Глава 23. Терпеливый мужчина

24 июля, 2011 Гермиона была прагматичной и здравомыслящей женщиной. Она была человеком логики, способным отбросить свои эмоции, чтобы здраво оценить масштаб проблемы, найти решение, претворить его в жизнь и проверить, эффективен ли конечный результат. Эмоции искажали восприятие реальности и затуманивали здравые мысли; Гермиона знала это, однако теперь именно чувства стали корнем её проблем. Буквально. Сильные и стойкие, они пробирались глубоко в сердце, упрямо прорастая в нём и отказываясь сдвинуться с места, когда возникала идея о том, что Драко Малфой возьмёт на себя роль, отличную от его нынешней — роли союзника. И это происходило... часто. Гермиона пыталась избавиться от них, стараясь выдернуть корни возникающей привязанности из своего сердца, во время утренних разговоров за чаем, которые теперь были менее напряжёнными и походили на искреннее общение. Конечно, Драко и Гермиона чаще всего начинали спорить, но именно такими они были, и ничего не смогло бы изменить их. Само по себе принятие друг друга лежало в основе уважения. И со стороны Гермионы к Драко оно росло понемногу с каждым днём. Во время молчаливых пауз, когда Малфой читал газету, Гермиона вновь приходила к мысли, что такая привязанность недопустима. Она вытягивала из себя эти зарождающиеся чувства, когда Малфой заставал её за мысленным разгадыванием кроссворда, однако Драко лишь закатывал глаза и фыркал себе под нос: что-то среднее между смешком и недовольным хмыканьем. Почти каждое утро Гермиона уже к завтраку уставала от попыток вырвать эти чувства. Наблюдение за осторожными шагами, которые отец и сын делали навстречу друг к другу каждый день, приводило лишь к тому, что корни её собственной привязанности к Драко проникали ещё глубже, переплетаясь крепче. Записки. Язык жестов. Напряжение между ними ослабевало. Они оба становились смелее. Гермиона упрямо продолжала прикладывать все свои усилия во время их исследований, но и в минуты отдыха легче не становилось. Привязанность к нему уже прочно закрепилась в сердце. Взгляды. Короткие разговоры, которые всегда были по существу. Иногда Гермиона могла забыть, что Малфой здесь: он не выдавал себя ничем, кроме пары звуков, в которых Грейнджер узнавала его. Скрип пера. Шелест страниц. Тихое дыхание. Звук, с которым он клал свои очки на стол. Если Малфой проделывал это трижды, то это значило, что он устал, и Гермиона злилась на себя из-за того, насколько быстро она научилась распознавать всё это. Ненавидела Драко за то, что знала, как скрипело его кожаное кресло всякий раз, когда он шевелился, и как раздражённо вздыхал, когда понимал, что его чернила засохли. Все эти звуки производили на Гермиону такое же впечатление, как если бы она сидела ненастной ночью в своей оранжерее. Такое естественное. Успокаивающее. И Гермиону раздражало, что она знала, когда работа подходила к концу и Малфой собирался сказать что-то, снявшее бы напряжённость момента. Обычно он говорил, что уже довольно поздно, намекая, что пора заканчивать. И когда она вставала утром, в глаза сразу бросалась его скованность — напоминание о том, что он спал на неудобном диване. Незадолго до полуночи прошлой ночью, как раз в тот момент, когда Гермиона заканчивала свои первые переводы, вошедший с книгой в руках Скорпиус прервал рабочий процесс. По одному только сонному взгляду Гермиона поняла, что не потребуется много усилий, чтобы вернуть его обратно в постель. Она начала свой рассказ. Застенчивым взглядом голубых глаз Скорпиус пригласил Драко присоединиться к ним. Не прошло и десяти минут, как мальчик задремал, тёплым грузом прижавшись к её руке. Она взглянула на Малфоя. Тот чрезмерно сосредоточенным взглядом смотрел на маленькие ступни, спрятанные под его собственную ногу. Со стороны казалось, что Скорпиусу было неудобно в этом положении, но в том, как они расположились, было очевидно крепнущее между ними доверие. Когда Малфой думал, что никто на него не смотрит, глубокая привязанность к сыну смягчала черты его лица. Гермиона наблюдала за ним и чувствовала, что искра внутри неё грозилась превратиться в настоящее пламя. И она хотела затоптать этот огонёк, чтобы не позволить ему спалить всё дотла. Но потом она вздохнула, справляясь с эмоциями, и позволила себе просто насладиться открывшейся картиной… той тенью лёгкой лукавой улыбки, что промелькнула на лице Малфоя перед тем, как он поднял Скорпиуса, чтобы уложить спать. Всё было нормально. В притяжении не было ничего плохого. Ведь так? Противоположности, по природе своей, склонны притягиваться друг к другу: это беспорядочный, неконтролируемый процесс, но совершенно естественный. Логичный. Биологическая реакция на выделяющиеся феромоны. Потому что так оно и было — влечение обусловлено химической реакцией. Дофамин. Окситоцин. Это было заложено в её генетическом коде ещё до того, как она осознала. Эта реакция была в ней задолго до того, как она столкнулась с ним. Конечно, ему не занимать внешней привлекательности. Малфой был высоким, умным и обладал превосходным чувством стиля: она не отрицала, что её привлекали эти качества. Как и в Тео. Что ж… теперь, когда Гермиона действительно немного поразмыслила над этим, её влечение к Тео оказалось больше похоже на очарованность им: с таким же восхищением смотрят на мельчайшие детали в произведении художника. Но это влечение было… иным. Физическим и ментальным. Совершенно сбивающим с толку. Гермиона винила во всём их близость. Они проводили вместе практически всё время, что бодрствовали. Малфой всегда был рядом. И это не изменилось бы в ближайшем будущем. Вполне ожидаемо, что она — ох. Воспоминания о солнцестоянии и каждом последующем их разговоре прервали этот стремительный поток мыслей, которые подтверждали все её сомнения с первого дня работы с Нарциссой. Гермиона старалась отмахнуться от этих мыслей. Но признать свой интерес к нему означало согласиться и с тем, что каждое их взаимодействие — как значительное, так и самое обыденное — имело вес. Значимость. Важность. Это всё осложняло. Усугубляло. Драко был тесно связан с Нарциссой и Скорпиусом подобно плотным зарослям плюща. Нерушимые, и в то же время цепкие стебли их взаимоотношений переплетались, образуя такие же прочные узлы. Сын с одной стороны. Отец с другой. И Гермиона понимала, что до неё самой однажды дотронулся этот незримый плющ, плотно обхватывая и образуя такую же крепкую связь. Она и не думала это отрицать, учитывая все изменения, которые произошли между ними, разговоры, все те фрагменты, которые она собирала воедино самостоятельно, и те, что он лично отдал ей на хранение. Она больше не врала себе. Её безразличие и желание отмахнуться выросли во что-то большее. — Как она? Глубокий голос вырвал её из задумчивости, вернув в реальность и напомнив ей о том утре, когда Нарцисса яростно и совершенно неожиданно для всех набросилась на Гермиону и целительницу Сакс. Малфой заканчивал завтракать в компании Скорпиуса, когда послышались крики. Он оставил Скорпиуса Кэтрин, которая была только рада отвлечь ребёнка, а Драко, к удивлению Гермионы, пришёл к ней на помощь. К счастью, присутствие Малфоя смогло успокоить Нарциссу на время, достаточное для того, чтобы Гермиона нашла успокаивающее зелье, которое он убедил её выпить. И вот теперь он был здесь. — Отдыхает. — Гермиона отвернулась от окна и посмотрела на Малфоя. — Сакс присмотрит за ней до моего возвращения, а потом уже я побуду с ней до прихода Китинг. Я прослежу, как она будет чувствовать себя после сна. Подобные всплески злости не редкость при её болезни, но это всё же стало неожиданностью. Утром она была в полном порядке. — Понятно. — Он медленно, но настойчиво, что было в его духе, приближался к ней. — Но ты же не работаешь по выходным. — Сегодня я сделаю исключение. — Гермиона скрестила руки на груди и вновь перевела взгляд на улицу. — Я думаю, садовые дела могут денёк и подождать. Мне нужно будет отлучиться на поздний завтрак, который я никак не могу пропустить, но Сакс нужна передышка. — Могу представить. — Как твоё плечо? — задавать этот вопрос ему уже вошло у Гермионы в привычку. — Не болит. — Оказавшись рядом с ней, Малфой увидел, на что Гермиона смотрела немигающим взглядом. Бровь Малфоя резко приподнялась. — Что он делает? Это был вполне резонный вопрос. Кэтрин сидела в кресле, скрестив ноги и держа раскрытую книгу на коленях. Казалось, она наслаждалась тёплым днём. Лето не всегда гарантировало солнце и хорошую погоду, но через несколько дней должны были начаться бури. И Кэтрин читала, украдкой поглядывая на Скорпиуса, который лежал на одеяле посреди травы, положив ногу на ногу и подставив лицо солнцу. Спокойный и умиротворённый, с кактусом рядом. Время от времени он дотрагивался до горшка, словно желая убедиться, что растение всё ещё там. — Он делает то, что ему хочется. — Гермиона пожала плечами, глядя на явно сбитого с толку отца. — Я полагаю, что сама концепция действует на него успокаивающе. — Что? — Возможность выбирать. — Она потёрла шею сбоку и случайно локтем задела руку Малфоя. — Обычно я сижу с ним, и мы учим язык жестов, если он хочет этого, но сегодня у нас выходной. Ты сейчас занят? — Я собираюсь заняться переводами, пока есть свободное время. — Не уверена, слышал ли Скорпиус крики сегодня утром, но, возможно, тебе стоит посидеть с ним. — Гермиона переминалась с ноги на ногу. — Просто предложение. Вместо ответа Малфой открыл дверь и жестом пригласил Гермиону пройти первой. Она старательно подавила желание возразить в ответ на этот акт вежливости, который для Драко был абсолютно привычен. Малфой открывал для неё двери, выдвигал стулья и предлагал взяться за его локоть, когда они шли вместе. В этом не было ничего особенного, только простая вежливость, выработанная годами обучения этикету, отшлифовавшему его манеры до блеска. Их неожиданный выход из дома мгновенно привлёк внимание Кэтрин. Она уже привыкла к твёрдой позиции Нарциссы: Скорпиус должен постоянно выполнять учебные задания. Поэтому, увидев Малфоя, она уронила свою книгу, вскочила на ноги и, запинаясь, начала объяснять причину отдыха в учебное время. — Скорпиус х-хотел посидеть на солнышке со своим кактусом, — в голосе Кэтрин звучали волнение и тревога, которые говорили о том моральном ущербе, который Нарцисса наносила окружающим. — Я... я подумала, что в отдыхе нет ничего плохого, но я могу сейчас сходить за рабочими тетрадями для... — В этом нет необходимости, — непринуждённость его тона успокоила Кэтрин. Вместе с Гермионой она выдохнула с облегчением. — Вы можете идти. — Эм... — Я посижу с ним. Кэтрин несколько раз удивлённо моргнула, и на бледных щеках расцвёл яркий румянец: — Я, эм, хорошо... В-вы уверены? Я... — А ты нанесла на Скорпиуса солнцезащитный крем? — этим вопросом Гермиона попыталась избавить себя от дальнейшего неловкого диалога, указав на тюбик на столе. Малфой либо не заметил, либо ему было всё равно, ведь его внимание, как и всегда, было сосредоточено на маленьком мальчике, который только что сел, подтянув колени к груди. — Нет. — Она робко потянулась за тюбиком. — Мне кажется, ему не нравится запах крема. Гермиона понимающе кивнула и полезла в сумку в поисках собственной упаковки солнцезащитного средства, прежде чем подозвать к себе Скорпиуса. Он спокойно встал, готовый оставить свой кактус, но когда повернулся к Гермионе, тут же застыл, увидев своего отца. Гермиона жестом поманила Скорпиуса, и он пошёл к ним… медленно. Гермиона растёрла крем между ладонями и ждала Скорпиуса, который крался на цыпочках по траве под их пристальными взглядами. Он корчил комичные гримасы, пока она наносила средство на его руки и ноги, но не сопротивлялся, смиренно покорившись испытанию и откровенно скучая. Гермиона позволила Скорпиусу самостоятельно намазать лицо и убедилась, что он не забыл о задней части шеи. Солнечный ожог этого места в прошлом месяце преподал им всем ценный урок о том, насколько чувствительной была кожа ребёнка. Когда они закончили, Скорпиус пристально посмотрел на своего отца, а затем перевёл взгляд на Гермиону. Малфой растерянно моргнул, на что взгляд его сына стал ещё более настойчивым. Скорпиус так грозно показал на них пальцем, что даже Кэтрин хихикнула, получив за это от него косой взгляд. Гермиона скрыла своё изумление при виде этих небольших проявлений чувства собственного достоинства. Ему не нравилось, когда над ним смеялись. Её осенило. Солнцезащитный крем. Для его отца. — Раз уж ты остаёшься, — Гермиона с ухмылкой протянула Малфою тюбик, — ты тоже должен им воспользоваться. На что он состроил кислую мину, но без возражений принял крем. Скорпиус был удовлетворён своим успехом, поэтому вернулся к посиделкам на покрывале для пикника, пока его отец наносил солнцезащитный крем на своё лицо и руки. Гермиона не разглядывала его… почти не разглядывала. — Вы пропустили шею, мистер Малфой, — заметила Кэтрин. Гермиона знала, что ухмылялась, но даже не пыталась это скрыть: — Не хотелось бы, чтобы ты обгорел. — Да, не хотелось бы. — Он уничтожил её веселье одним сердитым взглядом. Но через секунду Гермиона заметила плохо скрываемый огонь желания, плескающегося на дне его глаз, который появился в тот момент, когда он втирал солнцезащитный крем в шею. Малфой слегка наклонился, всё ещё не сводя с неё взгляда. — Наслаждайся своим поздним завтраком, Грейнджер. С растущим жаром Гермиона наблюдала, как он присоединился к своему сыну. Было заметно, что Малфою стало неловко, когда Скорпиус повернул голову навстречу идущему к нему отцу. Шаги Драко замедлились, став более неуверенными, когда он поднял руки в немом вопросе. Можно мне? Прошло несколько напряжённых мгновений. Затем Скорпиус передвинул кактус, потрясённо уставившись на отца широко раскрытыми глазами, когда Драко всё же присел к нему. Поначалу они оба казались сбитыми с толку: как два человека, которые добрались до финишной черты, но сомневались в том, кому из них следует пересечь её. Скорпиус сделал этот шаг первым, нерешительно возвращаясь к наслаждению лучами солнца. Пристальные долгие взгляды друг на друга сначала перешли в украдкие, прежде чем Скорпиус, наконец, протянул руку и коснулся горшка с кактусом, стоявшего между ними. И после ещё одной минуты наблюдения за этой картиной Малфой ухмыльнулся и сделал то же самое. Корни внутри Гермионы продолжали расти, невидимые, но определённо уже достаточно ощутимые.

***

Гермиона вооружилась всем метафорическим оружием, какое только смогла отыскать, готовясь к засаде, поджидавшей её на позднем завтраке. Она знала, что это произойдёт. Взгляд Пэнси уже обещал ей это, а Джинни с подозрительным энтузиазмом взялась за подготовку встречи. Ресторан, который они выбрали, был довольно уютным, окна из него выходили на Темзу, а их столик располагался в самом углу, вдали от других посетителей. Это было идеальное место для сражения. Гермиона последовала за официантом к столику, где расположились её друзья, готовые ко всему… Все, кроме Лизы Тёрпин, которая сидела между Джинни и Чжоу. Гермиона скользнула взглядом по лицам всех присутствующих и сделала вывод, что битва началась без неё. Улыбка Джинни была в равной степени приветливой и натянутой, когда она завела разговор с Лизой. Пэнси сидела по другую сторону от места, оставленного специально для Гермионы, разглядывала свой нож и периодически переводила взгляд с Чжоу на Лизу, как будто не была точно уверена в том, кого из них ей больше хочется пырнуть ножом. Сьюзен, как всегда, оставалась невозмутимой, однако мрачно уставилась на Пэнси, когда та схватилась за вилку. Сьюзен смогла вернуться к наслаждению видом на Темзу, только когда та положила столовый прибор обратно на стол и потянулась к напитку. Не было Парвати, которая могла бы поднять всем настроение. Падма чуть не поморщилась, когда Чжоу сочувственно похлопала её по плечу во время их разговора. Ни одна из них не выглядела особенно уставшей, но напряжение, царившее за столом, было очевидным. — Ты пришла! — улыбка Падмы была чересчур жизнерадостной. — Э-э... — Ты опоздала, — промолвила Пэнси, когда Гермиона присела за стол. Слова девушки были пронизаны сарказмом, — и пропустила такую славную беседу. — Сквозь стиснутые зубы она добавила: — Спаси меня. Всё было даже хуже, чем она ожидала. Мерлин. — Этим утром с моей пациенткой случился один инцидент, который стал причиной моего опоздания. Её слова привлекли внимание всех, кто лично знал пациентку. Лиза выглядела очень смущённой из-за такой перемены в настроении. Чжоу тоже смутилась, и это обстоятельство заставило Гермиону проникнуться к Падме ещё большим уважением: та знала, что Нарцисса была её пациенткой, но не проболталась об этом своей лучшей подруге. Её ничто не останавливало от этого: никакие чары или заклятья не препятствовали, по крайней мере, рассказать, что Гермиона работала с Нарциссой Малфой. Замешательство Чжоу красноречиво говорило о честности Падмы. — Что случилось? — Пэнси затаила дыхание. — Произошёл небольшой конфликт, но сейчас всё в порядке, и она отдыхает. — Гермиона увидела, как она выдохнула, после чего сочувственно похлопала Пэнси по руке. — Я продолжу наблюдать за её состоянием сегодня днём, после нашей встречи. Не то чтобы наблюдение было так необходимо, просто нужно сменить целительницу. Я знаю, что ты планировала выпить с ней чай после позднего завтрака. Может быть, завтра? — Я всё равно зайду проведать её позже. — Хорошо. Когда разговор возобновился с того места, на котором прервался, Лиза начала рассказывать историю своей жизни, о которой никто не спрашивал. Гермиона живо ощущала отношение всех присутствующих к этому рассказу. Все они совершенно очевидно испытывали разную степень раздражения. Так, например, неизменно вежливая Чжоу пыталась вести себя непринуждённо и начала расспрашивать о работе Лизы секретарём в Магическом Патентном бюро, где, вероятно, они с Роном вновь встретились: у него с Джорджем было несколько патентов на различные гаджеты. Гермиона наклонилась к Джинни, тайком указывая на неожиданное пополнение в их уже привычном коллективе: — Что вообще произошло? — Рон привёл её вчера вечером к нам на ужин, — тон и выражение лица Джинни были отстранёнными, но Гермиона знала, что на её подруге была надета маска журналиста, и Джинни вот-вот была готова улыбнуться, если поблизости появится камера. Привычка, порождённая как её карьерой, так и браком с Гарри. — Я упомянула о нашей встрече, и она напросилась с нами. — Какой у него отвратительный вкус, — прокомментировала Пэнси, за что получила пинок под столом, испортивший её настроение ещё сильнее. — Я останусь при своём мнении. Отвратительный. — Притворись милой. — Гермиона знала, что бесполезно просить Пэнси быть милой. Что бы ни случилось до её прихода, это положило конец всякой надежде на хорошие манеры подруги. Гермиона выдавила из себя милую улыбку, заметив, что все смотрят в их сторону. — Вы все заказали? — Пока нет, — вежливость Лизы была абсолютно искусственной, словно пластик, — мы ждали тебя. Годы, проведённые вдали от Министерства, не притупили навыка Гермионы распознавать, когда кому-то было совершенно плевать на неё. Возможно, Лиза не забыла их перепалку во время солнцестояния. Гермиона тоже не забыла о ней, но тешила себя надеждой, что они смогут оставить эту историю в прошлом, поскольку теперь та встречалась с Роном. Это, видимо, был не тот случай. По крайней мере сегодня поведение Лизы было даже хуже, чем в солнцестояние: чванливое, самоуверенное и грубое. Гермиону это совсем не удивило, особенно если вспомнить, что именно произошло на той вечеринке. Но сейчас было совершенно ясно, кого за столом Лиза терпеть не могла, а кто ей нравился. И сама Гермиона точно не попадала в список любимчиков. Как и Пэнси, но и они в свою очередь не испытывали к Лизе никакой симпатии. Гермиона тихо задавалась вопросом, каково было Рону встречаться с такой девушкой, как Лиза. Всё в ней было не так, все их взгляды были какими-то неправильными, а у Гермионы не хватало сил сказать им об этом. Когда Джинни похвалила внешний вид ресторана, Лиза назвала его дешёвкой. Пэнси, дизайнер интерьеров, упомянула, что ей понравилось расположение зала, из любого уголка которого открывался прекрасный вид. Лиза же начала утверждать, что лучший обзор — с другой стороны ресторана. Ничего удивительного, что за короткий промежуток времени все уже оказались на грани, отчаянно пытаясь удержаться в рамках вежливости. Но их остатки самообладания подходили к концу, и каждая готова была вступить в горячий спор. Сьюзен держалась в стороне, только периодически косилась на Пэнси всякий раз, когда та смотрела на свой нож. Джинни выглядела готовой к чему-то более серьёзному, чем коктейль, который она поглощала с впечатляющей скоростью. Падма и Чжоу пытались играть роль переговорщиков. Они продолжали переводить разговор на более лёгкие темы только для того, чтобы грубость Лизы снова не подвела их к краю пропасти. — Что вы будете заказывать? — спросила Падма, скрыв лицо за меню. Чжоу сделала то же самое, и было очевидно, что они ведут молчаливый диалог, спрятавшись за меню. Гермиона, Пэнси и Джинни молча переглянулись. — Мне необходим полноценный завтрак, — быстро ответила Сьюзен, не отрывая взгляда от вида за окном. — Побольше бекона. Это была долгая неделя. Скорее долгое утро. — Я, пожалуй, возьму лосося. — Лиза сложила руки на скатерти. — Интересно, можно ли приготовить его без зелёного лука? Мне не нравится его вкус. — Два яйца с поджаренным хлебом. — Гермиона приняла решение, даже не глядя в меню. Она уже обедала здесь с Джинни и Пэнси несколько месяцев назад. — Гермиона, это ужасно уныло. — Лиза потягивала свой коктейль с укоризненным выражением лица. — Поживи немного. Какой смысл устраивать поздний завтрак в хорошем ресторане и заказывать то, что можно приготовить дома? — Я никогда не ем плотный завтрак. — Думаю, я возьму то же самое. — Выбор Пэнси был сделан из солидарности. — Но с сосиской. — Я думаю, мне понадобится что-нибудь покрепче, — сказала Падма, рассеянно проводя рукой по волосам. — Или я начну пить крепкие напитки до полудня, а огневиски — после. Она не могла не согласиться, но комментарий Падмы больше соответствовал общему настроению, которое только усугублялось напряжённостью этой встречи. — Что-то случилось? — как ни странно, вопрос исходил от Пэнси. Падма поморщилась: — Угадай с первого раза. Гермиона не хотела гадать, как и все остальные, уже утомлённые неловким общением. Лиза недостаточно хорошо знала Падму, чтобы понять её, поэтому подозвала официантку для заказа. — Предсвадебная суматоха? — Да. — Падма громко выдохнула. — Идея Блейза о побеге выглядит всё лучше и лучше. Джинни вздохнула: — Помню, как я с нетерпением ждала нашего медового месяца в Индии. — Я тоже жду его. Мы потратили на это абсурдное количество галлеонов. — Падма помассировала виски, на мгновение закрыв глаза, прежде чем подавить своё разочарование. — Просто у каждого есть собственное мнение о том, чего они хотят на нашей свадьбе, а мы уже договорились о проведении традиционной индийской церемонии. Блейзу без разницы, но его мать пытается вмешаться и всё изменить. — Так типично для неё. — Пэнси закатила глаза. — Я уважаю её, но мама Блейза та ещё властная сука. — Что ж. — Падма скорчила несколько гримас в знак согласия, но вслух ничего не произнесла. — Она хочет, чтобы мы провели свадьбу с большим размахом ради более качественных снимков, а ещё ей не нравятся платья, которые я выбрала. А они винтажные, и достались мне от бабушки. Я собираюсь их переделать, но для неё это будет, всё равно что пощёчина по лицу! Она не понимает всю эту сентиментальную концепцию! Гермиона откинулась на спинку стула. Теперь она расслабилась. — Кроме того, у нас возникли трудности с некоторыми вещами, которые, возможно, не успеют доставить вовремя. Сейчас июль! А свадьба состоится в феврале! Мы же волшебники, да и Блейз может найти всё, что нам необходимо! Это же буквально и есть его работа! Почему он должен искать что-то самостоятельно, если специально нанятые для этого люди не в состоянии справиться? С каких пор стало настолько сложно найти цветы в феврале? Определённо нет! Гермиона, я бы попросила тебя вырастить цветы, но у тебя и так слишком много дел. Тем более мы заплатили профессионалам за их чёртову работу! Напряжённая до этого момента Падма сделала ещё один глубокий вдох и начала на глазах расслабляться. — Теперь я чувствую себя намного лучше. — Она с удовольствием допила свой коктейль. — Мне нужно выпить ещё. — Так... значит, побег? — Пэнси неустанно поддерживала всех близких людей, в том числе и Падму, даже несмотря на отношение к Чжоу, за что Гермиона глубоко уважала Паркинсон. Пэнси была готова пройти с друзьями огонь и воду. — Я была не в восторге от этой идеи, но Блейз считает, что это снизит напряжение, и я начинаю соглашаться с его мнением. — Она откинулась на спинку стула, её волосы рассыпались по сторонам. — Я просто хочу выйти замуж. Разве я о многом прошу? — Свадьбы — это не про пару, — произнесла Лиза будничным тоном, который заставил Чжоу нахмуриться ещё больше. Эта фраза была сказана абсолютно не к месту и заставила Падму только сильнее напрячься. — Это очевидный факт. Они про… — При всём уважении, но я не согласна, — в голосе Чжоу появились холодные нотки, которые Гермионе раньше не доводилось слышать. Гермиона положила руку на стул Падмы, что заставило Пэнси откинуться на спинку и молча наблюдать, увлёкшись словами той, кого она часто называла скучной. Подобное поведение для Чжоу было необычно. — Свадьбы — это нечто большее, чем просто место проведения церемонии, еда и цветы. Это праздник двух людей: жениха и невесты. Любви. Это… — Очень наивная и инфантильная точка зрения, Чжоу. Дальше ты мне будешь рассказывать об идеальных, сказочных мгновениях? — Лиза издала пренебрежительный смешок, который в наступившей тишине прозвучал неловко. Если она и заметила изменения в настроении окружающих, то стало очевидно, что ей было всё равно. — Я была на множестве свадеб, и никто даже не обсуждал пару молодожёнов, исключением разве что была их одежда. — Может, ты и не обсуждала. — Сьюзен выглядела недовольной, когда с её губ сорвался лёгкий раздражённый вздох. — Небольшой дружеский совет. — Лиза проигнорировала эти слова и слегка улыбнулась нахмурившейся невесте. — Устройте для своей семьи свадьбу, которую, по их мнению, вы заслуживаете. Так вам будет проще в будущем. — Ты когда-нибудь была замужем? — Джинни спросила прямо, но не дожидаясь ответа Лизы, продолжила: — Я гарантирую тебе, что свадьбу, несмотря на всю её сумбурность, мы сыграли только для нас с Гарри. И ни для кого больше. Лиза была оскорблена: — Ну… — Спасибо вам всем за советы, — улыбка, украсившая лицо Падмы, была еле заметна, — мы с Блейзом ещё раз всё обсудим, когда он вернётся. Мы же не отменяем свадьбу, а это значит, что нет никакого риска кого-то расстроить. Официантка появилась в тот самый момент, когда пора было закончить этот разговор. Падма заказала Мимозу — лёгкий коктейль на апельсиновом соке — для всех, кроме Чжоу. Гермиона добавила ещё один коктейль в свой заказ. Лиза встревала в каждый разговор, поэтому двойная порция алкоголя была вполне оправдана. Минуты шли, и все разделились по группам, обсуждая что-то своё, в то время, как Гермиона пыталась успокоить двух своих подруг. Убедить Джинни было намного легче, чем Пэнси. — Сколько вы уже встречаетесь с Роном? — Чжоу решила снизить градус напряжения и попытаться сохранить и так шаткое перемирие, вернув разговор к личности Лизы, чтобы помочь ей почувствовать себя вовлечённой в происходящее. Частью их компании. Гермиона не была уверена в том, что это лучший план, но судя по тому, как раздражённо выглядели Пэнси и Джинни, нужно было действовать как можно скорее, пока и она сама не забыла о вежливости. — Официально? Примерно месяц. — Лиза улыбнулась, убирая прядь волос за ухо. — У нас в отношениях всё так хорошо. Честно говоря, я не могу поверить, что ты рассталась с ним, Гермиона, но, в конце концов, это сыграло мне на руку, не так ли? Каждая из них молча отреагировала на сказанное Лизой. Глаза Сьюзен расширились от шока, а Пэнси выпрямилась на своём месте. Джинни, Падма и даже Чжоу резко отшатнулись. Гермиона же сохраняла самообладание, готовя зрелый ответ о том, что иногда вещи, подходящие друг другу, не работают вместе, или ещё нечто подобное, сумевшее бы положить конец этой теме раз и навсегда. Но один человек, сидевший за этим столом, не дал бы ей и шанса замять конфликт. — Мусор для одной ведьмы может быть сокровищем для другой. — Пэнси начала рассматривать свой маникюр, будто бы от скуки, и перекинула тёмные волосы через плечо, выглядя при этом настолько надменно, насколько это было возможно. — Очевидно, что это именно тот случай. Джинни поперхнулась водой, а выражение лица Лизы из высокомерного стало сердитым. Гермиона похлопала рыжеволосую подругу по спине, пока та не дала понять, что с ней всё в порядке. Чжоу и Падма обменялись недовольными взглядами, пока Сьюзен просто смотрела в окно… вновь. — Извини? — О, ты меня не расслышала? Хорошо, я скажу гром… Гермиона пнула Пэнси под столом, но вместо того чтобы разозлиться, та откинулась на спинку стула, холодно улыбаясь. Лиза сжала свой бокал настолько сильно, что он разбился вдребезги: — И тебе хватает наглос… — Как и тебе, — неожиданный голос прервал тираду, которая вот-вот должна была начаться. Все взгляды устремились на Сьюзан, не особенно довольную тем, что её вынудили говорить больше, чем она намеревалась. — Упоминание об очень давних отношениях твоего парня с Гермионой — это по-детски, бестактно, и, честно говоря, просто портит мне аппетит. — Её глаза почернели. — А я с нетерпением ждала свою двойную порцию бекона. Прежде чем они смогли сказать что-либо ещё, им принесли их еду и напитки, но это не помогло разрядить обстановку. Все ели практически в полной тишине и только перекидывались напряжёнными взглядами. Единственным человеком, который оставался невозмутимым, была Пэнси. Сьюзен ела бекон, прикрывая глаза от наслаждения. Она решительно старалась насладиться его вкусом, хотя и продолжала время от времени кидать недовольные взгляды на Лизу через весь стол. Когда поздний завтрак закончился, всё ещё закипающая от злости Лиза придумала предлог, чтобы уйти, и исчезла прежде, чем кто-либо успел сделать вид, что хочет, чтобы она осталась. За столом раздался коллективный вздох облегчения… И все перестали себя сдерживать. — Блять. — Джинни сжала переносицу пальцами. — Я не вынесу, что Рон теперь будет вечно говорить об этой встрече. — Извините, но я не сожалею о своих словах. — Пэнси пожала плечами. — Если она не может вынести жара, то ей следует держаться подальше от огня. Она стерва, а твой брат ещё больший идиот, чем я думала, раз встречается с ней. — Да, она перешла границы. — Чжоу сделала глоток воды. — Гермиона, до того, как ты пришла сюда, она попыталась дать мне никем не прошеный совет о свиданиях, потому что её отношения, которые длятся месяц, такие здоровые. — В заключение Чжоу нехарактерно для себя закатила глаза. — Обсуждать комментарии о свадьбе даже не стоит. Падма простонала: — Я забыла, как сильно ненавидела её в школе. — Она посмотрела на Сьюзен. — Почему ты не можешь снова начать встречаться с Роном? По крайней мере, ты нравишься всем нам. — Я не в его вкусе, — она слегка пожала плечами в подтверждение своих слов. — А ещё женское правило: не встречаться с бывшими. Все рассмеялись. Даже Джинни выдавила из себя улыбку. — Похвально, но в этом случае я бы сделала исключение. — Пэнси заказала ещё выпить. На этот раз воды. — Я просто рада, что она ушла. — Пэнси выпрямилась. — Теперь мы можем перейти к обсуждению действительно важных дел. Дерьмо. Присутствие Лизы практически заставило Гермиону забыть о подготовленной для неё засаде. — Ты права. — Джинни улыбнулась и полностью развернулась на стуле, глядя не на Гермиону, а мимо неё, на самодовольную темноволосую ведьму. — Пэнси, ты была до ужаса бодрой, когда приехала сегодня сюда. — Ты предательница. — Улыбка исчезла с лица Пэнси, а глаза сузились. — Я с каждым разом всё сильнее убеждаюсь, что тебе следовало бы учиться на Слизерине. — Ну уж нет, совсем скоро мы вернёмся к обсуждению проблем Гермионы. Они займут намного больше времени, чем твой рассказ, но… — Забудем о Лизе. Я могу сказать, что постоянный член делает тебя куда более дружелюбной, Пэнси, — искоса посмотрела на неё Сьюзен. Падма поперхнулась воздухом, в то время как Чжоу и Гермиона рассмеялись. Джинни скривила лицо в гримасе отвращения: — Я сама всё это и начала, ведь так? — Конечно, ты! Пэнси выглядела поражённой: — Если бы я знала, что у тебя такой грязный рот, то подружилась бы с тобой раньше, Сьюзен. В ответ та сделала шутливый реверанс, сидя на своём стуле. Между тем, тот факт, что Пэнси не отрицала сказанное ранее, казалось, дошёл одновременно до всех. — Стоп, что? — Гермиона мотнула головой в сторону ведьмы, сидевшей рядом с ней. Джинни всплеснула руками: — Если вы собираетесь обсуждать половую жизнь моего брата, то я ухожу. — У тебя трое детей, — Пэнси усмехнулась, — даже не смей говорить, что ты становишься ханжой, когда речь заходит о том, что твой брат трахается, как… Джинни пронзительно закричала и закрыла уши, в то время как Пэнси откинула голову назад и с неприкрытой радостью рассмеялась из-за принесённого ею дискомфорта. — О боги, где вообще Парвати, когда она так нужна мне? — К сожалению, на работе. — Падма за всё время их встречи выглядела поистине расслабленно. — Она будет вне себя от гнева, когда узнает, что пропустила. И я не о Лизе. — Какой ужас! Но, думаю, она это переживёт. — Пэнси постучала ногтем по подбородку, прежде чем вновь обратить внимание на Гермиону. Её ухмылка была по-настоящему коварной. К счастью, к столику подошла официантка, и все желающие попросили у неё ещё Мимозы. Пэнси заказала даже две. — Я тебя ненавижу, — сказала Гермиона, как только официантка ушла. Пэнси — сама невинность — возмущённо ахнула: — А что я? Я держу рот на замке. — Пока что, — Джинни подмигнула ей. Остальные выглядели заинтересованными тем, что могут услышать о ней. — Выкладывай, Пэнси, — вздохнула Гермиона. — Мне и рассказать-то нечего! А как тебе живётся у Малфоев? — Нормально, — уклончиво ответила Гермиона. — Они очень гостеприимны. Специалист по защитным чарам придёт завтра ко мне домой, поэтому я… — Гермиона заметила, что Джинни чересчур сильно заинтересовалась её словами: — Хочешь что-то добавить? — Нет, просто одно моё наблюдение. Кажется, вы с Малфоем теперь ужасно близки. Самодовольство Пэнси начало исчезать, когда она скрестила руки на груди, как делала всякий раз, когда хотела что-то выведать у Гермионы. Повернувшись к остальным в поисках поддержки, она обнаружила, что все были заинтригованы. Тут-то всё и началось. — За последние несколько недель между нами образовался своего рода альянс. — Гермиона откинулась на спинку стула, терпеливо ожидая следующей атаки. Она была к ней готова. Практически. — Он попросил тебя остаться с его семьёй. Я бы сказала, что это нечто большее, чем рабочий альянс. — Я целительница его матери, и, кроме этого, я нравлюсь Скорпиусу. — Нравишься? — Пэнси усмехнулась. — Ты — человек, которого он просто обожает, и я говорю это со всей серьёзностью. Ко мне, например, Скорпиус так и не проникся симпатией. — Ты постоянно донимаешь и дразнишь его. А он терпеть этого не может. — Да, возможно, но если ты ходишь больше, чем обычно, он наблюдает за этим. Он следует за тобой по пятам, и не думай, будто никто не заметил, что именно у тебя он спросил разрешения на встречу с Тедди. Краем глаза Гермиона заметила, как Джинни кивнула в знак согласия и как были удивлены остальные. Пэнси лишь на мгновение пригляделась к Гермионе: — Скажи мне одно: чем вы занимались, пока ждали возвращения Драко домой? — Скорпиус спустился вниз в поисках Драко, потом я рассказала ему сказку, и мы оба заснули. Малфой разбудил меня, когда вернулся, и я отнесла Скорпиуса обратно в постель. — Я бы заплатила огромные деньги, чтобы увидеть лицо Малфоя в тот момент. — Сьюзен усмехнулась. — И услышать его ругательства. — Я очень сильно сомневаюсь в том, что он кричал. — Пэнси одарила её изучающим взглядом. — Так? — Да, так. — Гермиона нахмурилась. — Мы с ним просто разговаривали. Я вылечила его плечо. — Что? — Пэнси уставилась на неё, разинув рот. — Что ты сделала? И он позволил тебе? Тебе повезло, что Дафна сегодня с утра встречается с родителями Дина, иначе она уже была бы здесь с сотней вопросов. — Пэнси нетерпеливо вздохнула. — Гермиона, кроме шуток, что происходит между вами двумя? — Ничего. — Может быть, и ничего, но ваши отношения определённо изменились в лучшую сторону, — подметила Падма. Она пожала плечами, когда все посмотрели на неё. — Что? Это слова Блейза. — Что именно он говорит? — Что уже много лет не видел Драко таким возбуждённым из-за кого-то, кроме Гарри, как бы комично это ни звучало. Говорит, когда в комнате вы двое, то всё искрит. — Падма сложила руки на груди. — Это заметно. Вы оба очень сложные люди. — Мы просто люди. — Малфой заставляет меня нервничать. — Сьюзен выглядела так, будто совсем не стыдилась своего признания. Чжоу кивнула в знак согласия, но, казалось, она была глубоко погружена в свои мысли и не особенно вслушивалась в слова подруг. — В худшем случае, он груб. В лучшем случае, он холоден и неприступен. Но не с тобой. Я видела, как ты общалась с ним и Гарри после вылазки. — Ваше с ним сближение было бы вполне логично. — Джинни положила руку на спинку стула. — Ты видишься с ним каждый день. Вы находите компромиссы и работаете вместе. Я видела вас за ужином, и, похоже, ты помогала ему поладить с сыном. Так что вполне естественно, что… У Гермионы пересохло в горле и она сделала глоток из своего бокала: — Хотя я не буду утверждать, что вы неправы, я всё же скажу: искусство компромисса приходит вместе со взаимным уважением, добрыми намерениями и честностью. — Ладно, тогда скажи честно, что ты к нему чувствуешь? Гермиона достигла той точки, когда уже невозможно было ответить тактично. Никто из них никогда бы не сдался. Но иногда хорошая защита намного лучше нападения. Ведь это знание того, когда нужно бороться, а когда выжидать. — Он... сложнее, чем кажется на первый взгляд. Я не испытываю к нему неприязни, если ты спрашиваешь об этом. Но я также не стану отрицать, что нахожу его внешне привлекательным… Падма поперхнулась своим коктейлем и расплескала его, откашливаясь достаточно громко, чтобы все обратили на это внимание. — Я в порядке, — прохрипела она. Гермиона помогла ей, применив невербальное заклинание, чем заслужила благодарную улыбку. — Я этого не ожидала, — одновременно сказали Сьюзан и Чжоу, а затем переглянулись друг с другом. — А я ожидала, — тон Джинни был настолько же самодовольным, насколько и выражение лица Пэнси. — Поддерживаю Джинни. Они дали друг другу пять прямо над головой Гермионы, которая одарила обеих подруг недовольным взглядом. — Просто не может быть, что вы обе знали. Я же только сейчас сама это осознала. — Чёрт тебя за… — Ты так поздно осознала это, потому что не желала замечать происходящего. — Джинни выглядела в высшей степени невозмутимой, когда прервала Пэнси, прежде чем та успела начать череду своих ругательств. — Я уже говорила это тебе после того, как ты поцеловала его… Каждая из оставшихся трёх девушек переживала экзистенциальный кризис. — Погодите-ка, что? — Падма подняла руки. — Когда? — спросила Сьюзан. — Почему я узнаю об этом только сейчас? — Потому что Джинни только что сказала тебе об этом. — Гермиона не отрывала взгляда от подруги. — Пожалуйста, только не говори мне, что ты всё ещё отрицаешь происходящее между вами, — Пэнси цокнула. — Если ты не хочешь принимать это, то я… — Я просто сказала, что он привлекает меня внешне. Джинни слегка пожала плечами: — Ты решилась прийти к нам только спустя месяц после произошедшего между вами. Тебе всегда было необходимо больше времени, чтобы справиться со своими чувствами, нежели с рациональными мыслями, так что ничего удивительного в твоём поведении нет. У меня есть только один вопрос: что ты планируешь делать со всем этим? — Я пока не уверена, — призналась Гермиона. — Мои попытки не испытывать к нему влечения, похоже, не увенчались успехом… — Что? — громко спросила Сьюзан. — Ты не можешь перестать испытывать влечение к кому-либо. — Вот именно. — Это уже была Пэнси. — Гермиона, я… — Ты обожаешь Скорпиуса, — сказала Джинни, прежде чем Пэнси окончательно вышла из себя. — Ты не можешь отдельно воспринимать Скорпи и Малфоя. Нельзя просто разделить свои чувства: не испытывать к Малфою совсем ничего не получится. Даже если ты не хочешь этого. Скорпиус — это неотделимая от его отца часть. Даже я вижу их связь. Ты уже не сможешь изменить то, что происходит между вами. Ты не сможешь остановить это. Уже слишком поздно. Вскоре поздний завтрак подошёл к концу, и Джинни с Пэнси поспешили на встречу с Гарри в один из домов, который они рассматривали для покупки. Гермионе было необходимо время поразмыслить, поэтому она хотела прогуляться в парке, но прежде решила зайти в уборную. Чжоу подошла к раковинам, пока Гермиона мыла руки. Ей сразу стало понятно, что Чжоу что-то хотела сказать. Странно. Гермиона выключила воду и пошла сушить руки. Чжоу всё ещё ждала, когда она закончит. — Небольшой дружеский совет: будь поосторожнее с Драко Малфоем. Откуда у Чжоу вообще взялась эта мысль? — Мы с тобой отнюдь не подруги, но я тебя услышала. — Гермиона сжала губы в тонкую линию и сунула руки в карманы. — Ты права, — Чжоу скрестила руки на груди, — мы с тобой не подруги, но ты человек, умеющий сострадать. Я думаю, нас это объединяет. Вместо того, чтобы смотреть на твои страдания в будущем, я пытаюсь помочь тебе в настоящем. Эти слова ничего не прояснили, поэтому Гермиона задала интересующий её вопрос: — Между вами что-то есть? — Вовсе нет. Облегчение, которое Гермиона испытала, было осязаемо: — Если твоё предостережение связано с нашим с ним прошлым, то… — Такие замкнутые в себе мужчины, как Драко Малфой, никогда не будут действительно свободны. — Чжоу посмотрела на себя в зеркало, затем опустила взгляд. — Ты не победишь. Никто не победит. Воспоминания о ней всегда будут витать поблизости. О ней… — Ты не можешь соперничать с призраком.

***

25 июля, 2011 Гермиона с удивлением заметила, что Скорпиус переоделся после завтрака. Он никогда прежде не носил что-либо подобное. Вычурная одежда, что была на нём утром, сменилась на совершенно иную. Впервые после праздничного ужина все Малфои были в сборе. Этот завтрак проходил практически в тишине, без каких-либо затейливых разговоров. Но Гермиону в большей степени волновали изменения, которые проходили в жизни Скорпиуса, чем недостаток общения. Вновь и вновь он расслаблялся, буквально забывая о том, что Нарцисса тоже была здесь. И стоило ему вспомнить, он вмиг выпрямлялся на своём стульчике. Но всё же её присутствие не помешало сделать Скорпиусу кое-что действительно неожиданное. В середине завтрака он внезапно пересел на место между Гермионой и Драко. Малфой был удивлён, но как только маленький мальчик устроился поудобнее и продолжил есть, Гермиона поняла, почему Скорпиус сделал это. Его новое место находилось вне поля зрения бабушки. Гермиона провела остаток утра, пытаясь придумать, как помочь Скорпиусу и миссис Малфой в их отношениях. Ей ещё предстояло найти подходящее решение. В этой одежде Скорпиус стал больше походить на обычного ребёнка, а не на школьника в форме. Казалось, он был озадачен своим внешним видом больше всех остальных. Гермиона не смогла скрыть улыбки, когда Скорпиус нахмурился, глядя на свою футболку с принтом, джинсы и кроссовки. Она присела перед ним на корточки в знак приветствия, когда он вернулся домой. — Почему ты сейчас здесь? — Гермиона задумалась, крепко завязывая ему шнурки. Если бы Скорпиус был чем-то похож на Альбуса, то простой узел не продержался бы долго. — Ты же должен быть на уроках. — Я немного изменила расписание, — донёсся голос Нарциссы с кухни. Мальчик напрягся и вцепился кулачком в кардиган Гермионы. Она обернулась и увидела Нарциссу в садовой одежде и шляпе с широкими полями. Гермиона поднялась на ноги, и Скорпиус сразу же взял её за руку. — Вот как? — Да, Скорпиус интересуется растениями и восхищается вашим огородом. Я подумала, что стоит включить садоводство в его учебную программу. Гермиона хорошо научилась улавливать скрытый смысл в словах Нарциссы Малфой. Достаточно легко было понять, что именно женщина имела в виду. Их сегодняшнее приключение в меньшей степени было связано с интересом Скорпиуса в садоводстве, и в большей — с попыткой наладить отношения между ними. По крайней мере Нарцисса запомнила ту часть их разговора. Гермиона искренне надеялась, что Нарцисса понимала, что за один день ничего не исправить, учитывая напряжённость в их со Скорпиусом отношениях. Однако, судя по её взгляду на своего внука, как раз именно так она и думала. Казалось, Нарцисса хотела установить связь, подобную той, что была у Скорпиуса со всеми остальными. Она хотела создать с ним свои личные воспоминания — лучше нынешних. — Я знаю, что в окрестностях вашего дома дежурят авроры, однако с нами пойдёт охрана. Моя сестра и Тедди придут позже, чтобы тоже помочь. — Я не собиралась сегодня заниматься огородом. У меня нет времени на него. — Гермиона дотронулась до кончика своей косы. — Через час запланирована встреча со специалистом по защитным чарам. И с Малфоем, но она решила умолчать об этом. — Вы уже несколько дней не занимались садом, мисс Грейнджер. — Нарцисса бросила на неё колкий взгляд. — Сегодня хорошая погода, поэтому я бы хотела провести время со своей сестрой. Кроме того, Тедди просто жаждет снова увидеться со Скорпиусом, а ваш огород — идеальное место, чтобы всё это организовать. — Она поправила шляпу. — Кроме того, сад нуждается в уходе перед сегодняшним штормом. Дождь будет идти несколько дней, и лучше всего подготовиться к этому заранее и прополоть грядки. Нарцисса, к сожалению, была права. Гермионе ничего не оставалось, кроме как со вздохом согласиться. — Что ж, идёмте. Солнце определённо шло Скорпиусу на пользу, и огород был лучшим местом, где можно поймать эти яркие лучики. Мальчик сам тянулся к свету, словно подсолнух, то и дело подставляя лицо невидимым тёплым касаниям. Гермиона еле успевала намазать кремом от загара его открытые участки тела — Скорпиус постоянно крутился. Она нацепила на него солнцезащитные очки, которые Ал оставил дома, и его презрительный хмурый взгляд в тот момент был бесподобен. Скорпиус снял их и оставил на качелях, следуя за Тедди в оранжерею, чтобы собрать фрукты, которые уже созрели. Гермиона отвлекалась от работы, чтобы посмотреть то на теплицу, в которой возились мальчики, то на сестёр Блэк, занятых разговором. Андромеда не любила садоводство, и это было заметно, когда они выдёргивали сорняки. Она пришла сюда ради своей сестры. Тедди и Скорпиус вышли из теплицы с корзиной, доверху наполненной фруктами. Гермиона помахала им, и Нарцисса перевела взгляд на внука, который замедлил свой шаг. Он начал переходить от одного растения к другому, замирая на мгновение, чтобы понаблюдать, потрогать и оценить каждое из них. — Что мне делать дальше, мисс Гермиона? Голос Тедди вырвал её из раздумий, и она перевела взгляд на него. — Нужно покормить цыплят и налить им воды. — Хорошо! Я всё сделаю сам. Скорпиус как раз хотел, чтобы Ал показал ему птенцов. Гермиона понимающе кивнула. Она воспользовалась заглушающими чарами, чтобы Скорпиус не понял, где сейчас Тедди. Когда парень умчался в том направлении, где хранился корм для цыплят, Гермиона присоединилась к Скорпиусу у грядки с картофелем. — Знаешь, что это такое? Он указал на этикетку, и Гермиона мысленно усмехнулась из-за наивности собственного вопроса. Опустившись рядом с ним на колени, она покопалась в земле и достала уже выросшую картофелину. Скорпиус был ошеломлён, и его глаза расширились ещё больше, когда она протянула ему корнеплод. Он не прекращал изумляться, отряхивая картофелину от земли. Каждое движение кисти было наполнено той бережностью, на которую был способен только он. — Можешь взять ещё несколько, и мы сможем съесть их на обед, если хочешь. Он не решался коснуться земли, но как только его руки оказались в ней, Скорпиус быстро наловчился выкапывать картофель. Он делал это даже слишком хорошо. Гермиона отвернулась, чтобы проверить, как дела у Нарциссы и Андромеды, и к тому времени, когда она посмотрела на Скорпиуса, он выкопал уже слишком много картофелин. И собирался достать ещё одну. — Ты прекрасно справился. Я думаю, мы можем позволить остальным клубням поспать в земле ещё чуть-чуть, хорошо, дорогой? Ласковое обращение вырвалось совершенно неожиданно, но так же естественно, как и улыбка на её лице, когда Скорпиус подошёл, чтобы забрать все картофелины сразу — или хотя бы попытаться. Несколько из них упали и покатились по траве, останавливаясь на вымощенной булыжником дорожке. Скорпиус наблюдал, как они катятся, а затем, покраснев от смущения, поднял на Гермиону растерянный взгляд. — Ой. — Всё ещё стоя на коленях, Гермиона потянулась за упавшими картофелинами. — Всё в порядке, тебе не обязательно нести одному. Будет проще, если я тебе помогу. Она взяла те картофелины, которые он ей подал. Несмотря на то, что она легко могла бы призвать магией корзину, они подошли к ней и сами положили клубни внутрь. Она наблюдала, как Скорпиус разминает свои испачканные в земле пальцы. Наверное, ей следовало надеть ему перчатки, но он, казалось, не особенно переживал из-за грязи. Тем не менее, она вымыла ему руки и нашла перчатки Альбуса, чтобы он мог их надеть. Синие. Возможно, она купит Скорпиусу его собственные перчатки, но на сегодня хватит и этих. Гермиона обернулась, когда почувствовала, что на них кто-то смотрит. Скорпиус робко выглянул из-за неё и снова спрятался, но они оба заметили взгляд Нарциссы в их сторону. Хмурое выражение её лица заставило Андромеду положить руку на плечо сестры. Чтобы отношения между людьми изменились, нужно сопоставить новую информацию с прошлым опытом. Для этого требуется не одна попытка, и сейчас это всё зависело не от неё, а только от Скорпиуса: одного желания Нарциссы было мало. Но, возможно, совместная работа в саду могла стать для них шансом наладить связь. Гермиона кашлянула: — Скорпиус, не хочешь показать свой урожай бабушке? А я пока начну полоть. Он пошёл медленными, осторожными шагами, дважды оглянувшись. Нарцисса оживилась, когда заметила, что он приближается с картофелиной в руке. Гермиона решила, что ему не нужна будет помощь, и вернулась к работе. Она чуть не подпрыгнула на месте, когда оглянулась и увидела Скорпиуса прямо рядом с собой. Он ходил так же тихо, как и его отец. Скорпиус, очевидно, решил вернуться. Гермиона одарила Нарциссу сочувственным взглядом; та выглядела поникшей. Но она не стала принуждать внука, и это было самым главным. Затем они подошли к моркови, где Скорпиус присел на корточки, чтобы рассмотреть её поближе. Мгновением позже он отвлёкся и принялся разглядывать всё вокруг, подмечая, казалось, все цвета и жизнь вокруг себя. Скорпиус видел всё и раньше, это было не ново, но Гермиона попыталась взглянуть на мир его глазами. Она хотела увидеть то, что видел он, и почувствовать то, что чувствовал он. Он поднял взгляд наверх. Гермиона тоже запрокинула голову. Голубое небо, облака и тепло солнца. Когда люди чувствовали, что им чего-то не хватает в жизни, они часто отправлялись на природу в поисках ответов. Гермиона поступала так же. Возможно, именно этим Скорпиус и занимался в те дни, когда грелся на солнышке во время перерывов. В такие минуты он обретал то, чего ему так не хватало. — Тебе нравится здесь? Её вопрос отвлёк Скорпиуса от разглядывания облаков. Гермиона присела рядом, подгибая под себя ноги, и смахнула прядь чёлки со своего лица рукой, которая была в перчатке. Кивок, которым Скорпиус одарил её, был таким нежным и открытым, что ему хотелось ответить тем же. — Нам нужно собрать несколько морковок, ты готов? — спросила она. Скорпиус встревоженно посмотрел на неё. — Я тебе покажу, как это делать. Скорпиус придвинулся к ней поближе. — Сначала надо немного разрыхлить землю. — Она взяла тяпку и показала её Скорпиусу перед тем, как разбить комья земли вокруг моркови. — Когда закончишь, хватай её за верхушку и тяни. Она вытащила одну морковку и стряхнула налипшую землю. Скорпиус смотрел на неё во все глаза. Он сам решил положить её в корзину и вскоре вновь оказался рядом с Гермионой, наблюдая, как она раскапывает остальные морковки. — Твоя очередь. Выражение его лица было немного обеспокоенным, но он доверился Гермионе. Она аккуратно потянула его за собой, расположившись чуть позади. Скорпиус сосредоточился на задаче, что была перед ним. Голова Гермионы оказалась совсем рядом с его, когда она помогала ему правильно ухватиться руками за ботву. — Теперь тяни. Скорпиус так и сделал, и его маленькие ручки в перчатках вырвали с корнем громадную морковь. Он обернулся к ней с широкой, искренней улыбкой, от которой у него появились ямочки на щеках. Сердце Гермионы быстро забилось, когда Скорпиус бросился к корзине, чтобы положить урожай, который они собрали вместе. Это напомнило Гермионе историю про помидоры: тот момент, когда она впервые сорвала их прямо с куста и тут же съела вместе с Невиллом. Её первый урожай из многих последующих. Воспоминание было таким ярким, что она смогла пронести его через все взлёты и падения, с которыми столкнулась, пока строила свою жизнь заново. Жизнь, в которой теперь было место и Скорпиусу. Он торопливо подошёл к грядке и принялся тянуть следующую морковку, пока Гермиона наблюдала за происходящим. Её сердце переполнилось чувствами. Скорпиус был совсем маленьким. Она не знала точно, запомнит ли он это мгновение, но была уверена, что только в эту минуту по-настоящему поняла слова Невилла. Существовали самые разные виды любви, ровно как и степени глубины этого чувства. И Гермионе вовсе не нужно было быть матерью, чтобы испытывать всё это.

***

Будучи в душе вечным студентом, Гермиона не переставала очаровываться изучением чего-то нового. Познание для неё заключалось в том, что оно было предметом непрестанного осмысления, принятия различных точек зрения и умения уважительно отнестись к самым разнообразным явлениям. К ним относился и профессионализм Драко Малфоя. Гермиона знала об этой его черте и раньше: давно подметила его методичность и дисциплинированность, проявления которых наблюдала в самых разных обстоятельствах. Увидеть его навыки вживую было совсем другим делом: хотя бы потому, что объектом внимания теперь была сама Гермиона. Точнее, её дом. Меньше чем за час Драко устроил всё с такой лёгкостью, которую Гермиона не ожидала от него. Хотя он молчаливо стоял позади неё, она догадывалась: встреча потребовала от него куда больше усилий, чем одна только подготовка. Гермиона лишь не смогла заранее разгадать все нюансы. Малфой пригласил Энтони Голдстейна — специалиста по защитным чарам. Втроём они обошли границы участка и составили план, как укрепить её чары. Команда Голдстейна была готова приступить к сбору улик, оставшихся от магии Мазерса на земле: это должно было занять около недели. К концу их встречи всё было готово к работе: оставалось только дождаться, когда пройдёт надвигающаяся гроза. Вот так просто всё оказалось. С тихим хлопком Энтони аппарировал, чтобы заняться подготовкой. Гермиона и Драко остались вдвоём на самом дальнем краю её участка, который уходил в глубь леса. Могучие деревья вокруг них тянулись ввысь, закрывая кронами солнечный свет. Гермиона давно не была здесь. Она касалась стволов деревьев рукой, пока Малфой осматривал территорию. Не сговариваясь, они решили вернуться к дому пешком. — Спасибо, что всё устроил. — Они вышли к прогалине, с которой виднелся её дом. — Я знаю, что прежде всего ты волнуешься о безопасности своей семьи, пока они здесь, но всё же… — Мне не в тягость. Они шли в тишине, которая ощущалась почти физически: ненавязчивая, но вместе с тем пронизанная странным напряжением. Её хотелось заполнить, но слова казались лишними. Было трудно поверить, что надвигается гроза: припекало солнце, летний воздух был нагрет ароматами трав, пейзаж вокруг них притягивал взгляд. Стояла прекрасная погода. Гермионе хотелось полностью раствориться в этом моменте, побыть одной, но ей было никак не выбросить из головы Малфоя, когда она так остро ощущала его присутствие рядом. Драко одновременно оставался незамеченным и выделялся. Заявлял о себе и хранил молчание. Был прямолинеен, но при этом оставался загадкой. Пока он сосредоточенно осматривал окрестности, его ладонь случайно коснулась её — один раз, потом другой, — и он убрал руки за спину. — Останешься на обед? — Гермиона сжала руку в кулак и прижала её к груди. — Нет. — Малфой взглянул на неё впервые за время разговора. — К сожалению, не могу. У меня ещё несколько встреч до конца дня, и я должен проверить отчёты своей команды. Перси собирается использовать несколько законов о работе Визенгамота. — Это… — Не те, что я переводил, но они могут помочь с ситуацией в Косом переулке. Речь шла о Тиберии, который душил продавцов непомерными арендными ставками в его договорах с сомнительными условиями. Они были на полпути к дому, и Гермиона задумалась, успеют ли они закончить разговор. — Не знала, что ты занимаешься этим. — Я едва ли участвую. — Малфой посмотрел вдаль и снова на неё. — Только слежу за процессом, чтобы потом передать всё Перси: нельзя, чтобы его заподозрили в том, что он имеет к этому отношение. — Он ворошит осиное гнездо. — Продавцов приободрили последние просчёты Визенгамота. Судьи потеряли свою непогрешимость в их глазах. Не говоря уже о том, что слухи о твоём возвращении в Министерство распространяются всё сильнее. И Кингсли слышал об этом. В воздухе определённо витала надежда, но Малфой не решился произнести это вслух. — Ты говорила с ним? — Ещё нет, — призналась Гермиона. — Ты предложил Нарциссе маггловское лечение? На его лице промелькнуло раздражение. — Я говорил с ней, но мы ни к чему не пришли. Сегодня я вернусь к разговору. — Малфой был напряжён. Он задумался и молчал весь оставшийся путь. Когда они вернулись, огород с овощами был прополот, и все собрались в оранжерее за обедом, который приготовила Андромеда. Появление Малфоя стало приятным сюрпризом для всех, но особенно для Скорпиуса. Волосы Тедди мелькнули белым и окрасились в нежно-голубой оттенок. — Не знала, что и ты здесь, Драко. — Нарцисса слегка наклонила голову и сжала губы в тонкую линию. — Я провёл встречу со специалистом по защитным чарам. — Его ответ был сухим и кратким. — К сожалению, не могу остаться на обед. Есть неотложные дела. Улыбка Скорпиуса потухла, Тедди вдруг тоже расстроился. Андромеда кивнула. — Гермиона, будь так любезна, положи ему порцию с собой. Она поспешила собрать обед и уже почти закончила, как из оранжереи показался Скорпиус. В руках у него были фрукты и овощи, которые он выбрал сам: мандарины и помидоры из теплицы, морковь и картофель с огорода. Кое-что он растерял по пути, и когда он беззвучно прошептал «ой», Гермиона и Малфой потрясённо переглянулись. Руки Скорпиуса были заняты, и он ничего не мог показать на языке жестов, поэтому просто встал напротив отца со своими скромными дарами. Он смотрел искренне и доверчиво, и хотя тень сомнения ещё была заметна в его взгляде, Гермиона надеялась, что со временем и должной заботой она пропадёт. Малфой наклонился к сыну. — Это мне? Скорпиус кивнул. От смущения его щёки тронул румянец. Малфой взял всё, что протягивал ему сын, — и сырую картошку, и помятые мандарины — освобождая того от ноши. Он и глазом не моргнул, когда Скорпиус вручил ему помидоры и морковь. Хотя неизменный чёрный костюм был практичным, но налипшая на овощи земля оставила на нём пятна. Малфой, казалось, совершенно этого не заметил. Гермиона едва расслышала его тихий голос. — Спасибо.

***

Гермиона улыбнулась привычной картине, выйдя из камина: Молли всегда слушала радио, когда начинала вязать свитеры к Рождеству. — Простите, что я так рано. — Ох, брось. — Миссис Уизли поднялась и крепко её обняла. В гостиной, сплошь заставленной знакомой мебелью и безделушками, было уютно. Из кухни доносились аппетитные запахи, и Гермиона с ностальгией подумала о прошлом. Сердце заныло так сильно, что навернулись слёзы, но Гермиона сдержалась. Она закрыла глаза и сделала медленный вдох. Дом. Семья. И медленный выдох. В ней проснулось что-то, похожее на тоску: вот, чего ей хотелось и чего так не хватало. В семье Гермионы всё было иначе: за столом царила неловкость, а разговоры не клеились. Всё было пропитано напряжением, и даже перестань её мать отменять встречи и придумывать отговорки, это едва ли что-то исправило бы. Гермиона обычно гнала от себя мысли об этом, но сейчас, когда они вновь завладели ей, она лишь обняла Молли крепче и чуть дольше обычного. Та молча обнимала её в ответ, пока Гермиона не отстранилась сама. — Как ты, золотце? — Молли дотронулась до её щеки и Гермиона склонилась к руке, всё ещё переполненная внезапно нахлынувшими чувствами. Несмотря на дрожащий голос, она ответила, что всё в порядке. — У тебя всегда всё в порядке, Гермиона, — встревоженно заметила миссис Уизли с грустной улыбкой. — Хотела бы я, чтобы хоть кому-нибудь ты призналась, когда дела обстоят иначе. Даже в такие минуты, как сейчас. — Всё хорошо, правда. Просто что-то нашло. Месяцы выдались непростые. — Ещё бы. Ты ведь всё ещё плохо спишь, да? — Молли цокнула языком и увлекла Гермиону к дивану, лёгким движением палочки расчищая его от груды вещей. — Я-то всегда замечу, ты же знаешь. Вижу по глазам. — Мне обычно нужна пара дней, чтобы освоиться, когда я ночую не дома. Но я привыкаю. — И правда, ведь ты сейчас у Малфоев. Джинни говорила мне. — Останусь у них на пару недель. — Гермиона опередила следующий вопрос Молли. — Лес вокруг дома обыскали, но ничего не нашли. Авроры всё ещё осматривают территорию, но уже занялись укреплением защитных чар. Работы займут около недели, так что мы ждём, когда пройдёт гроза и… — Ты рассказала родителям? — Мы должны увидеться в пятницу, тогда и расскажу. — Именно так Гермиона и поступила бы, не отмени её мать их встречу в очередной раз. — С мамой всё… непросто. Мы немного повздорили. Это было явным преуменьшением с её стороны. — Рон рассказывал. — Молли сжала её ладони. — Сказал ещё, что и он подлил масла в огонь. Не стоило ему тогда вмешиваться, ведь он знал, что ты чувствовала. И я ему всё высказала! Думаю, его убедили мои слова. И нашёл себе девушку, Лизу. Мы познакомились позавчера. Она… — Молли осторожно подбирала слова, но всё было написано у неё на лице. — Она очень милая. — Она такая… да. — Но сегодня она не придёт. За ужином будем только мы с тобой, Артур, Гарри с Джинни и Рон, потому что ленится готовить себе сам. Гермиона рассмеялась, потому что в этом был весь Рон. Между ними всё ещё царила неловкость, но Гермиона решила не позволять этому омрачить вечер. — Нужна помощь? — Нет. — Миссис Уизли одарила её тёплой материнской улыбкой и заправила локон ей за ухо. — Тебе и вздохнуть было некогда, как я слышала. Сегодня просто отдохни и не заботься ни о ком, кроме себя самой. И выброси из головы работу и огород. Отдохни хорошенько. — С этим я справлюсь. — А теперь дай-ка я заварю тебе чашечку чая… Следующие несколько часов пролетели как одно мгновение. Гермиона помогала Артуру в гараже, пока тот возился со своим уловом из всевозможных маггловских безделушек, а когда Джинни вернулась с работы, они поговорили с детьми по телефону. Гермиона отошла в сторону, но всё же услышала, что Джинни заберёт их через пару недель. — Мы нашли дом, — объявила та, выходя на улицу. Она обошла костровище и протянула Гермионе бутылку сидра, усаживаясь рядом. На небе скопились облака: первые предвестники изменения погоды. Гермиона расслабилась, наслаждаясь лёгким ветром и умиротворением от вынужденного безделья. — Это чудесно! — У мальчиков будут отдельные комнаты, чему они только обрадуются. Завтра подпишем договор, а в выходные пойдём с Пэнси покупать мебель. Хочешь с нами? — Хочу, но если хоть одна из вас начнёт верещать, я тут же уйду. — Договорились. — Джинни хихикнула, делая глоток. — Не представляешь, как Пэнси помогла нам с поиском. Думаю, то, что она теперь с Перси, к лучшему. Кто бы мог подумать? — Мне кажется, ничего удивительного. Между ними… вспыхнула искра. — Признаюсь честно, у меня есть опасения. Кое-что тянется за Пэнси из её прошлого брака… — Джинни пожала плечами, заметив удивлённый взгляд Гермионы. — Да, я знаю о нём. Это было что-то новенькое. — Мы иногда разговариваем и без тебя. Я знаю только то, что она сама рассказала, но её бывший муж, кажется, подонок высшего уровня. Теперь понятно, почему она терпеть не может несговорчивых мужчин, хочет сама всем управлять, а кое-какие выходки и вовсе не потерпит. Некоторые черты есть и в Перси, но не все. Он никогда не станет контролировать её так, что она и вздохнуть не сможет, но при этом он твёрдо знает, чего именно хочет. Им будет трудно, придётся притереться, но у них есть голова на плечах: они со всем разберутся. По крайней мере, я думаю, что разберутся. Надеюсь на это. — Он настроен серьёзнее, чем когда-либо раньше. — Гермиона прижала бутылку к губам и сделала глоток сидра. — Не знаю, как он решил, что она именно та, с кем он хочет идти рука об руку. Но всё же он решил и не отступает. Джинни рассмеялась: — Своё чувствуешь сразу. — Да, но это не повод бросаться в омут с головой. По тем обрывкам информации, что до неё долетали, отношения Перси и Пэнси развивались стремительно и бурно. — Перси не способен броситься куда бы то ни было. — Джинни положила ногу на ногу. — Он просчитывает каждый свой шаг и делает это быстро. А двигаться со скоростью улитки — ещё не значит быть в выигрыше: рассмотреть каждый вариант под лупой, взвесить все за и против, рассортировать их по полочкам. — Я не настолько безнадёжна. Джинни бросила на неё быстрый взгляд. — Настолько. — Я… — Гермиона, сколько ты ждала с момента, когда решила, что с Роном нужно расстаться? Три года? Чистой воды безумие. Я тебе это говорила, а ты меня не слушала. — Я хотела убедиться, что во мне говорят не только эмоции. — Твоя ссора с матерью. Что-нибудь решилось? — Решилось бы, если бы она не сбрасывала мои звонки и не отменяла встречи. — Ладно, к предыдущей теме. Ты как-то раздумывала о перепихоне на одну ночь, просто чтобы попробовать. Ты попробовала? — Нет, я думала, что… — Вот о чём я говорю. Нет, ты не выбрала случайного парня, чтобы сразу перейти к делу. Это всё твоя тревожность и склонность накручивать себя. — Джинни сказала это так буднично, словно они обсуждали блюдо, которое пробовали уже тысячу раз. — Ты не рискуешь. Не пробуешь новое. Видимо, всё её окружение считало нужным поделиться мыслями на этот счёт. — Я варила зелья без… — Прекрасно, а теперь попробуй что-нибудь новое вне стен своего рабочего кабинета. Гермиона покосилась на Джинни. — Я даже не могу выбрать, что это: напутственная речь или допрос. — Ни то и ни другое! — Джинни отмахнулась от неё. — Я просто хочу сказать, что во всём нужно знать меру. Пусть вы с Перси и похожи, но что сработало для него, не обязательно сработает и для тебя. И не смотри на Перси как на путеводную звезду. Делай то, что подходит именно тебе. Разберись, что тебе вообще подходит. И слушай сердце, по крайней мере, в чувствах оно тебя не обманет. — Всё ещё похоже на лекцию. — Скажи спасибо, что тут нет Пэнси, иначе случился бы скандал, и я была бы на её стороне. Прежде чем Гермиона смогла возразить, Джинни бросила на неё предупреждающий взгляд. — Я тебя насквозь вижу, Гермиона, потому что знаю тебя. Ты хочешь выкрутить на ноль свои мысли и чувства вместо того, чтобы прожить их и двигаться дальше. Может, в этом и есть смысл, и это работало раньше, но ты просто чертовски сильно усложняешь себе жизнь. Видимо, в этом вся ты. Джинни похлопала её по руке и, посмеиваясь, ушла в дом, чтобы взять ещё сидра. Гермиона задумалась, возвращаясь к её словам снова и снова. Едва ли она смогла бы выкинуть их из головы. Она прикрыла глаза и откинулась на спинку кресла, позволяя природе за пределами Норы убаюкать её: запах травы под ногами; шелест колышущихся цветов и деревьев в поле; ветер, ласкающий лицо. Джинни вернулась вместе с Гарри. С бутылкой сидра в руке он сел на землю рядом с креслом Джинни и опустил голову на её бедро. Она взъерошила его и без того непослушную копну волос. — Как прошёл день? — Получил третий вызов на допрос о нападении в Годриковой Впадине. Без какого-либо предупреждения. Теперь они просто хотят уличить Малфоя в ошибке, но им её не найти. — Гермионе стоило догадаться, чем обернётся весь тот шум, что она подняла в защиту Малфоя, и слова Гарри это только подтверждали. — Тиберий возобновил расследование после сегодняшнего заседания Визенгамота. — Что случилось? — Владелец «Флориш и Блоттс» подал ходатайство о слушании из-за необоснованно высоких арендных ставок. Гермиона молча слушала. — И его не раздавили, как букашку? — Джинни нахмурилась. — Что… — Они не смогли, — почти радостно объявил Гарри. — Он пришёл и процитировал, а может, просто прочитал вслух отрывки из законов. Тиберий потребовал объяснить, кто дал ему юридический совет, но тот ничего не ответил. Его не могут заставить раскрыть источники. После перерыва ему назначили новую дату заседания, третье сентября. Теперь Тиберий наверняка начнёт допрашивать отдел Перси. — Точно. У Перси не так уж много времени, чтобы… Они удивлённо посмотрели на Джинни. — Что? Вы хотели, чтобы я притворялась, будто не знаю, что мой брат заправляет целым подпольным восстанием и планирует успеть с ним к следующим выборам? — Откуда ты узнала? — Гарри выглядел потрясённым. — Я услышал об этом только перед началом расследования убийства судей. — Оттуда же, откуда знаю ответ на вопрос: «Дорогая, кто из детей это сделал?» — Джинни похлопала его по плечу и покачала головой. — Я весь год об этом знала. Гермиона смеялась, пока Гарри потрясённо смотрел на жену. Он обернулся. — Ты не выглядишь сильно удивлённой. — Гарри наклонил голову. — Ты знала ещё до расследования? — Что Перси участвует в движении? Да. Что он его возглавляет? Начала догадываться в мае. Чего я не ожидала, так это застать Малфоя за переводом древних магических законов, которые могли бы помочь свергнуть Визенгамот. — Что? Гермиона постаралась удержаться от смеха при виде Джинни: та вытаращилась на мужа, который лишь посмеивался, довольный, что наконец-то он знал что-то, о чём не догадывалась его жена. — Малфой говорит и читает как минимум на трёх мёртвых языках. — Гермиона допила сидр и поставила бутылку рядом с креслом. — Он очень помог в подготовке. — Кто бы знал, что мёртвые языки могут пригодиться в борьбе с коррупцией, — прыснула Джинни. — До заседания много времени, и Тиберий найдёт, чем ответить. — Ему будет не до этого. — Джинни ухмыльнулась. — Парвати рассказала, что Рита Скитер больше не будет скрывать нападение в Годриковой Впадине. Это, очевидно, было следствием закулисной сделки с Перси. — Завтра новость о нём будет на первых полосах. Я видела отрывки статьи, и речь в ней не только о Впадине, а о каждом происшествии, которое хотел замолчать Визенгамот. Гермиона присвистнула: — Как уследить за спичкой, когда весь дом в огне? В огне перемен. Сам ужин прошёл в непринуждённой атмосфере: хотя не все присутствовали, дом был наполнен звонким смехом и бойкими разговорами, как это обычно бывало, когда семья Уизли собиралась вместе. Иногда Гермиона скучала по этому шуму и гаму, когда ела в одиночестве. Еда была восхитительная: Гермиона наслаждалась каждым кусочком. После они снова вышли на улицу. Рон разжёг костёр и сел между Гарри и Гермионой. Джинни вернулась из дома с бутылкой сидра в каждой руке. Гермиона отказалась, слишком сытая после ужина, и отдала свою бутылку Рону. — Выбрала, в чём пойдёшь на день рождения Пэнси? — спросила Джинни. — Ты про феерию в стиле Джейн Остин эпохи Регентства? — преувеличенно драматично фыркнула Гермиона, от чего Джинни засмеялась. Пэнси вечно впадала в крайности с организацией вечеринок, но стоило признать: её праздники определённо запоминались гостям. — Что? — недоуменно переспросил Гарри. — Думаю, остановлюсь на образе Энн Эллиот из «Доводов рассудка». Надену что-нибудь простое и светлое. — Гарри и я оденемся как Джейн и мистер Бингли. Это было вполне в их стиле. — Мы кто? — Гарри выглядел искренне озадаченным. Он обернулся к Рону за поддержкой, но тот лишь развёл руками. — Кто они? Джинни прижала палец к его губам. — Тсс, просто согласись. — Ладно? Бедолага Гарри даже не представлял, что ему предстояло. — Спрошу у Лизы, хочет ли она пойти, — сказал Рон больше себе под нос, нежели обращаясь к кому-то. Он едва заметно поморщился. — Хотя она так рассвирепела после завтрака, что я не уверен, будет ли у неё желание присоединиться. — Или что у Пэнси будет желание её увидеть. — Гермиона уже могла представить себе эту картину. — Просто ума не приложу, почему ты с ней. — После пары бутылок сидра Джинни не могла удержать язык за зубами. — Она ужас на крыльях ночи. — Не такая она и кошмарная. — Рон пожал плечами и залпом осушил бутылку. — По крайней мере, я ей нравлюсь. — Это ещё не повод встречаться, твою-то ма… — Не сегодня, — Гарри прижал ладонь к губам Джинни, на что получил сердитый взгляд, а потом и укус. Он отдёрнул руку, поморщившись. — Кажется, я понял, где Лили этого нахваталась. Джинни выглядела страшно довольной собой. Гарри перевёл взгляд на Рона. — Удивительно, что ты идёшь. Ты же не ладишь с Пэнс, и это взаимно. — Все мои друзья там будут. И у меня есть приглашение. — Рон пожал плечами. — Что? — Гермиона не ожидала, что его позовут. — Откуда оно у тебя? — От Перси. Но я всё ещё не понимаю, что он в ней нашёл. Прежде чем Гермиона или Джинни успели что-то сказать, Гарри нетерпеливо дёрнул плечом. — Понимать и не нужно, достаточно отнестись с уважением.

***

Гермиона полагала, что к её возвращению вечером в доме будет царить тишина. Всё оказалось ровно наоборот. Китинг лежала на диване и выглядела неважно. С каждым шагом Гермиону охватывал ужас при мысли о том, что пока её не было, случилось что-то страшное. Тревога улеглась, когда она не заметила ничего необычного. Она подумала: случись что, её бы непременно вызвали. От волнения Гермиону подташнивало. — Всё в порядке? Китинг слабо махнула рукой. Гермиона сделала шаг вправо, и опешила от открывшейся ей картины. Нарцисса и Драко были увлечены оживлённым спором в комнате сразу за гостиной. Обрывки их напряжённого разговора доносились через стеклянные вставки двери, даже несмотря на заглушающие чары. Их спор перерастал в нечто, на что Гермиона и Китинг уже не могли закрыть глаза. Малфой возмущённо жестикулировал, а Нарцисса лишь с пренебрежением отмахивалась от него. — Давно они там? — Уже час. Гермиона вздохнула. Была лишь одна тема, спор о которой мог длиться так долго. Их обсуждение маггловских методов лечения явно не увенчалось успехом, судя по тому, как взвинчен был Малфой. С каждым новым раздражённым вздохом Нарциссы он только терял терпение. Она закатила глаза и махнула рукой, и это стало для него последней каплей. Он сказал что-то, что расшевелило Нарциссу. У Гермионы перехватило дыхание, когда та сделала шаг к сыну. Теперь ей было, что сказать, но Драко ничего не хотел слушать. Он вышел из себя. Следующая его реплика, казалось, расстроила Нарциссу сильнее, чем всё сказанное им раньше. Было ли это случайностью или нет, но заглушающие чары спали, и остаток разговора донёсся до Гермионы и Китинг. — … не просто злюсь. — Голос Малфоя звучал хрипло, и Гермиона вспомнила их недавний спор. — Я, чёрт подери, вне себя и… Он шумно вздохнул, и совсем как в ту ночь, когда они поссорились, всё вдруг изменилось: в считанные секунды его лицо обрело обычное для него бесстрастное выражение. Использовал ли он Окклюменцию снова? — Ладно. — Его голос звучал бесцветно, что уже само по себе настораживало. — Доброй ночи. — Я неоднократно говорила мисс Грейнджер, что это не та схема лечения, которой я бы хотела придерживаться, но ты… — Так уволь её немедленно. — Драко сделал шаг к матери. Его глаза метали молнии, но голос звучал ровно. — Ты теряешь время всех вокруг, но с меня на сегодня хватит. Я пожелал тебе доброй ночи. Заметно расстроенная, Нарцисса одарила сына взглядом, каким обычно смотрят на капризного ребёнка, и плавной походкой вышла из комнаты. Малфой подошёл к столу, но не сел за него, стоя в раздумьях. Он вздохнул и провёл рукой по волосам: напряжённый, как струна, он одним резким движением смахнул всё со стола. Пергамент и бумаги взмыли в воздух, и Гермиона приросла к месту. Когда последний лист приземлился на пол, Малфой выпрямился, взяв себя в руки, и поднял взгляд. Гермиона и Китинг засуетились: каждая поспешила в свою сторону. Гермиона скрылась на кухне. Её сердце всё ещё колотилось при мысли о разгневанном голосе Малфоя. Китинг было некуда деваться, поэтому она взяла книгу, о которой позабыла из-за всего происходящего, и сделала вид, что читает. Малфой вышел из комнаты, коротко попрощался с Китинг и остановился, увидев Гермиону. — И как я только не догадался, что ты окажешься поблизости, — угрюмо заключил он. Китинг прошмыгнула между ними, прижав книгу к груди. Они оба проводили её взглядами и снова посмотрели друг на друга. Гермиона скрестила руки. — Я только что вернулась после ужина с Уизли. Я не собиралась подслушивать ваш разговор. Она едва сделала пару шагов к выходу, как его голос остановил её. — Разве сегодня у нас не запланировано исследование? — Да, но я уверена, что тебе нужна пауза. Я обычно пеку или перебираю вещи, а в последнее время занялась зельями… — И варишь их по книгам. Малфой определённо пытался начать спор — в его голосе снова не было никаких эмоций. Возможно, ужин в кругу друзей, некого подобия семьи, придал Гермионе сил: внезапно она ощутила сочувствие и снисходительность к его дурному настроению. Она не придала значения его нападкам и приняла твёрдое решение не вступать в спор в ответ. Это было непросто. — Я как раз вспомнила, что мне нужно сварить Ликантропное зелье на следующий месяц для Падмы. — Она повернулась к Драко. — Учитывая обстановку вокруг моего дома, компания мне бы не помешала. Малфой не ответил на это и не уступил ей: по крайней мере, не сразу. Он зашёл издалека. — Где ты берёшь такое количество серебряной пудры для зелья? — Я покупаю всё, что не может покрыть бюджет отделения. Дафна и Блейз достают те ингредиенты, которые я не могу вырастить сама. — Это приличная сумма. — Оно того стоит. — Полагаю, на это уходит вся зарплата за лечение моей матери. — Да, но я занималась этим задолго до работы с ней и продолжу заниматься и после. Оборотням отказывали в элементарных правах и даже обычной вежливости из-за их болезни и несовершенства законов. Получать лекарство было меньшим, чего они заслуживали. — Пока Ликантропное зелье не станет доступным и приемлемым по цене, я буду этим заниматься. Оборотни — прежде всего люди, а каждый человек заслуживает шанса. — Не все пользуются этим шансом с умом. — То, что с ними случилось, не их вина. — Гермиона спрятала руки в карманы джинсов, не зная, куда их деть. Собственное чутьё и близость к Драко склоняли её в сторону, противоположную той, к которой взывали логика и здравый смысл: остаться вне досягаемости. Не вмешиваться. — Они — жертвы обстоятельств, над которыми у них не было никакой силы. Пока положение вещей не изменится, это единственный шанс для них. — Она набралась смелости. — То же касается и твоей матери. — Я сделал то, о чём мы договорились. — Он напрягся. — Я пробовал уже дважды. — Верно. — Их глаза встретились, и Гермиона не сдалась под его напряжённым взглядом. — Может, тебе стоит последовать собственному совету… и не давить так сильно? Повисла тишина. С каждой секундой она становилась всё тягостнее, пока они не отвели взгляды. Разговор оставил чувство неловкости: Гермиона нерешительно качнулась на каблуках. — Мы можем поговорить ещё раз все вместе, когда эмоции улягутся. Малфой хмыкнул. — Это может сработать. А может и нет. Дай ей немного времени подумать над твоими словами, прежде чем мы перейдём к другим вариантам. — К каким это? Ты ещё не убедила её. — Как не убедил её и ты. Но вместе мы могли бы что-нибудь придумать. Он отвернулся, но Гермиона сделала шаг в сторону, чтобы быть в поле его зрения. — Подумай об этом, пока будешь показывать мне, что же делает твои зелья такими особенными.

***

Драко уже бывал в её лаборатории раньше. Гермиона с трудом могла поверить, что с того дня прошло почти два месяца. Многое изменилось… но что-то всё же осталось прежним. Например, его манера вести себя на её территории так удивительно невозмутимо, будто он не покидал этой комнаты со дня своего первого визита. Драко держался уверенно, но не заносчиво: его поведение было уместно и не вызывало у Гермионы раздражения. Он был собран и ясно отдавал себе отчёт в том, что он здесь гость. Высшим проявлением уважения для неё было то, что Драко не трогал ничего вокруг. Она собирала склянки со всеми ингредиентами для Ликантропного зелья, левитируя одну за другой на рабочий стол. От её проницательного взгляда не укрылось, что Малфой знал точное место каждой из них: это говорило не только о его хорошей памяти, но и о живом внимании к деталям и интересу к помещению в целом. Он оглядел её запасы и нахмурился. — Ты сделала перестановку. Драко не спрашивал, зная это наверняка. — Да, пару недель назад. Сложив руки за спиной, он продолжил изучать обстановку вокруг. Его молчание вполне можно было счесть за похвалу. Следующую четверть часа Гермиона наблюдала за его подготовкой к варке. Было ясно, что в этот раз Драко собирался делать всё по-своему. И это было… Слишком поглощённая наблюдением за ним Гермиона не могла подобрать слов. За те долгие годы, что она варила зелья в этой лаборатории, ей стал хорошо знаком весь инвентарь: ей, но не Драко. Как любой добросовестный зельевар, он тщательно проверял каждую мелочь. Он выбрал котёл. Протёр ножи. Расставил ёмкости по размеру. Проверил весы. Начисто отмыл разделочную доску. Ничто не укрылось от его критического взгляда — даже она сама. — Тебе нужно подготовиться. Гермиона ощутила прилив раздражения от его слов, но всё же начала мыть руки, пока Драко продолжал свою проверку. Она оглянулась через плечо и увидела, как он снимает галстук ловкими пальцами. Это в самом деле было разумным решением. Всякое могло случиться. Когда после галстука Драко принялся расстёгивать запонки своей чёрной рубашки, Гермиону бросило в жар. Он закатал сначала правый, а затем левый рукав, открывая взгляду крепкие мышцы. Чешуйчатый цветной дракон вился по предплечью. Сегодня Драко не прятал его. Хотя открывшийся вид, бесспорно, притягивал взгляд, но что действительно привлекало Гермиону, так это спокойное мужество Драко. Глубокий смысл, скрытый за самыми незначительными его поступками. Его непоколебимость. Мастерство. Все эти подтверждения его растущего доверия к ней. Гермиона плеснула в лицо прохладной водой, чтобы прогнать мысль, и легонько похлопала ладонями по щекам, смахивая капли. — Ты готова? — низкий голос Малфоя раздался прямо над её ухом. От неожиданности Гермиона подпрыгнула на месте и, застигнутая врасплох, ударилась коленкой о дверцу шкафа. Она прикусила щеку, чтобы удержать рвущийся стон. — Да. Не обращая внимания на озадаченный взгляд Малфоя, она прошла мимо него к котлу и потёрла коленку, только убедившись, что он этого не заметит. Услышав, как льётся вода, Гермиона приготовила ещё несколько нужных для зелья мелочей. Кран закрылся ровно в то мгновение, когда она положила свою палочку на стол рядом с палочкой Драко и легко коснулась потрёпанной страницы её книги по зельеварению. Малфой подошёл, когда Гермиона читала первый пункт рецепта. Он ловко подхватил книгу со стола и, не глядя, бросил её через плечо. Вложенные в неё заметки разлетелись по всей комнате. Гермиона уставилась на него. — Можно было обойтись и без этого. — Я полагаю, что целью всей этой затеи было показать, как варю зелья я, а я обхожусь без книг. — Он выглядел чересчур довольным собой. — Особенно когда уже выучил рецепт. — Как так вышло, что ты выучил рецепт Ликантропного зелья? — Ты не единственная имела дело с оборотнями. — Малфой поджал губы и взял баночку с серебряной пудрой. — Мы принимали и других омерзительных гостей, помимо Волан-де-Морта. Сивый. — С трудом верю, что он изъявлял желание принять зелье, но, полагаю, от него не было никакого прока, если он не мог контролировать себя. — По спине Гермионы побежали мурашки. — Могу вообразить, как опасен он был для окружающих, учитывая его зверства даже не в полнолуние. — Ты видела его, Грейнджер? Она вспомнила о вое, который слышала почти каждый месяц. Их встреча начинала казаться неизбежной. Оцепенев от ужаса при мысли об этом, Гермиона решила, что, пожалуй, она и впрямь была чересчур беспечна. К этому всё и шло. Она чувствовала это. — Я была вблизи. Сбросила его с Лаванды, но это её не спасло. Лаванда умерла спустя несколько дней от ран, которые не могла исцелить никакая магия. Парвати была безутешна. Хотя Гермиона делила с ними комнату все школьные годы, они не смогли найти общий язык во время учёбы. Её дружба с Парвати зародилась, когда она помогала той собирать сундук погибшей подруги: Гермиона утешала Парвати, пока та плакала на её плече, и наблюдала, с какой заботой она укладывала вещи Лаванды. Всю ночь Гермиона слушала одну за другой истории о девочке, которую знала слишком плохо для такой сильной неприязни, что испытывала к ней. Гермиона искренне жалела, что не узнала Лаванду лучше, когда у неё был шанс. — Я… Малфой смотрел на неё слишком пристально. В это мгновение всё встало на свои места. — Давно ты знаешь, что Сивый следит за мной? Что-то в его взгляде изменилось. Она оказалась права. — С момента допроса взломщиков. Я заинтересовался деталью в рассказе одного из них, поэтому надавил на него. Это едва ли вписывалось в рамки закона, но сейчас было явно не время обсуждать нравственную сторону вопроса. Три дня. Ровно столько он переваривал информацию, поджидая удобного момента. В этом был весь Драко, и Гермионе хотелось рассмеяться от одной только мысли об этом. Она бы так и поступила, не скрути её живот от волнения. Она готовилась к спору, которого не случилось. — Думала, ты будешь более многословен. Драко поднял бровь. — То есть? — Я думала, что ты рассердишься. Малфой молчал несколько минут, пока проверял каждый из ингредиентов. Он закончил, только когда счёл результат удовлетворительным. — Хорошо, что мало кто об этом знает. — Невербальным заклинанием он собрал рассыпавшиеся по полу заметки и книгу, которую сбросил со стола, и вернул их на полку. — Эта информация вкупе с расположением твоего дома стала бы опасной не в тех руках. — Знаю, как и то, что пади мои защитные чары, мы бы говорили сейчас совсем о других вещах. Или не говорили вовсе. Малфой никак не отреагировал на её слова, но чем дольше Гермиона размышляла о его реакции, тем больше смысла обретало его поведение раньше: то, как сосредоточенно он изучал её участок, словно стараясь запомнить его весь. Драко хотел удостовериться, что его семья в безопасности — Гермиона не могла винить его за это. — Мы все в равной степени в опасности, особенно в том, что касается Сивого. — На челюсти Малфоя заходили желваки. — Он не брезгует обращать и взрослых, хотя предпочитает всё же детей: чем младше жертва, тем проще промывать мозги. Гермиона сжалась при мысли об этом. — Я предпочитаю учитывать такие факторы в своей работе, а угрозу от него я бы хотел предотвратить раньше, чем нас найдут. — Я не скрывала это. Я… — До недавнего времени это было не моей заботой, но всё изменилось. Гермиона силилась проглотить застрявший в горле ком, буравя взглядом ряд стеклянных банок на столе, но Малфой продолжил. — Как давно он следит за тобой? — Всё началось через несколько месяцев после его побега из Азкабана. — Ей не было смысла лгать. — В последнее время и впрямь стало хуже. Я слышу его вой почти каждое полнолуние, но он не подходит близко к границам моих чар. Взломщики подобрались ближе, чем удавалось кому-либо прежде, к тому же они шли на кровь Мазерса, так что им просто повезло. — Голдстейна впечатлили твои защитные чары, если хочешь знать. Он считает, что они достаточно крепкие сами по себе, и к ним не добавили ничего, что всерьёз усилило бы их безопасность. — Приятно слышать. — Ей и впрямь стало легче. Малфой отложил серебряную пудру в сторону и осторожно взял следующий ингредиент — мирру. Гермиона же принялась готовить основу для зелья, что обычно не занимало много времени. — Тем летом Сивый был почти любезен в сравнении с тем, каким он стал сейчас. Откровение Малфоя так ошарашило Гермиону, что она чуть не выронила всё из рук. — Я… я слышала рассказы Падмы. Он покусал много людей даже не в полнолуние. — Равно как и во время. Многие не переживают превращение: и магглы, и волшебники. Любой не в том месте и не в то время становился добычей для Сивого и оборотней в плену у него. Гермиона напряглась: она сомневалась, что Падма или кто-то из Мунго знал об этом. — Ещё одно обстоятельство, которое Министерство утаило, чтобы скрыть своё бессилие и неспособность решить проблему, что наводила ужас на людей годами. — Малфой, должно быть, почувствовал её удивление, даже не глядя на неё. — Сивый спятил, как тебе уже известно. Ты наверняка слышала, что оборотни скорее бегут от него, нежели переходят на его сторону. — Почему? — Он больше волк, чем человек. Об этом она знала от выживших после укуса. Сивый будто хотел разорвать их на части: именно такое впечатление оставляли шрамы на их лице, шее и груди. Им удавалось выжить только из-за обращения в волка, но какой боли им это стоило? Гермиона боялась даже представить. — Как собака, почуявшая кровь, он не остановится, пока кто-нибудь не прикончит его. — Драко взвешивал серебряную пудру. Вышло меньше, чем обычно использовала она сама. Гермиона взяла палочку и разожгла небольшой огонь. Оставалось добавить ключевые ингредиенты. Она наблюдала за Малфоем: он выглядел расслабленным, когда проверил весы, отложил пудру и, натянув защитные перчатки, принялся за аконит. — Ты говоришь так, будто это сделаешь ты. — Я не самоубийца, — Малфой бросил на неё напряжённый взгляд и отвернулся. — Оставлю это Поттеру или кому-то столь же безмозглому или отважному. Сомневаюсь, что из этого выйдет хоть какой-то толк. Сивого арестуют, и это будет впустую. Только Убивающее положит этому конец. — Уверена, ты справишься с Убивающим. Повисла тишина. Драко отмерял нужное количества аконита. Было слышно только потрескивание огня под котлом и стук ножа о доску. Драко нарезал листья и взялся за гроздовник. — По правде говоря, я не могу. Голос Малфоя звучал так буднично, будто они обсуждали погоду: почти скучающий, небрежный тон. Гермиона уставилась на него, пока Драко взвешивал гроздовник: получилось заметно больше, чем того требовал рецепт. — Убавь огонь, Грейнджер, иначе всё сгорит. Она послушалась и вернулась к разговору после паузы. — А раньше? — Никогда, — твёрдо ответил он, не отрываясь от своего занятия. — А ты? — Нет, но я не аврор. По закону… — Полагаю, с каждым разом становится проще, но в первый раз, когда ты произносишь заклинание, нужно действительно хотеть убить. Оно требует от волшебника чистой ненависти, которую я, несмотря на своё прошлое, никогда не мог в себе взрастить. — Малфой выпрямился во весь рост. — Подвинься, чтобы я смог заняться зельем. Гермиона отошла, молча глядя на него. Пока Малфой был занят у котла, она задумалась над его словами. Она всегда была уверена в обратном: считала, что когда-то в прошлом ему всё же пришлось произнести Убивающее. Это заблуждение только подтверждало, что несмотря на все её размышления, ей только предстояло понять Драко до конца. Она была в самом начале пути. Теперь Гермиона начала осознавать: не было нужды спешить разгадать эту тайну. Каждая сторона Драко, которая открывалась ей, лишь распаляла любопытство. Он очаровывал совсем как ночное небо: загадочное, поразительно хрупкое и вместе с тем пугающее. Гермиона рассматривала черты его лица, любуясь тем, как сконцентрирован он был на работе, и в животе разлилось уже привычное чувство волнения. Оставив попытки перебороть его, она могла думать только о том, что хочет узнать Драко ближе. Заглянуть вглубь. Добраться до сути. Малфой бесспорно был головоломкой, но её хотелось разгадать. Он был скрытным и порой выводил из себя, но всё же оставался уязвимым к трудностям. Мог меняться к лучшему, как и любой человек. Гермионе хотелось узнать не столько, что он представляет из себя как профессионал, каков его образ, сколько узнать больше о том, какой он человек. Мужчина. Что ему нравилось? Каким он был вне рамок профессии и долга перед семьёй? Его репутация, история семьи, черты характера делали Драко тем, кем он был, и всё же его личность была куда больше. В нём было всё это и что-то… — Удивительно, что ты не задала ещё ни одного вопроса. — Например, почему ты уменьшил количество пудры, но добавил ещё мирры и гроздовника? — Гермиона смотрела на него поверх котла. — Я набралась терпения. Иногда я способна на это. — Вот как? — Малфой задержал на ней взгляд на мгновение дольше и кашлянул. — Если аконита или серебряной пудры недостаточно, зелье сработает не за счёт одного только аконита: они вступят в реакцию. Стоит переборщить или, наборот, добавить слишком мало пудры, и оно будет испорчено. Я определил вплоть до грамма, каково минимальное количество пудры, с которым зелье будет эффективно. Потребовалось больше гроздовника, чтобы стабилизировать состав. Теперь не нужно варить зелье так долго, но этапы осадки и созревания остались без изменений. — Кто тебя этому научил? Гермиона сомневалась, что ему было до экспериментов в школе, пока вокруг бушевали убийства, погромы и война. — Я целое лето провёл вместе со Снейпом. Многое узнал от него. — Он учил тебя? — Да, до возвращения в Хогвартс. Почти весь тот год я был сам по себе. Варил зелья. Гермиона задумалась: не стала ли отстранённость привычкой для Драко? Смог ли он снова сблизиться с кем-то? Она решила не погружаться в эти мысли. Они работали в тишине, точнее Малфой работал в тишине. Он добавлял ингредиент за ингредиентом в том порядке, который Гермиона помнила по книгам — цвета зелья менялись в соответствии с каждым этапом, — но делал это с лёгкостью, которой она не обладала. Непринуждённо. Было любопытно наблюдать за ним: он точно знал, насколько медленно нужно помешивать зелье, когда произнести заклинание, а когда просто отложить палочку и оставить зелье. — Чем ты занимаешься, пока ждёшь? Гермиона смутилась: — Варю ещё одну порцию в другом котле. — У тебя пять котлов, подходящих по размеру для зелья. — Малфой с сомнением посмотрел на неё. — Процесс займёт несколько часов. — Ты сам спросил. — Гермиона пожала плечами и сделала шаг назад. — У Падмы есть десять оборотней, которым не хватает зелья. Раньше их было больше, но Тео предложил помощь. Все зельевары, которых я консультирую, тоже вызвались помочь и присылают несколько пузырьков. Я варю только недостающую часть. — Такого объёма хватит на семьдесят порций, а вызревание займёт минимум две недели. — Обычно я выделяю на это весь день, а не варю так поздно вечером. — Это работа не для одного человека, Грейнджер. — Я вполне неплохо справляюсь сама. — Любопытно. Она не могла понять выражение его лица, хотя иногда ей это и удавалось. — Помнится, тебе было что сказать, когда я поделился похожими взглядами. — Это дру… Гермиона замолчала, когда Драко повернулся к ней спиной, вновь сосредотачиваясь на зелье. Она поступила так же. Лишь изредка обмениваясь короткими фразами, они варили до глубокой ночи. Хотя Драко и изменил рецепт, каждый флакон выглядел ровно так же, как и те, что варила она сама. Когда Гермиона перелила последнюю порцию и убрала её на полку для созревания, она обернулась и увидела, что Малфой ушёл. Она решила, что он отправился домой, чтобы отдохнуть, но заметила свет в теплице. Он звал её, точно маяк. Звал её к нему. Малфой стоял у окна, вглядываясь в кромешную тьму: Гермиона с трудом могла разглядеть, как раскачиваются деревья. Вечером ветер усилился. Она встала рядом, но подняла взгляд на тёмное небо, на котором не было видно ни луны, ни звёзд. — Всё готово? — Да, — тихо ответила Гермиона, поворачиваясь к нему. — Спасибо за помощь. Тебе не обязательно было… — Ты будешь и дальше варить по книгам, верно? — Ликантропное зелье? Да. — Гермиона улыбнулась краешком губ. — В этом вся я. Но твои изменения помогут мне в будущем. Я определённо узнала что-то новое. — Как и я. Малфой посмотрел на неё. Только в его взгляде промелькнуло замешательство, в остальном он выглядел решительно. — Как ни трудно в это поверить, но мне не занимать терпения. Гермиона нахмурилась. — Я… — Я уже говорил, что не готов. — Он повернулся к ней. — Поэтому позволю тебе и дальше бороться и обдумывать, к чему же всё идёт между нами. Я понял, что это твой подход. Он слегка прищурился и подошёл ближе. Гермиона не двигалась. Не дышала. — Но я не стану обманывать себя, потакая твоей фантазии, будто между нами нет ровным счётом ничего. Вдалеке раздался гром. Малфой дождался, когда он утихнет. Гермиона молча смотрела на него, осознавая сказанное. — Я ни о чём не прошу. Ты можешь уйти или… остаться. — Он сделал вдох, и только тогда вздохнула Гермиона. — Тебе решать. Её первым порывом было сбежать куда-нибудь — куда угодно — так быстро, как только могли унести её ноги. Может, тогда она смогла бы полностью осознать всё, что уже обретало очертания; может, это не было бы так… И вдруг она почувствовала: Драко тянулся к ней. Его пальцы едва касались подушечек её пальцев: и в это мгновение закончился воздух, горячая искра готова была ярко вспыхнуть. Жажда влекла её, голова кружилась от волнения. Перед ней стоял мужчина, который ждал её внимания. Который хотел, чтобы его услышали. Сердце Гермионы билось в ритме чего-то, для чего ещё не было названия: что нельзя было разгадать, но от чего нельзя было и отмахнуться, выбросить это из головы. Чего-то, чему можно было только покориться. Рука Малфоя едва ощутимо дрогнула: Гермиона чувствовала, что он колебался, но даже в этом его движении было упрямое упорство. После он отстранился. Мысли обгоняли одна другую, но Гермиона выдохнула. Её тревога утихла. — Я останусь. Не отрывая взгляда от Драко, она робко переплела их руки — палец за пальцем. Его ладонь согревала её. В ожидании дождя всё замерло, и не осталось ничего, кроме её бьющегося сердца и тепла их тесно переплетённых ладоней. Когда небеса разразились ливнем, вся природа жадно вздохнула. Гермиона и Драко стояли рядом, не размыкая рук.

От бурь деревья только крепнут.

Долли Партон