самодельной упаковки, якобы все еще сомневаясь в том, что ему можно трогать чужое блюдо, хотя, на деле, даже не думая о какой-то там совести. — А Кирилл… — протянула я, схватив в свободную руку бутылку шампанского. — Гандон, — проследив за моим движением, схватился за еду он. — я понял.       Славно, что сосед оказался таким понятливым во всем, в том числе и том, что разговаривать с ним мне вовсе не хотелось. Дальше последовала мутная тишина, разбавляемая только тихим чавканьем по ту сторону стола и постукиванием мною ноготков по пустому бокалу.       Я так долго и кропотливо готовилась к этому вечеру, что сейчас, изредка смотря вперед перед собой, видела лицо Кирилла на месте Руслана, уминающего за обе щеки свое любимое блюдо и улыбающегося мне в ответ на мой довольный взгляд. Я заметила это сходство между ними ещё в первый день своего пребывания в новом блоке. Каждый раз, когда Кирилл садился есть, он обязательно поправлял приборы рядом с тарелкой, что делал и Руслан, не оставляя без внимания даже сложенные ровной стопкой салфетки. Иногда позволял себе чавкать, хоть и незаметно, не упускал возможности испачкать весь рот соусом и, вытерев его пальцами, дотронуться до кончика моего носа, чтобы разбавить нудное поедание пищи забавным моментом.       Сейчас не хватало только этого, чтобы я окончательно пришла в себя и осознала, насколько сильно Кирилл поступил некрасиво по отношению ко мне. Почему не написал, не позвонил, зная, что в его день рождения я наверняка буду ждать его с поздравлением? С каждой секундой раздумья об этом мне становилось все обиднее и печальнее, отчего я уже перестала замечать, как глотала по-гадски горькое шампанское и приспускала плед от духоты в помещении.       Хотя наверняка у моего молодого человека была уважительная причина такой необходимости неожиданно поехать к своей семье. Дома он бывал редко, виделся с отчимом только на работе, а с матерью и вовсе общался исключительно по телефону из-за нехватки времени среди своего рабочего графика. И винить его в том, что свой праздник он решил провести в кругу своей семьи, я просто не имела права. Он и без того слишком старался для меня, чтобы я запрещала ему делать что-либо важное для него.       Но кошки все равно скребли в груди… — Тебе не хватило, помимо пластичности, грациозности и опыта ещё, — вдруг заговорил Руслан, едва передвигая языком в переполненном едой рту. — и уверенности.       Я подняла голову, с прищуром всматриваясь в карие глаза напротив. Он же прозрачно пожал плечами и откинулся на спинку стула, чтобы перевести дыхание и укоризненно взглянуть на меня в ответ. — А ты разбираешь в стриптизе. — сложив руки на груди, заявила я.       Откуда во мне столько смелости взялось? Раньше я бы залилась краской от стыда и уже давно убежала бы в комнату, в то время как сейчас продолжала упрямо сидеть за столом, будто в мнимой надежде, что Кирилл все же вернется домой.       Уже не хотелось бы, не в том состоянии я была сейчас, чтобы встречать его в одном нижнем белье. Ещё и вместе с нашим соседом. — Смело, — одобрительно усмехнувшись на мои слова, в точной манере повторил мою позу Рус. — я за свою жизнь повидал много стриптиза, чтобы уметь отличать танец, которым хотят доставить удовольствие, от танца, которым хотят удивить, и ты попала во вторую категорию.       Я попала в самую неловкую ситуацию в жизни любого адекватного, умного и рассудительного человека, который несколько дней продумывал гениальный план по всем мельчайшим деталям, а это единственное, что волновало Руслана? Странный он, конечно, раз решил, что ему дозволено уточнять подробности моего, к сожалению, состоявшегося танца. — Я не вхожу в категорию тех девушек, которые входят в одну из перечисленных тобой категорий, к счастью, — подметила я, отставив в сторону алкоголь. Мне достаточно. — то, что произошло сегодня — идиотское решение, и я не хочу о нем вспоминать, тем более, обсуждать с тобой. — Окей! — выставив перед собой руки, ухмыльнулся Рус и продолжил проедать ризотто до дна.       «Тебе не хватило помимо пластичности грациозности и опыта ещё…и уверенности».       Я была уверенна в том, что вообще не стоит придумывать какой-то необычный сюрприз, потому что никогда подобное не получалось нормальным. Сколько раз за этот день я уже обвинила себя во всех самых похабных грехах, столько же раз теперь клялась себе больше никогда не делать ничего гениальнее, чем торт с шарами и нелепая песенка, как раньше. И все же Женя была права, как всегда, предупредив меня о том, что моя идея совершенно глупая и нисколько не сочетается с моей личностью.       Жаль, что никто не предупредил, что вместо Кирилла в блок придет его сосед.       Сейчас, кажется, упивающийся той едой, которую я готовила через пот, кровь и слезы, точно не думая, что выйдет что-то действительно достойное, чтобы его вот так жадно впихивать в рот. Я исподлобья наблюдала за Русланом, что он прекрасно видел и не стыдился своего положения сейчас. Скрюченный над тарелкой, с грязным лицом и полным ртом он едва прикрывал глаза в блаженстве, нетерпеливо разжевывая мелкие крупинки риса и наблюдая за мной в ответ. Как маленький ребенок под пристрастным присмотром строгой матери, сказавшей, что отпустит его гулять только после того, как он съест весь суп.       И все-таки путь к сердцу мужчины лежит через желудок.       Кирилл предпочитал заказывать еду из ресторанов, завтракать в кафе по дороге на работу и никогда не просил меня, чтобы я что-то приготовила. Будто чувствовал, что я и так не умею быть той самой женщиной на кухне и не желал рисковать ради своего здоровья. Жаль, что я так и не узнала, как бы он оценил мои старания, коих больше, видимо, не повторится.       Дождавшись, когда Рус закончит трапезу, я вежливо протянула ему салфетку, чтобы он не забыл протереть заляпанный рот и снова стать самым привлекательным мужчиной в мире, но он опередил меня. Стер соус тыльной стороной руки и зачем-то влил в рот шампанское прямо из горлышка бутылки, откуда недавно его также нелепо глотала я с неподдельным удовольствием, в отличие от человека, чье лицо сейчас скрючилось в отвращении. — Сколько этого отвратительного пойла ты выпила, чтобы произвести такой фурор своим стриптизом?! — едва не кинув бутылку на пол, проскрипел сквозь зубы парень. — Видимо слишком много, раз сижу тут с тобой. — улыбнувшись самой что ни на есть довольной улыбкой, отчаянно бросила я и встала из-за стола, дабы прибрать на кухне весь беспорядок.       Плед упал на пол под ногами, оголив кипящее жаром тело, что я даже не заметила в силу тумана в голове, или просто не хотела замечать, чтобы лишний раз не чувствовать себя зажатой идиоткой перед вечно недовольным моей скромностью соседом. Отчего-то хотелось показать ему, что мне совершенно плевать, в каком виде щеголять перед ним, как и ему было все равно на свой грандиозный выход в одних трусах в первый день нашей встречи, когда он всеми способами доказывал, что лучше меня во всем.       Хотелось переубедить его. — Мне жаль тебя… — послышалось из-за спины. — так долго готовилась, несколько раз узнавала у меня, точно ли меня не будет в эту ночь в блоке, но и Кира жаль тоже.       Я взглянула на мужское лицо из-за плеча, заметив, что он чересчур пристально рассматривает меня со спины и даже нисколько не стыдится своего положения сейчас. Сколько раз он говорил о недостатках моей фигуры, даже удивительно, что сейчас не стал плеваться и отворачиваться, лишь бы не видеть этот сущий кошмар.       Сейчас я чувствовала его прожигающий взгляд на своих ногах, как медленно он скользил зрачками по обнаженной коже, цепляясь за края нижнего белья и мысленно развязывая завязочки. Как все же заметно он сглотнул скопившуюся во рту слюну, вылизывая зубы до блеска и растягивая удовольствие наблюдать за моими движениями.       Как срочно мне требовалось уйти отсюда и лечь спать, желательно, чтобы не помнить на утро ничего из тех мыслей, что сейчас упрямо крутились в голове. — Не хотел бы я оказаться на его месте завтра, когда он вернётся домой, а ты будешь ждать его со скалкой в руках. — усмехнулся парень, продолжив свою мысль.       Явно ему не было дела до меня сейчас, чему я была особенно рада, когда обернулась и увидела, с каким удовлетворением Руслан явно представляет в своей голове мою расправу над Кириллом. — Только не убей его, он платит половину за проживание тут, — обратился ко мне он, снова одарив меня взглядом. — тем более, ты и сама знаешь, семья для него на первом месте, особенно мать.       Я на миг зависла в реальности, будто даже не услышав, о чем он говорил. Глаза вцепились в глаза соседа, пристально рассматривающего мои зрачки так, словно я сейчас стояла перед ним в парандже, не иначе. Вообще, мне часто приходилось замечать, что Руслану доставляет какое-то особое удовольствие рассматривать именно мое лицо. С непонятным для меня взглядом, будто выискивая в моих глазах что-то потерянное им когда-то давно.       Кого-то не вызывающего, кажется, никаких хороших воспоминаний.       В такие моменты мне становилось не по себе. Он в душу мне смотрел, влезал в самую голову, взглядом испепеляя затылок черепа изнутри. Я словно оказывалась загнанной в угол мышкой, на которую вот-вот собирался напасть огромный, самодовольный кот. А ему нравилось доставлять мне дискомфорт своим пристальным вниманием, отчего я обычно сразу же уходила, но не сейчас, стоя в одном белье перед его лицом и дожидаясь будто, когда он посмотрит ниже. — Я не против, что он остался у них, но он мог бы предупредить заранее, — дернувшись от проскочившей в собственной голове мысли, я пришла в себя и продолжила небольшую уборку. — почему он написал тебе, что сегодня не придет, но не ответил мне ни на одно из двадцати сообщений?       Я никогда не любила думать и гадать, всегда спрашивала напрямую, если в голове возникал вопрос, чтобы лишний раз не мучать себя догадками и неправильным рассуждениями. После случившегося тем более не хотелось вникать в суть дела, хотелось просто дождаться возвращения Кирилла и узнать все у него. Но, казалось, будто ответы на все мои вопросы знает Руслан. — Не знаю, — пожал плечами Рус, явно не желая продолжать этот разговор. — может, написал мне и только собрался ответить тебе, как его телефон сел, или он решил не расстраивать тебя, что не придет сегодня, поэтому делает вид, что не видит твои сообщения, или может он переходил дорогу, отвлекся на твое первое сообщение, и его сбила машина. — Идиот. — закатила глаза я, вначале доверчиво слушая догадки соседа. — С каждым разом ты удивляешь меня все больше и больше, волчонок, — рассмеялся Рус, протягивая мне бутылку шампанского. — выпьем за Кира? У него же все-таки день рождения, как никак.       Дернув бутылку из чужих рук, я обхватила губами горлышко и сделала пару мелких глотков, все же соображая меру, которая, на самом деле, уже давно смылась крепким алкоголем. — Все-таки это шампанское — худшее, что мне доводилось пить. — ухмыльнулся Руслан, встав точно напротив меня и повторив мои действия.       Я никогда не видела его лицо настолько близко к себе и не ожидала, что мне все же придется столкнуться с его хитрым взглядом один на один. Он сделал несколько глубоких жадных глотков и дождался, пока последние капли стекут с горлышка стекла на его порозовевшие от контраста вкусов губы. А я затаилась, став практически прозрачной в страхе, что он заметит меня снова и уже не даст возможности быть такой смелой перед ним. — Тогда зачем пьешь?.. — но вопрос вырвался, не посоветовавшись с остатками живого мозга, в ответ на что Руслан приоткрыл глаза в прищуре и облизал горькие губы. — Тебя поддержать, — выдохнул он мне в лицо, обдав уже горящие краснотой скулы своим леденящим дыханием. — волчонок, у тебя совершенно нет вкуса. Как на алкоголь, так и на мужчин.       Второе стало чем-то из ряда вон выходящим. Я почувствовала чужие влажные ладони на своих боках, едва заметно вдавив пятую точку в столешницу сильнее, будто это поможет мне избежать тесного контакта с чужим мужчиной. Но Руслану и этого было мало. Не отрывая взгляда, он повел руками вверх, щекоча натянутую на ребра кожу и не переставая ухмыляться моей реакции, не заставившей себя долго ждать.       В любом другом состоянии я бы уже давно заорала от страха, но только не сейчас, когда мозг упрямо сопротивлялся любым мыслям о возможном продолжении чужих действий, в то время как тело прибило к воздуху именно в этом квадратном метре, где мужские пальцы уже заправляли мои волосы за ухо. И я уже не видела лица Руслана, все также самоуверенно скалящего ровные зубы, даже его, на удивление, заинтересованного во мне взгляда. Для него это была просто галочка, после которой он найдет сто самых разных поводов смеяться надо мной и моей несуществующей выдержкой, которой сейчас так не хватало, чтобы обрести контроль над своими закатывающимися в удовольствие глазами.       И я тут же пришла в себя. Скинула чужие руки со своего тела и отпрыгнула в сторону именно в тот момент, когда, казалось, пути назад уже не было, и Беркутов серьезно задумался над исполнением своей главной цели. В конце концов получив причину очередной насмешки. — Где ты так научилась готовить ризотто? — окликнул меня Рус, делая вид, будто только что я не собиралась умереть. — даже у меня, человека, который ест его килограммами, так никогда не получалось.       Уникальной особенностью этого человека было умение переводить тему разговора так резко и необдуманно, что в такие моменты со стороны его собеседник наверняка выглядел глупо, потому что не успевал поймать мысль и крутил шестеренки в голове с открытым в удивлении ртом. — Ты умеешь готовить? — пытаясь скопировать талант соседа, незатейливо поинтересовалась я, но голос все еще предательски дрожал. — Бывает что-то переклинивает и хочется почувствовать себя шеф поваром, — ухмыльнулся Рус, исподлобья поглядывая на мои трясущиеся руки. — у меня получается отменная паста и неплохая пицца, по крайней мере, мне так говорят, но с твоим умением я, признаю, не сравнюсь. — Я не умею готовить, это ризотто — третья попытка, и даже оно пострадало…       Сложно было делать вид, что только что ничего не произошло, и он не дышал мне в глотку, но я все же взяла себя в руки и даже расправила плечи, подбирая подходящий момент, чтобы как можно скорее сбежать. Правда, Рус сунул руки в карманы, как бы показывая, что собирается ещё долго мучить меня разговорами ни о чем, будто именно это ему и было нужно, когда он шел в блок, надеясь сразу же лечь спать. — Все же на вкус как из дорогого ресторана, скажи честно, где ты прячешь упаковку?       Почему изредка ему удавалось быть адекватным? Почему именно изредка?       Я даже усмехнулась, закатив глаза и обиженно покачав головой в ответ на шутку Буркутова. Хотя в полумраке и полупьянстве сложно было понять, шутил он или действительно не верил в мои кулинарные способности, но мне явно ни к чему было доказывать ему что-либо. — Ладно-ладно, я верю, что это приготовила ты хотя бы по ожогу на руке. — бросил Беркутов, кивнув в мою сторону.       А у меня задрожали колени, и правая рука самопроизвольно спряталась за спиной.       Сейчас явно была не та обстановка, чтобы обсуждать с кем-либо детские травмы, тем более с мне не хотелось посвящать в свое прошлое чужого мне человека, от которого можно было ожидать не самой адекватной реакции. — Это старый, Руслан. В пять лет решила поразить родителей супом и облилась.       Но генетика, к сожалению, не наградила меня актерским мастерством и умением красиво выходить из любой ситуации, и я зачем-то затронула неприятную для себя тему. — Супом в пять лет? — почти незаметно вскинул брови Руслан, после чего на лице его промелькнула глупая улыбка. — я в пять лет умел торты из песка печь и за листья березы продавать.       А я уже была взрослым человеком, способным самостоятельно справляться со всеми своими уже не детскими трудностями.       Тему своего детства и прошлого в целом я не любила обсуждать ни с кем, и даже Кирилла во многие подробности не просвещала. Каждый раз вспоминая строгий голос отца и вечно недовольный матери, их упреки и наказания, попытки слепить из меня вундеркинда, мне хотелось блевать, честно. От обиды ком в горле застревал, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть, будто желая все-таки убить меня окончательно.       Как они, фактически.       Но сейчас отчего-то душа вывернулась наизнанку, а мозг буквально приклеился к чужим глазам, и они очень настойчиво читали мои мысли, что аж сил терпеть не было. Я замялась. Этот человек явно не тот, кто может знать что-то большее обо мне, но, по крайней мере, сейчас здесь никого другого нет. — Просто они много работали и не успевали делать домашние дела, и как-то раз на мое предложение оплачивать обеды в школе, чтобы я не сидела голодная до их прихода, сказали, что денег нет, а я и сама могу готовить себе обеды, вот я с дурости и полезла в самый сложный рецепт.       Буквально на выдохе протараторила, дура.       Руслан покачал головой, кивнул и прищурился. Обычно такие минимальные действия могли с точностью определить, что человек думает в данный момент, но Беркутов казался иным. По его гадкому пылу никогда нельзя было понять, что именно он думает в своей голове, какие эмоции испытывает и что хочет сказать дальше. Он всегда был каменным, даже слишком порой, и возможно это и было причиной, почему с ним так тяжело общаться. — Идиотизм, у них не было шестидесяти рублей на школьный обед?       Я была уверена, что даже в этой информации обо мне он найдет повод для смеха. Но, видимо, я была слишком пьяна и ошиблась. — Они копили. — На что?       Вдох-выдох. Кожу закололо мурашками, меня на миг буквально перекинуло в старую маленькую квартиру с ободранными обоями и сотнями красных купюр, лежащими на потрёпанном диване, которые родители копили всю свою жизнь на пустую цель. — Мама швея, папа что-то типо бизнесмена, они открыли свое дело — шили копии брендовых шмоток и продавали, а поскольку в нашем посёлке достать нормальную, а тем более брендовую одежду было невозможно, их бизнес пошел в гору. — пожала плечами я, закусив щеку изнутри. — они копили на помещение, чтобы не арендовать команатушку в общаге за бешеные деньги, откладывали даже копейки вместо того, чтобы жить настоящим адекватно, а не будущим.       С тех пор ничего не изменилось, они уже давно владеют этим делом, но все также копят и копят, экономя на всем, чем только можно, но зато зная, что их старость не пройдёт в бедности, ведь эти незначительные деньги обязательно помогут им на пенсии. Если, конечно, не закончатся сразу, как только им придется оплатить все просроченные счета и, как минимум, сделать небольшой ремонт в разваливающейся хрущевке. — Ты из бедной семьи? — хмыкнул Руслан, вызвав на моем лице неподдельную усмешку. — А по мне не видно? — едва не рассмеялась я, искренне не понимая его.       Всю свою жизнь, сколько я себя помню, а помнила я себя с самого раннего возраста, я чувствовала себя обделенной. Ходила ещё в маминых вещах из ее детства, донашивала папин рюкзак, и даже на нормальную косметику средств у меня просто не было. Я всеми способами старалась хоть как-то соответствовать своим сверстницам, изредка выпрашивала у подруги ее вещи, которые она с радостью готова была подарить мне просто так, но я не принимала такого, прекрасно понимая, что мама, увидев на мне что-то новое и дорогое, однозначно захочет продать эти шмотки, лишь бы отложить что-то ещё.       И эта привычка быть дешевой осталась с детства до сих пор. Даже зарабатывая самостоятельно неплохие деньги, я все равно жутко стыдилась и переживала, когда тратила больше, чем планировала. Когда покупала что-то новое, мне казалось, что я просто напросто не имела на это права, не должна была позволять себе так глупо отдать деньги на вещь, без которой прекрасно смогла бы прожить. Разве что Кириллу удавалось убеждать меня в том, что про эти деньги я через неделю уже забуду, а ведь, купленная на них, останется в моей памяти навсегда. — Ты достаточно хорошо выглядишь для человека из таких условий жизни, — спокойно пожал плечами Руслан, чем перебил поток моих мыслей, даже сумев в очередной раз удивить. — хотя тебе ещё многое нужно в себе усовершенствовать, но в целом…если прищуриться издалека…       Беркутов отошел на пару шагов назад, сложил пальцы в жесте камеры и принялся издевательски крутить головой, как бы рассматривая меня и выискивая тот самый ракурс, с которого я выгляжу более менее ничего. — Это типо оскорблимент?       И я рассмеялась. — Это типо ты щас должна была закатить глаза от злости на меня и сказать что-то колкое в ответ, — улыбнулся парень, сделав несколько стремительных шагов ко мне. — мне нравится, когда ты уверено даешь мне отпор…       Внезапно мужская рука оказалась на уровне моего лица, и пальцем он провел по моей щеке, убрав волосы на свое законное место. А я сглотнула слюну от страха снова оказаться чрезмерно близко к нему и ловко вынырнула из его очередной хватки, чувствуя болезненный ожог на коже лица. — Не в этот раз, Рус, я слишком задолбалась за этот день, — неловко отмахнувшись, буркнула я. — спокойной ночи.       И в миг оказалась стоять в своей комнате, переводя зажатое в грудной клетке дыхание и унимая бешено колотящееся сердце.       И для чего ему это?       Явно не просто поиздеваться надо мной. Иначе он бы даже не стал слушать мою короткую детскую историю. Иначе не уминал бы за обе щеки мой ужин. Иначе не сказал бы что-то хорошее в сторону моей внешности.       А просто сразу бы послал на телефон сообщение, проигнорировать которое мне сейчас хотелось даже больше, чем не вспоминать события сегодняшнего вечера. Сосед: В следующий раз, когда будешь устраивать Кириллу сюрприз, помни, что мне больше нравится красное белье и накрашенные губы.