Глава 24. Ход времени

26 июля 2011 Часы. Они не только несут в себе декоративную функцию, но и служат напоминанием скоротечности времени. Будучи вечно в движении, они отмеряют его ход самым загадочным образом. С каждым движением стрелки секунды превращались в минуты, те перетекали в часы, непрестанно устремляясь вперёд, пока Гермиона и Драко наблюдали за грозой. Сначала они стояли у окна, а потом устроились на диване. Беспорядочный стук капель дождя по стеклу не останавливался ни на мгновение. Когда Гермиона взглянула на часы, они показывали десять минут пятого: хрупкий час на стыке ночи и нового дня. Только тогда Драко в первый раз отпустил её ладонь. Драко. Твёрдость его слов. Тепло руки в её ладони. Все крохотные мгновения и незначительные на первый взгляд действия столкнулись в ослепительном вихре, и там, где не было ровным счётом ничего, из крохотного зёрнышка симпатии родилось нечто большее. Как Гермиона ни старалась отрицать, как ни пыталась закрыть глаза на их растущую близость, перемена её чувств случилась незаметно для неё самой: совсем как одна глава книги плавно сменяется другой. Так же естественно, как течёт сама жизнь. В поместье было темно и тихо, пока буря за окном лишь разыгрывалась всё сильнее, не затихая ни на секунду. Дождь. Ветер. Гром. Молния. Это было умиротворяющее зрелище, но вместе с тем тревожное; завораживающее, но при этом совершенно обыденное. В таких же противоречивых чувствах пребывала и сама Гермиона, когда откинулась спиной на дверь в гостевой комнате поместья. В такой час не было смысла ложиться спать, а браться за повседневные дела — слишком рано. Они с Драко условились, что примут душ и встретятся в его кабинете, чтобы поговорить. Спустя полчаса Гермиона с ещё влажными волосами зашла в комнату. В руках она держала зелье, которое должно было взбодрить их обоих на весь предстоящий день. Драко ждал её с чаем и принял зелье без возражений. Ни того, ни другого Гермиона от него не ожидала. Они выпили каждый свою порцию и сели по разным углам дивана. Гермиона почувствовала себя лучше: от зелья мигом прояснилась голова, а усталость как рукой сняло. Ей удалось перехитрить своё тело, будто всю прошлую ночь она крепко спала. Повернувшись к Малфою и согнув ногу в колене, Гермиона обеими руками обхватила парящую в воздухе чашку. Чёрный чай и немного молока. Простой, но вкусный напиток. Пока Гермиона наслаждалась им, от её взгляда не ускользнуло, что после душа волосы Драко всё ещё оставались влажными, а сам он больше не был в чёрном с головы до ног. Было слышно только, как дождь барабанил по крыше, а время от времени раздавались раскаты грома. Молния то и дело освещала залитый тусклым светом кабинет. Тишина казалась уютной, но в ней чувствовалось то искрящее напряжение, что было между ними. Гермиона с трудом могла описать его, но это и не требовалось. Ей было спокойно. Как и всегда рядом с ним. Откинувшись на подушки, Драко выглядел совершенно расслабленным: он скрестил ноги и положил руку на спинку дивана. Гермиона искала в его лице или позе хотя бы намёк на волнение, но его не было. Невозмутимый, он медленно пил чай, словно весь мир вокруг — и сама Гермиона — ничуть не отвлекали его. Гермиона уже давно держала пустую чашку в руках, когда он поставил свою на столик. Драко нарушил тишину, усмехнувшись: — Выглядишь так, будто тебе не терпится заговорить. Он снова принял непринуждённую позу и повернулся к ней. Его губы тронула любопытная улыбка. Он не отрываясь смотрел на неё. — Вообще-то нет, — Гермиона с преувеличенным интересом разглядывала свои ногти, но всё ещё ощущала на себе его взгляд. Она опустила ладони и посмотрела на Драко, приготовившись говорить начистоту. — Не знаю, что сказать и как вообще начать… всё это. — Можешь начать с малого. Не сводя с неё глаз, Драко похлопал по дивану прямо рядом с собой: один раз, другой. Это был смелый жест: приглашение, которое поначалу озадачило Гермиону, но от которого её бросило в жар, а кровь предательски прилила к щекам, как только она сообразила, в чём дело. Садись ближе. Она снова разрывалась между разумным и иррациональным; как маятник раскачивается из стороны в сторону, так и Гермиона сомневалась, остаться ли на месте или придвинуться ближе. Решившись, она медленно скользнула по дивану туда, где лежала ладонь Драко. Ближе и быть не могло. Драко снова положил руку на спинку дивана сразу за её головой. Вторая осталась на подлокотнике: было ли это продиктовано удобством? В этом положении обзор Гермионы был ограничен, но такая близость к Драко давала ей шанс увидеть то, что было незаметно на первый взгляд. Прочувствовать. — Так лучше? Куда уж там. Драко был гладко выбрит, его светлые волосы расчёсаны. Гермиону притягивали в нём самые незначительные детали: за всё время она уже привыкла к этому. От Драко пахло свежестью: тонким древесным ароматом, который опьянял её в такой близи. Но в этом не было ничего особенного. Чистый пустяк. Гермиону не оставляло равнодушной кое-что другое. Жар. Драко, казалось, излучал тепло. Гермиона списала всё на исходящую от него энергию, что невольно влияла и на неё саму. Она провела напряжёнными ладонями по бёдрам, коснулась коленей и сжала руки в кулаки. Ей было никак не совладать с чувствами. Их близость друг к другу. Шторм за окном. Уединённость его кабинета. Гермиона подумала о том, чтобы сделать глоток успокаивающего зелья, только бы усмирить сжавшийся от волнения желудок, и тут же почувствовала себя глупо. Вся обстановка вокруг них, время суток и сама атмосфера были не так непривычны для Гермионы, как тихая настойчивость каждого действия Драко. Но так ли уж неожиданна она была? Гермиона наконец осознала, что её тянуло к нему. Она старательно сопротивлялась, отказывалась даже назвать это чувство, и всё же оно росло несмотря ни на что. С ужасающей её скоростью. Интерес Драко к ней был непостижим, недоступен её логике; он изумлял её, когда она вспоминала, как непросто им было найти общий язык, не упоминая даже об их прошлом. Тот факт, что сейчас они оба стояли на пороге чего-то большего, определённо подтверждал, что у вселенной было чувство юмора. Как, когда, каким образом это случилось с ними? Что она упустила? Гермиона вынуждена была признать, что многое укрылось от её внимания, если вспомнить прошедшие несколько часов. Это осознание стало ударом по её эго: она недоумевала, как могла упустить из виду намерения Драко, и старательно припоминала все разговоры, мгновения, случайные касания, силясь понять, когда же всё началось. Ей нужен будет весь день, чтобы обдумать это. Нет, целая неделя. — Над чем мы хотели поработать вечером? — голос Драко звучал глубоко и многозначительно, отчего низ её живота скрутило от волнения. — Я не проверяла расписание. А что? — С сегодняшнего дня нам нужно выделить время в нашем расписании, если оно у тебя найдётся. — Гермиона посмотрела на него с недоумением, и Драко пояснил: — Чтобы говорить о чём-то кроме работы. — А. Узнать друг друга получше. — Да. — Ладно, — смешок сорвался с губ Гермионы раньше, чем она смогла сдержать его. — Но если ты предложишь поговорить с тобой за бокалом вина, я могу решить, что это свидание. — Не совсем, — Драко положил руку на своё бедро, постукивая пальцами: жест, который, как уже знала Гермиона, указывал на то, что он старался скрыть смущение. — Я бы назвал это своего рода подготовкой к нему. — Подготовка к свиданию? — Гермиона нахмурилась, задумавшись. Её губы сжались в плотную линию. — Я не хрупкий цветочек, а ухаживание так отдаёт Викторианской эпохой, что… Драко вдруг застыл и, заметив это, Гермиона замерла. — Ох, ты это серьёзно. — Да. Гермиона постаралась отбросить предрассудки и поразмыслить над этой идеей. Это была возможность узнать потенциального партнёра получше и решить, готовы ли они оба к чему-то большему. Она и Драко могли бы убедиться, простирается ли их интерес друг к другу глубже того, что лежит на поверхности. Есть ли у них шанс. Я хочу только настоящих и искренних чувств. Его слова эхом отдались в её памяти. Когда Гермиона подумала немного, то решила, что идея не лишена смысла. — Я не уверена, что именно ты имеешь в виду. — Гермиона выпрямилась, всё ещё находясь в раздумьях. — Есть ли какое-то официальное… — Нет ничего официального. Только то, что мы сами решим и выберем для себя. Драко осторожно накрыл её руку своей — сдержанный, осторожный жест. Гермиона раскрыла ладонь и переплела их пальцы. За окном громыхала буря. Их руки тёплым грузом лежали на бедре Гермионы. Ей хотелось сконцентрироваться и собраться с мыслями. — Мне нужно перечитать мой договор с твоей матерью и проверить, что… — Перечитай, если хочешь, но я уже внимательно всё изучил. Гермиона изумлённо уставилась на него, и Драко перевёл взгляд на их ладони. — Прямо сейчас мы не нарушаем ни один из пунктов договора. — Когда ты проверил его? Драко промолчал, переведя взгляд на книги в шкафу напротив. В его действиях не было случайностей, и Гермиона всё больше раздражалась, обнаруживая, сколько подсказок находились прямо у неё под носом всё это время. Она упустила их все. Размышляя об их отношениях, она не могла назвать точный момент, когда школьная неприязнь превратилась в равнодушие, а оно, в свою очередь, затем приняло совершенно неожиданный облик. Гермиона не стала давить, требуя ответа, что было проявлением терпения, о существовании которого она даже не подозревала. Возможно оно распространялось только на её тягу к постижению нового. Мысли в голове обгоняли одна другую: Гермиона обдумывала, что мог бы ответить Драко на все её бесчисленные «как?» и «почему?». Какая-то её часть рвалась узнать всё, расспросить его, но она благоразумно сдержалась. Он явно не был настроен обсуждать это, а Гермиона — услышать ответы на свои вопросы. — И всё же профессиональная этика не подразумевает… — Разумеется, — Драко мягко перебил её, будто стремясь не допустить спора. — Если мы решимся на что-то большее в будущем, нам нужно будет вернуться к этому разговору ещё раз. Пока же у меня нет опасений, что это помешает лечению моей матери. — Конечно не помешает. Ничего не изменится. — Гермиона коснулась всё ещё влажных волос, собранных в пучок. — И мы продолжим работать над переводами, как и раньше, независимо от наших встреч. Ей и впрямь стоило подыскать слово получше. Пальцы Драко дрогнули в её руке, и он сжал её ладонь сильнее: — Мы обязательно обсудим остальное, но не прямо сейчас. Гермиона была согласна с ним, но всё же… Она постаралась успокоиться, как и чуть раньше в оранжерее, но вдруг неожиданная мысль возникла в голове. — Что насчёт твоей матери? — Что насчёт неё? — откликнулся Драко задумчиво. — Нужно ли рассказать ей? — Гермиона предпочла бы избежать этого разговора, но он надвигался так же неумолимо, как и степной пожар. Она могла только представить, как он разгорелся бы, узнай об их отношениях Нарцисса. — Хочешь ты этого или нет, но у неё есть ожидания от тебя, и она рассчитывает, что ты их выполнишь. Думаю, она относится ко мне с уважением, но едва ли я ей нравлюсь. Тем более она вряд ли считает меня подходящей… — Не ей решать, — голос Драко звучал так твёрдо, что оставалось только согласиться с ним. Он всё ещё был совершенно невозмутимым. — Я сказал ей всё, что думаю об этом, если ты помнишь. — Да, помню. Гермиона перешла к другому волнующему её вопросу. — А Скорпиус? Наши друзья? — Положа руку на сердце, Гермиона могла продолжить этот список, но для некоторых своих опасений ей было ещё не подобрать слов. — Я предлагаю не делать из этого тайну, но и не рассказывать всем, пока не будем уверены. — Никаких тайн. — Если кто-то и узнает, ничего страшного. Мы не будем скрываться, но я бы хотела, чтобы это осталось между нами, — Гермиона рассеянно поглаживала ладонь Драко. — То же касается и Скорпиуса. Больше всего я волнуюсь за него. Не прошло и года… Я просто… Мы не знаем, о чём он думает и что почувствует. Он слишком продвинулся вперёд, а такие новости могут сильно отбросить его к началу. Я бы не хотела, чтобы… — Я согласен, — Драко потянул их сплетённые ладони и положил на свою ногу. — Он всегда был и будет моим главным приоритетом во всём, что я делаю. Поэтому ты можешь размышлять столько, сколько тебе потребуется, чтобы принять решение. — Тебе стоит поступить так же. — Я уже всё обдумал. Гермиона несколько раз растерянно моргнула; её мысли неслись так же стремительно, как билось её сердце. Она вздрогнула, когда раздался очередной раскат грома, а молния осветила всё вокруг. Их разговор пугал её куда сильнее, чем непогода за окном. Ей нужно было отстраниться, глубоко вдохнуть, но будучи не в силах это сделать, Гермиона осталась неподвижна. Молчалива. Задумчива. — К слову о Скорпиусе. Статья Скитер не вышла в утреннем выпуске «Пророка». Предполагаю, что её опубликуют вечером для большего эффекта, к самому концу рабочего дня. Но у меня будет небольшой перерыв между встречами, и ты могла бы привести его ко мне. На первый взгляд в его предложении не было ничего особенного, но Гермиона знала, как много это значило для него и сколько требовало доверия к ней. — На обед? — Да. Хочу загладить свою вину за то, что вчера за завтраком мне пришлось уйти раньше. Он выглядел расстроенным. На лице Гермионы появилась улыбка, когда она вспомнила, с каким энтузиазмом Скорпиус протягивал овощи отцу. Она угасла, когда перед глазами возник образ огорчённого малыша: он всего лишь ждал, что папа вернётся к нему. Тедди изо всех сил отвлекал Скорпиуса, но тот выглядел поникшим до конца дня. — Так и было, но он будет рад увидеть, где ты работаешь. Если не возражаешь, я загляну в теплицу к Невиллу. Думаю, Скорпиусу будет любопытно посмотреть. — Определённо. Он коротко улыбнулся, и черты его лица смягчились на мгновение: именно с таким же выражением он наблюдал за тем, как Скорпиус приветствовал свой маленький кактус. Снова повисла пауза, и в ней рождалось что-то, похожее на настоящую близость. Гермиона силилась подобрать слово, но подходящего не находилось. Она порывалась сказать что-то ещё, но губы оставались неподвижными. Постепенно все беспокойные мысли отступили, растворившись в окутывающем Гермиону тепле Драко. Все, кроме одной. — И раз уж мы обсуждаем наши отношения, Драко, ты мог бы называть меня Гермионой. — Мог бы, — Драко склонил голову, словно обдумывая её слова, — но мне больше нравится Грейнджер. Она с улыбкой отвернулась и бросила взгляд на часы. — Мне пора готовить завтрак. Готовка помогала ей отвлечься от всяких пустяков и сосредоточиться на своих мыслях. Она расслаблялась, когда смешивала ингредиенты и приправы, создавая идеальный баланс вкуса. Пока овощные фриттаты для Нарциссы обжаривались, и Гермиона взялась за завтрак для себя и Скорпиуса, она украдкой посмотрела на Драко. Как и всегда, он отгадывал кроссворд. На нём были неизменные очки на самом кончике носа, а в руках он держал свою скрипучую ручку. Все тщательно обдуманные вопросы вновь поднялись в её душе с новой силой. Ей хотелось разубедить себя во всём, о чём они договорились этим утром, но каждый новый взгляд на Драко умерял её пыл. Не было повода для беспокойства. Это был чистой воды эксперимент. Проба. Совсем как та, что берёт садовод, чтобы узнать физические, химические и биологические характеристики почвы и определить, пригодна ли она для растений. Время и разговоры — вещи, которые они оба ценили и которые всегда были в недостатке. — Ты так задумалась, что сожжёшь омлет. И… так оно и вышло. Гермиона раздражённо взмахнула палочкой, чтобы убрать испорченную еду. Тень улыбки играла на губах Драко, пока он не совладал с собой. Когда Гермиона закончила с готовкой, и тарелки уже стояли на столе, она мельком взглянула на кроссворд, тут же озвучив пропуск, который заметила: семь по вертикали — Ренуар. Драко отложил ручку и повернулся. Они оказались лицом к лицу. Драко наклонился почти вплотную к ней: — Я знаю. Звук открывающейся двери заставил их обоих отстраниться. Время вновь возобновило свой бег.

***

Сакс вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь с мрачным выражением лица. — Она не в духе. Вероятно, настроение Нарциссы так и не улучшилось с самого утра. Вчерашний спор между ней и Драко вылился в молчаливое противостояние: они игнорировали друг друга за столом. На удивление, Скорпиус, казалось, не заметил ровным счётом ничего. Возможно, дело было в том, что уровень его близости с Нарциссой стремился к нулю. Он спокойно ел, сидя между Гермионой и Малфоем на своём новом стульчике, но ровно до того момента, пока Нарцисса не пересела так, чтобы оказаться прямо напротив них: в ту же секунду за столом воцарилась неловкая тишина. Закончив завтракать, Скорпиус неуклюже поклонился Нарциссе и повернулся к Гермионе, чтобы она поправила ему воротничок. После он посмотрел на отца и ответил согласием на единственный вопрос, который тот задал ему жестом. Как только Скорпиус вышел из комнаты, любая надежда на спокойную беседу потерпела крах. Драко извинился и поспешил на работу, задержав взгляд на Гермионе. Если Нарцисса и заметила, что что-то пошло не так, она промолчала, высказав о сыне всё, что накипело на душе, как только тот ушёл. Гермиона молча слушала её. Так было проще. Из-за того, что Нарцисса стала всё чаще забывать некоторые детали, Гермиона решила повторить исследования, которые проводила четыре месяца назад. Пришло время проверить динамику. — Есть ли у неё планы на сегодня? — Гермиона держала в руке пергамент с результатами предыдущего теста и пустой бланк для новых. — Нет. Это было к лучшему, учитывая дурное настроение её пациентки. Исследования тянулись вдвое дольше обычного: Нарцисса неохотно выполняла задания. Гермиона стойко держалась на протяжении всех тестов, но начала терять терпение, когда её подопечная ненароком трансгрессировала на другой конец комнаты в самом конце их сессии. Гермиона позвала Сакс и убедила Нарциссу дать той проверить, нет ли признаков расщепления. Их, к счастью, не обнаружилось. Когда Нарцисса выпила четверть флакона Успокаивающей настойки и уснула, обе целительницы вздохнули с облегчением. — Спасибо вам, Сакс. — Это вам спасибо, — пусть нерешительно, но твёрдо ответила та. — Со всеми чёрными и белыми полосами, что случались в прошлые месяцы, не знаю, как бы мы с Китинг справились, не приди вы на помощь с лечением. — Из нас и впрямь получилась команда, — Гермиона с улыбкой положила ладонь на плечо целительницы. — Мне нужно забрать ингредиенты для пробного зелья. Если она проснётся к обеду, еда уже готова. Мне нужно… — Дальше я справлюсь. Гермиона кивнула и вышла. Картину, которую она застала в гостиной, иначе как странной, было не описать. Кактус переставили с его привычного места — подставки около окна — на кофейный столик, который стоял напротив дивана, где расположились Скорпиус и Кэтрин. Они сидели лицом к лицу, поджав под себя одну ногу так, что вторая свободно стояла на полу или, в случае Скорпиуса, просто свисала. Кэтрин спрашивала у него слова из книги для обучения языку жестов, а Скорпиус отвечал ей, показывая всё руками. — Какой сегодня день? Он замешкался, нахмурившись. На его лице появилось задумчивое выражение, так хорошо знакомое Гермионе. Его брови были сведены, лоб наморщен, а кончик языка рассеянно выглядывал между губ. Он смог вспомнить слово без подсказки, и Кэтрин похвалила его за то, что он справился. Гермиона искренне радовалась тому, как быстро Скорпиус научился этому способу общения. Ему ещё предстоял долгий путь: он только начал делать первые успехи, но этот этап, казалось, длился годы, а не месяцы. Гермиона втайне признавалась себе, что совсем не скучала по тому отстранённому мальчику, которого впервые встретила в офисе Тео в марте и который едва сдерживал слёзы. Гермиона переживала за него, но совсем не жалела, что эта версия испарилась. Она с любопытством ждала, как Скорпиус раскроется дальше. Она хотела увидеть, как он будет расти. Меняться. Расцветать. Скорпиус помахал ей рукой и немного подвинулся, чтобы Гермиона заняла место на диване ровно посередине. Он повернулся к ней, терпеливо ожидая нового вопроса. — Как ты дашь знать, если что-то пошло не так? — Скорпиус показал правильный жест. — Молодец! От похвалы его щёки покрылись румянцем. — Мы хотели дождаться вас, — Кэтрин заёрзала на диване, — но быстро закончили уроки, а он решил повторить всё, что уже выучил. Он пытается найти особенный жест для вас, мисс Грейнджер. Скорпиус никак не мог подобрать жест для слова, которым мог бы назвать Гермиону, когда хотел сказать, что волнуется за неё. Кэтрин решила помочь ему. Гермиона даже и представить не могла, что они занимались этим. Настроение Скорпиуса сразу же испортилось, когда его тайна раскрылась, и он начал беспокойно возиться на месте. Но это продлилось недолго — Гермиона состроила ему рожицу, и мальчик перестал хмуриться. Когда она протянула ему обе ладони, на лице Скорпиуса появилось застенчивое выражение. — Не торопись, Скорпиус. Тебе некуда спешить. — Гермиона не хотела быть ещё одной причиной его тревоги. Несомненно, роль, которую играла Гермиона в его жизни, важна, но Скорпиус должен был сам дать этому определение. — Как бы ты ни решил меня называть, это будет прекрасный выбор, и он понравится мне, потому что его сделал ты. Скорпиус покраснел, сжав её пальцы, и больше не отпустил руку. — Мистер Малфой поделился вашими планами, — Кэтрин нарушила тишину, привлекая внимание их обоих. — Я подумывала переодеть его во что-то более удобное, но он захотел только сменить бабочку. — Тебе очень идёт. Скорпиус выглядел довольным своим решением: на нём была зелёная бабочка с затейливым узором пейсли. — Кстати о планах, нам уже пора идти. Скорпиус, пожалуйста, верни кактус на место. Он послушался, но сначала дал Гермионе попрощаться с растением, чего не предложил Кэтрин, лишь одарив её подозрительным взглядом, прежде чем разместить кактус на подставке. — Что стряслось? — Гермиона удивлённо подняла бровь. — Если честно, мне показалось, что кактус нужно полить. Начало истории звучало не особенно оптимистично, но Гермиона молча слушала. — Я только и успела, что поднять палочку, как Скорпиус бросился мне наперерез. Он ещё раз недоверчиво покосился на неё. Гермиона кашлянула, стараясь скрыть смех. — Боюсь, что теперь я совсем потеряла его доверие. — Мы строго придерживаемся графика полива. Мне стоило предупредить об этом. — Скорпиус снова подошёл к ней, встав рядом. Гермиона улыбнулась и положила ладонь на его макушку. — Он очень ревностно относится к своему маленькому другу. Скорпиус согласно кивнул. — Этот урок я усвоила. — Когда у него начинаются занятия после обеда? — Сегодня? В два часа. У них была уйма времени: часы показывали половину одиннадцатого. Когда Кэтрин ушла, Гермиона приготовила обед и наложила чары, чтобы еда оставалась тёплой. Она сложила с собой и кое-что для перекуса, на случай если Скорпиус станет привередничать. Он помогал ей, стоя на табуретке, которую она трансфигурировала специально для него, и пробовал нарезанную морковку. Гермиона предложила ему хумус, который Скорпиус никогда раньше не ел, и он совсем не оценил вкус, а точнее, текстуру, судя по сморщенному лицу. Гермиона мысленно добавила ещё одну строчку к растущему списку продуктов, которые Скорпиус не жаловал. — Ты готов? Скорпиус молча взял её за руку в качестве ответа и спрыгнул с табуретки. Они направились к камину. Первой остановкой на их пути был Невилл, а точнее, его теплица в Магическом Университете, где он преподавал. Летом во дворике было тихо. От общественного камина до теплицы было совсем недалеко, к тому же на небе стали собираться тучи, но Гермиона сбавила шаг, потому что с ней рядом шёл маленький исследователь: Скорпиус смотрел во все глаза. Всё вокруг притягивало его внимание — статуи, фонтаны и высокие деревья, — пока они, наконец, не достигли своей цели. Едва Гермиона услышала звуки классической музыки, которую Невилл включал для растений, она сразу же поняла, что он внутри. Его теплица была куда больше её собственной: Гермиона могла только мечтать о такой же. Здесь было много растений, которые выращивали и в Хогвартсе, а значит, это было совсем не безобидное место. Гермиона остановилась, чтобы подготовить озадаченного Скорпиуса, перед тем, как войти внутрь. — Это для защиты. Она помогла надеть ему перчатки, защитные очки и большие меховые наушники, которые заклинанием изменила так, чтобы они сели по размеру. В этом облачении Скорпиус был похож на очаровательного инопланетянина: его голубые глаза казались ещё больше в защитных очках. Он вытянул руки перед собой, будто не знал до конца, что с ними делать. Пока он привыкал к неуклюжим перчаткам, Гермиона надела свой комплект и снова повернулась к нему. — Не трогай ничего, пока я не разрешу, договорились? Скорпиус послушно кивнул, хотя он всё ещё выглядел сбитым с толку: поверх садовых перчаток на нём были варежки, и он неуклюже сгибал и разгибал пальцы. — Готов? В теплице было тепло и влажно, играла музыка, а растения стояли ровными рядами: всё выглядело таким живым и ярким, что Скорпиус остановился в паре шагов от захлопнувшейся за ними двери. Его глаза расширились от удивления, а рот приоткрылся на выдохе. Гермиона дала ему минутку полюбоваться открывшимся видом и осмотреть всё, что было для него в новинку. — Красиво, правда? Скорпиус разжал свой кулачок в перчатке и крепче взялся за руку Гермионы: он держал её ладонь изо всех сил. Казалось, он хочет дотронуться до растения, что оказалось рядом с ним, но он не потянулся к нему, а просто смотрел. — Давай найдём Невилла. Гермиона осторожно потянула его за собой, внимательно наблюдая за Скорпиусом: он разглядывал всё вокруг себя и совсем не смотрел под ноги. Невилл поливал мандрагоры в самом дальнем углу. — Привет, Гермиона, — он улыбнулся ей, казалось, совсем не удивившись визиту. Он приберёг своё удивление для её спутника: Невилл расплылся в улыбке, когда присел перед мальчиком. — А кто это тут у нас? — Это Скорпиус Малфой. На лице Невилла застыло удивление, которое Гермиона сознательно проигнорировала. — Меня зовут Невилл Лонгботтом, — он протянул руку. — Рад знакомству, Скорпиус. Мальчик вопросительно посмотрел на Гермиону. Что ж, она и впрямь сказала ему ничего не трогать. — Можешь пожать, но только если хочешь. Скорпиус обычно кланялся, но сейчас застенчиво помахал рукой вместо рукопожатия. Он подошёл ближе к Гермионе, готовый в любую секунду спрятаться за неё. Невилл не стал настаивать на своём, поэтому просто улыбнулся мальчику. Вдруг раздался шорох, и внимание Скорпиуса снова привлёк мир вокруг. — Он любит растения. — Их тут предостаточно. Невилл поднялся на ноги, чтобы пропустить Скорпиуса и позволить ему и дальше изучать растения вокруг. Он с интересом оглядывался по сторонам, но продолжил стоять рядом с Гермионой. — Луна тоже здесь. Гермиона и Скорпиус не торопясь пошли следом за Невиллом между рядами, чтобы вдоволь рассмотреть каждое растение, что привлекало внимание мальчика: он замирал почти у каждого из них. Хотя они постоянно останавливались, но уже скоро заметили Луну — это было довольно легко: на ней был ярко-розовый комбинезон и белая рубашка с узором из танцующих арбузов. Она выглядела задумчивой совершенно в своём духе: положив ладонь на подбородок, Луна переводила взгляд с одного растения на другое. Оба они были выше, чем она сама и Гермиона. — Сдаётся мне, что они едва ли друг другу симпатичны. — Луна обернулась, улыбаясь друзьям, и посмотрела на мальчика. — Привет, Гермиона и маленький человечек. Дети любили всё блестящее: вот и Скорпиус оказался очарован Луной. В ней было что-то, что привлекало всех, но в особенности детей — ей никогда не требовалось прикладывать особых усилий для того, чтобы понравиться. Она просто оставалась собой: с диковинной логикой и умением видеть мир так, как никогда не удавалось самой Гермионе. Ей потребовалось много времени, чтобы научиться уважать это в Луне. И у неё получилось. Луна протянула руку Скорпиусу, чтобы провести ему экскурсию, и он снова поднял взгляд на Гермиону, безмолвно спрашивая её разрешения. Она кивнула, и мальчик взял Луну за руку, не в силах отвести от неё взгляд. На его лице застыла смесь смущения и любопытства, что вполне можно было объяснить новизной всей ситуации. — На что посмотрим сначала? — Гермиона хотела было напомнить, что Скорпиус не говорит, но, как и всегда, Луна удивила её, пригласив его пройтись по теплице одним жестом. — Покажешь мне? Держась за руки, они ушли к растениям, остановившись у кустов лаванды. Луна присела рядом со Скорпиусом и начала рассказывать о ней. Гермиона улыбнулась. — Мы будем обсуждать это? — Давай сначала расскажу, зачем я пришла, а потом уже можешь лезть мне в душу. — Так и поступим. Гермиона достала список возможных ингредиентов и трав, которые могли им понадобиться для зелья Драко. Он хотел начать варить пробные варианты в ближайшие недели, чтобы найти тот подходящий связующий компонент, который объединит все части зелья между собой. Теперь, когда Гермиона почти закончила с разбором его обширного исследования, она была готова помочь. Куда большую роль для зелья играла подготовка к варке, нежели сам процесс. Поиск подходящих ингредиентов мог занять месяцы. Задача Гермионы заключалась в том, чтобы найти их и запастись достаточным количеством, если они сработают. — Я отметила те, что у меня уже есть, и те, что мы сами сможем достать. Но вот, держи. Невилл просмотрел список. — У меня есть парочка таких кустов. Тебе нужно растение целиком? — Если сможешь поделиться, будет здорово. Но если нет, то мне подойдёт и черенок. Если, конечно, ты поможешь его подготовить для разведения. — Хорошо, принесу их в выходные. — Отлично. Они стояли в тишине. Скорпиус и Луна ходили по теплице: они то исчезали из вида, то показывались вновь. Скорпиус смотрел по сторонам, но ничего не трогал. Он продолжал держать Луну за руку, а вторую убрал за спину. — Трудно поверить, что это сын Малфоя. — Ты бы удивился, насколько они похожи. — Дафна упоминала, что он не говорит, но это было уже давно. — И не говорит до сих пор. На прошлой неделе он общался с Тедди и, возможно, с Альбусом, так что он, вероятно, разговаривает только с детьми. Мы с Драко обсуждали… — Гермиона заметила немой вопрос — и не один — во взгляде Невилла. — Что? — Ты назвала его Драко. — Не понимаю, почему каждый считает своим долгом отметить, что мы обращаемся друг к др… — Он нравится тебе? — Как человек? Невилл хитро улыбнулся, и Гермиона посмотрела на него с подозрением. — Ты разговаривал с Джинни. — С ней говорила Луна. — У каждого есть мнение на этот счёт, — Гермиона закатила глаза. — Давай, скажи мне своё. — Если отбросить в сторону все детали, я думаю, они просто рады, что тебе кто-то нравится. Хоть кто-то. — Невилл подошёл к другой грядке, внимательно осматривая её, чтобы выбрать тот куст, которым он мог поделиться. Его выбор пал на, пожалуй, лучший из всех. — Что до меня, то я не думаю ничего особенного. Просто жду, что же ты решишь с этим делать. Впустить в своё сердце или отмахнуться. Тот их разговор вылетел у неё из головы. Ровно до этого момента. Луна и Скорпиус ушли совсем далеко. — Никогда не видел, чтобы ты была так увлечена. — Вообще-то я много занимаюсь Тедди и детьми Гарри. Кроме того, Скорпиус здесь случайно. Он любит растения, а мне нужно было заглянуть к тебе, поэтому я решила взять его с собой. — Я имел в виду Малфоя, — Невилл посмотрел на неё. — Гарри рассказал, что после нападения на твой дом ты осталась в поместье. — Это было единственным разумным решением, учитывая, чт… Невилл рассмеялся, обрывая её на полуслове. — Ты на стадии отрицания, Гермиона, и это даже забавно. Продолжай. Ей нечего было отрицать, но она не хотела спорить с ним или объяснять новый этап в их с Драко отношениях, поэтому молча пошла за ним к следующему саженцу. Это было идеальным для Гермионы сценарием — Невилл отдал ей взрослые растения вместо черенков. Обойдя теплицу, они собрали почти всё необходимое из её списка, кроме последних трёх пунктов. Невилл коротко рассказал, как ухаживать за ними, когда заготавливать семена и листья для зелий и как часто собирать плоды. Гермиона делала заметки. Когда они почти закончили, вернулись Луна и Скорпиус. В руках он нёс небольшой букет розовых гвоздик и выглядел воодушевлённым. Казалось, он немного нервничал, но в остальном был расслаблен: совсем как на огороде Гермионы. Обстановка вокруг, свобода заниматься тем, чем хочется, и правильная компания творили с ним чудеса. — Тебе понравилась ваша прогулка? Улыбка была его ответом перед тем, как он восторженно перевёл взгляд на Луну. — Мы прошлись немного, и я рассказала ему о растениях, что тут собраны, и что значат разные цветы. Мне показалось, что ему интересно. Он как будто искал что-то, — Луна улыбнулась Скорпиусу. — Я помогла сорвать несколько цветов, которые ему понравились. Скорпиус вдруг протянул букет Гермионе с тем же настойчивым видом, с каким протягивал собранные им овощи своему отцу. Букет предназначался для неё. Вот что он хотел преподнести ей. Вот что он искал. Гермиона взяла букет и приобняла Скорпиуса в ответ, когда его руки обвили её талию. — Спасибо. Скорпиус помахал Луне. Невилл проводил его и Гермиону, сказав на прощание: — Розовые гвоздики — любопытный выбор. Да, они означают благодарность, но не занятно ли, что такой нежный цветок может значить то же самое, что и колючий кактус? Материнскую любовь.

***

В атриуме, как и всегда, было людно. Скорпиус крепче сжал её руку — знак, что он волновался. Гермиона поморщилась от досады: ей стоило предусмотреть это и воспользоваться частным камином. Скорпиус казался ошарашенным, и она отвела его в сторону от снующих туда-сюда людей, потом вытащила свою палочку и наушники, которые были на нём в теплице. Гермиона отдала ему цветы, чтобы он мог за что-то держаться. Скорпиус несколько раз моргнул, когда она зачаровала наушники так, чтобы они заглушали звуки вокруг. Теперь он выглядел куда более уверенно, увлечённо оглядываясь по сторонам. Его внимание привлёк фонтан Магического Братства — внушительный и поражающий воображение. На бортике сидели сотрудники Министерства: они переговаривались и тайком указывали на Гермиону, пока не заметили рядом с ней Скорпиуса, рассматривающего скульптуры в центре фонтана. Они заулыбались при виде мальчика и начали было ласково говорить что-то ему, но Скорпиус их не слышал. Гермиона шла за ним по пятам. Когда он, засмотревшись, чуть не врезался в двух проходящих мимо служащих, она рассыпалась в извинениях. Не то чтобы в этом была необходимость: Скорпиус очаровывал буквально всех, кто попадался ему по пути. Она задумалась: сочли бы его таким милым, узнай они его фамилию? Узнай они, кто его отец? Может, ничего бы и не изменилось, но это было маловероятно. Людям могло всякое взбрести голову о том, кем она приходится ему… Скорпиус потянулся к фонтану и льющейся воде, и Гермиона придержала его, чтобы он не упал. Его лицо озарила ничем не омрачённая радость, детская непосредственность, которую многие не одобрили бы. Гермиона с отвращением представила, что кто-то мог судить его, не зная о нём ровным счётом ничего. Она сожалела, что раньше и сама поступала так же. Скорпиус посмотрел на неё и, заметив выражение лица, обеспокоенно повернулся к ней. Гермиона улыбнулась ему и коснулась его сведённых бровей указательным пальцем. Он взял её за руку и только после этого спрыгнул с бортика. Несмотря на столпотворение, очередь на проверку палочек двигалась быстро: через пять минут они уже стояли в очереди к лифтам. Скорпиус внимательно оглядывался по сторонам, и Гермиона задумалась, видел ли он хоть когда-нибудь столько людей разом. Не будь Гермиона так сосредоточена на нём, умиляясь тому, как очаровательно Скорпиус выглядел в своих больших наушниках, она бы обязательно заметила, что кто-то подошёл к ним. — Гермиона Грейнджер. Чёрт. — Кормак МакЛагген, — Гермиона медленно выдохнула и обернулась к нему. — Что тебе нужно? — Только представь моё удивление: я возвращаюсь после обеда и вдруг вижу тебя в Министерстве. Сейчас, когда я и не ожидал тебя встретить! Это настораживает в свете всего происходящего. — Всё ещё следишь за мной? — Пока зачинщиков подпольного движения не найдут, я буду… — Мальчиком на побегушках. На его челюсти заходили желваки — свидетельство его растущего раздражения. Он взял себя в руки, и на лице снова появилась его обычная плотоядная усмешка. — Моему дяде будет любопытно, почему ты здесь. — Он ненароком коснулся её руки, и Гермиона сделала осторожный шаг в сторону так, чтобы это не бросилось в глаза. — Можно подумать, что ты здесь по делу. Его слова звучали двусмысленно, но Гермиона не клюнула на удочку. — Странно, что обычный визит к одному из сотрудников Министерства вызывает такое пристальное внимание. — Мой дядя считает иначе. — Я думала, что последний наш с ним разговор дал ему понять, что от меня лучше держаться подальше. — Почему это? — Кормак понизил голос. — Ты угрожала ему, министру и всему Визенгамоту. Ты на виду, Гермиона, и кое-кто ждёт твоего следующего шага. Он сотрёт тебя в порошок, только бы ты больше не привлекала лишнего внимания. — Ума не приложу, почему Верховный чародей тратит время на рядовую целительницу вместо того, чтобы заняться своей работой. Впрочем, некоторые вещи в жизни просто лишены какого бы то ни было смысла. Лифт почти приехал. — Ах да, и я не угрожала ему. Видишь ли, у меня нет ровным счётом никаких полномочий для этого. Я всего лишь упомянула, что каждый, причастный к коррупции, ответит за неё, — она задумчиво дотронулась до подбородка. — Хотя если так подумать, может, ты и прав. Двери открылись, и очередь зашевелилась. Места в лифте было недостаточно для неё и Скорпиуса, поэтому Гермиона решила подождать следующего. МакЛагген, к её разочарованию, не зашёл в лифт. Под видом вежливости, он пропустил ведьму, что была за ним в очереди. Он мило улыбался ей ровно до того момента, как двери захлопнулись. В ту же секунду улыбка исчезла с его лица. Но пока её тень ещё пряталась в уголках губ, Кормак оглянулся и опустил взгляд, удивлённо поднимая брови. Гермиона проследила за его взглядом на Скорпиуса, который… Мерлин. Она никогда не видела его таким. Брови нахмурены, губы плотно сжаты. Ещё никогда прежде он не был так похож на своего отца. Вкупе с наушниками и его раскрасневшимися щеками зрелище было очаровательным. — Как тебя зовут? Взгляд Скорпиуса потемнел, и он сделал шаг вперёд, что так резко контрастировало с тем, как он поприветствовал Невилла. Дети редко ошибались в людях, и реакция Скорпиуса говорила сама за себя. — О, так ты её защитник? Скорпиус сердито нахмурился, почувствовав издёвку в голосе Кормака. Приехал следующий лифт, и Гермиона вошла первой. Она встала спиной к стене и поманила Скорпиуса к себе, положив руки ему на плечи. Он протянул ей букет, который Гермиона приняла, и уже почти улыбнулся, но, заметив взгляд Кормака, снова насупился. Почти все, кто ехали в лифте, вышли на первой его остановке. Не только Кормак отметил выражение лица Скорпиуса. Незнакомец решил нарушить тишину. — А он защищает свою мамочку. Скорпиус не услышал комментарий из-за наушников. Гермиона покачала головой: — Я не его мама. — Чей он? — Любопытство Кормака усилилось. — Не Поттера… К счастью, двери лифта открылись на нужном этаже, и Гермиона со Скорпиусом направились в кабинет Гарри. Гермионе было не обойтись без помощи его секретаря Делорис, чтобы найти офис Драко, и она хотела поскорее разделаться с этим, на случай, если им встретится кто-нибудь ещё вроде Тиберия. Кормак шёл за ними следом. Просто великолепно. Не было смысла ускорять шаг: Кормак мог тут же нагнать их без особого труда. Гермиона остановилась и развернулась к назойливому сопровождающему. Она легонько сжала напряжённое плечо Скорпиуса. — Чем могу помочь, Кормак? Он перевёл взгляд на Скорпиуса. — Чей он, Гермиона? — Ты же не шёл за мной по пятам, только чтобы спросить об этом? Это не твоё дело. — Нет, я шёл за тобой, чтобы проводить вас обоих в кабинет Гарри, если вы направляетесь туда. — Именно, но спасибо, мы обойдёмся без сопровождения. Кормак сделал шаг к ним. — Позволь напомнить, что ты больше не работаешь… — У меня есть значок посетителя, а мою палочку проверили, — Гермиона сверлила его взглядом, но её голос оставался спокойным. — Есть ещё причины, чтобы следить за мной? — Ты должна быть с сопровождающим. — Этим займусь я, спасибо. Холодный, ровный голос раздался позади них. Обернувшись, они увидели Драко: он выглядел таким же уверенным, как звучал его голос, но каждый шаг выдавал его сосредоточенность. На этот раз всё его внимание было сконцентрировано совсем не на Гермионе. А только на Кормаке. — Малфой, — поздоровался тот, когда Драко подошёл к Гермионе. Воцарилась тишина. Драко и Кормак оба выпрямились, чтобы казаться выше. Крупнее. Драко был чуть ниже ростом, но это, казалось, мало его заботило. — Я встретил Гермиону и… — Кормак взглянул на Скорпиуса, который во все глаза смотрел на отца, и поднял взгляд. В его глазах промелькнула догадка. — Это твой… — Я сказал, что займусь этим сам. Голос Драко не допускал никаких возражений. Его вид вторил его тону: мало кому удавалось звучать настолько убедительно. Гермиона постаралась не придавать значения тому, как жар медленно поднимался по её шее и щекам от резких слов Драко. — Гермиона собирается в офис Гарри, поэтому я отведу её. Твой, я полагаю, сын… — Они пришли ко мне. Кормак заморгал в растерянности. — Прошу прощения, — на этот раз Драко обращался не к Кормаку, а к Гермионе. Его голос звучал спокойно и ровно. Она растерялась. Никакого конкретного времени для их встречи не было оговорено… Вдруг её осенило: она догадалась, что задумал Драко. — Ничего страшного, — Гермиона повернулась к Драко, прикрывая Скорпиуса от взгляда Кормака. — Мы задержались у фонтана. — Но всё равно я не ждал вас так рано, поэтому не открыл камин. — Совсем вылетело из головы, что в твой кабинет не попасть из места, куда мы сначала заходили. — Гермиона приподняла небольшую связку гвоздик, которая лучше любых слов говорила о том, где именно они со Скорпиусом были до Министерства. Драко понимающе кивнул и жестом показал путь: — Идём? Кормак смотрел то на Гермиону, то на Драко, хмурясь всё больше. — Вы двое… — Есть вопросы? — холодно спросил Драко. — Нет, никаких. Мне просто любопытно. Это даже интересно, — Кормак обвёл их двоих рукой. Он нахмурился, и с каждой секундой его лицо мрачнело всё больше. — Многое объясняет. — Кажется, тебе пора. Потом Драко сделал кое-что неожиданное. Он легко поднял Скорпиуса на руки, словно тот совсем ничего не весил. На лице Скорпиуса отобразились искреннее недоумение и замешательство. Гермиона чуть было не рассмеялась от этой картины, как вдруг почувствовала руку Драко на своей талии: он направлял её в сторону кабинета. Потом он взял её за руку и потянул за собой. Поражённая ничуть не меньше Скорпиуса, она молча пошла за ним. — Он ушёл? Гермиона обернулась: — Ещё смотрит. Драко держал её руку, пока они не свернули за угол. После он сразу отпустил её ладонь. — Всё Министерство узнает об этом уже к вечеру. — Я разберусь, — твёрдо сказал Драко. Гермиона не стала возражать. Драко, казалось, наконец догадался, как сильно удивил Скорпиуса: тот, совершенно не скрываясь, уставился на отца. Потому что они оказались лицом к лицу. Потому что Драко впервые взял его на руки, когда тот бодрствовал. Мгновение они просто смотрели друг на друга. Удивление и смущение в выражении Скорпиуса сменились чем-то трогательным и приветливым; он улыбнулся так, что на щеках появились ямочки, и непроницаемое выражение лица Драко смягчилось. Когда мальчик разгладил нахмуренные брови отца, совсем как раньше делала это Гермиона, Драко оттаял. Изумление на его лице превратилось в искреннюю улыбку, и сердце Гермионы пропустило удар. Через долю секунды всё прошло. Лицо Драко вновь приобрело обычное нейтральное выражение. Она наблюдала за ним, ничуть не скрывая своё восхищение моментом, который едва ли сможет забыть. Драко перехватил Скорпиуса поудобнее — от взгляда Гермионы не укрылось, что он держал его здоровой рукой — и повернулся к ней. — Не ждал вас так рано. — Мы быстро справились в теплице. Не хочешь пообедать? — Я… — Драко посмотрел на полного надежды Скорпиуса. — Да, пожалуй, пообедаю. Кабинет Драко был в самом конце коридора, и Гермионе показалось, что по пути им пришлось пройти мимо буквально каждого сотрудника отдела: разговоры затихли, все отвлеклись от работы и даже совещание за стеклянной перегородкой прервалось, когда показался Драко, держащий на руках маленького мальчика в наушниках. Все пялились на них, совершенно не скрывая этого. Гермиона шла за ним, стараясь спрятать букет и натянуть такое же невозмутимое выражение лица, как и Драко. Ни тени сомнения. Ни единой эмоции. Она, однако, заметила, что Скорпиус неловко помахал группе ведьм из французского подразделения, которые махали ему. Он не улыбнулся в ответ, и спрятал лицо, уткнувшись в шею Драко, смутившись такого пристального внимания. Шёпот и взгляды украдкой начались с новой силой, как только они втроём прошли мимо. Лучше бы они все занимались своей работой. Гермиона кашлянула, и когда она обернулась, Драко открыл для неё дверь в кабинет. Отец и сын смотрели на неё с одинаковым выражением на лицах. Гермиона заправила волосы за уши и вошла внутрь. Ничто в кабинете Драко не указывало на то, кому он принадлежал. Безликий книжный шкаф был едва заполнен книгами, кое-какие из них одиноко лежали на нижних полках. Драко не считал кабинет своим, в отличие от его кабинета дома. Единственное сходство можно было заметить в рабочем столе: он был также полон бумаг и всевозможных мелочей. Одна вещь выбивалась из этой картины — грязная картофелина на самом краю стола. Гермиона улыбнулась: это был трогательный жест от человека, который едва ли в чём-то открывался окружающим. Дверь со щелчком захлопнулась за ними. Первым делом Драко опустил сына на пол и принялся расчищать место для обеда. Мальчик заметил картошку: она захватила всё его внимание, точно огонь звал мотылька. Скорпиус дотронулся до неё и удивлённо поднял взгляд на отца. Драко был занят и стоял к нему спиной. — Ты оставил её? Драко оглянулся и посмотрел на Гермиону, а потом перевёл взгляд на Скорпиуса, который все ещё держал картофелину. — Чары не дают ей испортиться. Скорпиус положил её на место так же аккуратно, как ставил и свой кактус утром. Его внимание привлёк книжный шкаф. Он подошёл к нему, пока Драко убирал бумаги со стола, чтобы освободить место. — Тут есть что-то, что ему нельзя трогать? Драко поднял взгляд от стопки пергамента и отложил её в сторону. — Это обычные книги. Скорпиус повернулся и посмотрел на Гермиону: в его взгляде застыл молчаливый вопрос. — Можешь взять одну, но только после еды. Скорпиус совершенно очаровательно задумался над словами Гермионы, согласно кивнул, сочтя их разумными, и подошёл к ней. Когда на столе наконец появилось место, Гермиона пододвинула стул, чтобы сесть рядом и достать их обед. Вдруг возникла проблема. Кабинет Драко был крохотным, и в нём не было места для третьего стула. Так Скорпиус оказался прямо на столе: он сидел, свесив ноги и сняв наушники. Он казался довольным обстановкой в той особенной скромной манере, присущей ему одному. На обед были сэндвичи с жареной курицей для неё и Драко, тосты с сыром, нарезанные фрукты и овощи, с которых и начал Скорпиус. Малфой выглядел озадаченным: — Я думал, он любит сырные тосты? — Он привередлив в еде, поэтому оставляет самое вкусное на потом. Гермиона откусила сэндвич. Скорпиус ел не торопясь и с аппетитом, как вдруг сделал кое-что неожиданное. Он начал делиться едой с отцом. Сначала он протянул ему кусочек огурца. Потом морковку. За ней клубнику. Скорпиус съедал кусочек, а следующий отдавал Драко, который принимал всё, что предлагал ему сын. Когда Драко в ответ поделился со Скорпиусом долькой мандарина, выражение лица мальчика напомнило Гермионе тот день, когда он поделился едой с Альбусом. Знак дружбы. Скорпиус взял мандарин и оставил его на потом: даже после тостов, как самое лучшее. Когда он поел, то первым делом снова направился к книжному шкафу. Его выбор, разумеется, пал на самую большую книгу, какую он только смог найти. Гермиона сомневалась, что в ней есть картинки. Когда Скорпиус неловко качнулся под весом книги, и Драко наклонился в кресле, чтобы успеть поймать его, если тот вдруг упадёт. Мальчик, на удивление, удержался на ногах и положил книгу на покрывало, которое Драко наколдовал для него. Прежде чем приняться за чтение, Скорпиус подошёл к Гермионе и протянул руки за наушниками, которые она сняла с него раньше. Он, ничуть не сопротивляясь, надел их снова, наслаждаясь тишиной. Сам того не зная, он дал Гермионе и Драко прекрасную возможность поговорить. — От МакЛаггена? — Драко махнул рукой в сторону букета, на который он поглядывал время от времени за обедом. — Боже, конечно нет. Будто я бы приняла цветы от него. — Гермиона подняла букет и поразилась, какими свежими остались бутоны. Луна наверняка зачаровала их от увядания. — Их собрал Скорпиус в теплице у Невилла. Это его подарок. — Вот как. — Что-то в лице Драко изменилось: он казался заинтересованным. — Я… Ты любишь цветы? Гермиона удивилась не столько самому вопросу, — хотя и ему тоже — сколько тому, как Драко наблюдал за ней после того, как задал его: будто искал подсказки, которые могли бы крыться в её ответе. Ей было бы проще сменить тему разговора, но пространство небольшого кабинета не оставляло места для чего-то напускного — только для честности. — Я не мастер принимать подарки, да и не только их, признаться честно, — с неохотой произнесла Гермиона. — Но я думаю, что подарки должны быть от всего сердца. А ещё быть полезными. — Практичными? — Рука Драко лежала на подлокотнике кресла, он опирался на ладонь подбородком и с любопытством смотрел на Гермиону. — В твоей теплице нет ничего для красоты: только для варки зелий или в пищу, будь то для твоих пациентов или знакомых. — Верно, — Гермиона осторожно коснулась бутона. — Цветок нужен для того, чтобы привлекать насекомых, которые его опылят, но от этого он не становится менее красивым или менее нужным. Гермиона замолчала. Они оба перевели взгляд на Скорпиуса, который, казалось, наслаждался чтением: по крайней мере, Гермиона надеялась на это. Он выглядел так, будто готовится к экзамену. Его сосредоточенно насупленный вид одновременно трогал и сбивал с толку. — Книга… — На мёртвом языке, понять который ему пока не под силу. — Вот оно что. Когда-то Скорпиус будет изучать подобные вещи в рамках своего образования. Гермиона больше не была так категорична в своих взглядах, когда стала свидетельницей того, как занимался переводами Драко. Скорпиус служил напоминаем для неё о важности общения и сохранения языка. Языки были изобретением человека: они рождались, развивались, умирали и исчезали с лица земли. Этот жизненный цикл повторялся не единожды на протяжении истории человечества. Каждый говорил по-своему… Возможно продлить жизнь одному из мёртвых языков было не такой уж и плохой идеей. Гермиона мысленно тряхнула головой, возвращаясь в реальность и принимаясь собирать остатки обеда в сумку. Драко подошёл к столу и достал листок: она взяла его, как только убрала еду со стола. — Вот пункты, на которые я опирался, когда… обсуждал со своей матерью её лечение. «Спорил» было более подходящим словом, но Гермиона благоразумно удержала язык за зубами. — Взгляни на них и сравни со своими записями. — Отличная идея. Когда будем разговаривать все вместе, то сможем придерживаться одной стратегии. Лучшей. По крайней мере, Гермиона на это надеялась. — Вероятно, — его ответ прозвучал сухо, но при этом удивительно красноречиво. — Когда ты хочешь поговорить с ней? — Через пару дней. — Отлично. Гермионе было нечем занять себя, поэтому она снова села. Драко поступил так же. Она не могла разгадать, о чём он думает: как бы она ни старалась, ход его мыслей всё ещё укрывался от неё. — Я вряд ли успею сегодня к ужину. Думаю, что статья Скитер выйдет вечером, и воцарится хаос, — его голос звучал так беззаботно, будто речь шла не о предстоящем скандале, который должен был вот-вот разразиться после публикации. — Мне нужно будет обсудить с Перси следующие шаги. Скорпиус должен спать, когда я вернусь. — Вот почему ты попросил прийти вместе с ним? Малфой не ответил, только взял её ладонь в свою. Его руки были тёплыми. Сильными. Их было так приятно держать в ладонях. Гермиона задумалась, что этот простой жест имел для него вес: он брал её за руку уже трижды. Время шло, а Гермиона так и не могла понять Драко, особенно в свете всего произошедшего. Её вопросы копились, роились в голове, их становилось только больше, но, может быть, ей не нужно было торопиться. Драко проявлял себя, когда чувствовал, что время для этого пришло: именно так всегда и происходило. А сейчас — не время давить на него, поэтому Гермиона нашла покой в воцарившейся тишине. Она смотрела на Драко, наблюдающего за тем, как старательно Скорпиус листал книгу, которая была не по зубам даже Гермионе. — Ты будешь ужинать? — Вероятнее всего поужинаю с Перси. — Хорошо, — Гермиона поёрзала в кресле. — Я поработаю в твоём кабинете до твоего возвращения. Мы можем… — Поговорить? Пофлиртовать? Гермиона неловко пожала плечами, и Драко с недоумением посмотрел на неё. — Не знаю, как это называть. Провести время вместе? — Это кажется подходящим словом. — Ты так спокойно говоришь об этом? — У меня было время подумать, пока ты всё отрицала, — уголок его рта дёрнулся, скрывая улыбку. Сколько же он обдумывал всё, что происходило между ними? Гермиона сомневалась, что Драко бы ответил, но она этого и не ждала. Её внимание привлёк утренний выпуск газеты на столе. Заголовок пел хвалебные оды Министерству. Гермиона вздохнула: со временем «Пророк» сменит пластинку. — Прежде чем мы узнаем масштабы последствий статьи, мне нужно обсудить мои планы связаться с Кингсли. — Я уверен, Перси любопытно. Он не добился большого успеха в том, чтобы поговорить с ним. Не только большого, но и хоть какого-то. — Я ещё не придумала, что ему сказать, — Гермиона скрестила ноги. — Кингсли такой… — Я хорошо знаю, какой он. Гермиона не ожидала такого признания и удивлённо подняла бровь: — Ты встречался с ним? — Только однажды, — Драко задумчиво смотрел вперёд. — Перед моим судом. — Что он сказал? Драко долго молчал. — Прощение, раскаяние и искупление — совсем не одно и то же. Когда ты поймёшь разницу между ними, я смею надеяться, что в нашу следующую встречу ты станешь ещё более достойным мужчиной. Это было так похоже на Кингсли. Мудрые слова от проницательного волшебника, который видел в людях то, что они не замечали в себе сами. — Ты виделся с ним с тех пор? — Нет. На обратном пути они заглянули домой к Гермионе, чтобы взять вазу для цветов. Заняв Скорпиуса, она вышла во двор, чтобы поговорить с Голдстейном, команда которого воспользовалась небольшим затишьем в разыгравшейся ранее непогоде и работала под чутким надзором авроров. Когда она снова вернулась к Скорпиусу, ей показалось, что прошло куда больше времени, чем показывали часы: была всего половина первого. Скорпиуса сморил сон: он укрылся пледом и задремал на шезлонге в оранжерее. Из-под покрывала виднелась его нога в носке. Казалось, что он так уютно устроился и сладко спал, что Гермиона не решилась его будить. Она оставила его поспать. День выдался богатым на впечатления, и времени до его занятий оставалось ещё достаточно. На шезлонге было место и для неё, поэтому Гермиона прилегла рядом. Скорпиус невольно прижался к ней и забормотал во сне, но успокоился, когда она ласково убаюкала его и погладила по голове. Он тут же затих, а его дыхание выровнялось. Покой иногда приносили самые простые жесты. Гермиона вернулась к чтению «Доводов рассудка», как вдруг неожиданный гость воспользовался её камином. Чжоу. Гермиона вложила закладку в книгу и постаралась аккуратно встать, чтобы не разбудить Скорпиуса: это было непростой задачей. Когда она поднялась на ноги, Чжоу шла ей навстречу с подарочным пакетом в руках и милой улыбкой. Завидев мальчика, она изменилась в лице и резко остановилась. — Я не знала, что… — Я просто читала, пока он дремлет. Он поспит ещё двадцать минут, а потом у него начнутся уроки. Гермиона взяла свою палочку и наложила заглушающие чары, жестом указывая на небольшой диванчик поблизости. Появление Чжоу не было случайностью. Она никогда не приходила без Падмы или не по случаю девичника, чтобы отдохнуть после тяжёлой недели. Гермиона приняла самый будничный вид, присев рядом. Она отметила, как взволнована была Чжоу: её кулаки были крепко сжаты, а сама она смотрела куда угодно, но не на Гермиону. — Должна признаться, что удивлена твоему визиту. — Прости, — Чжоу провела рукой по волосам. — Твой камин был открыт, поэтому я заглянула, думая, что ты свободна. — Она поставила пакет на стол. — Это тебе. — Что это? — Предложение перемирия. — Не знала, что оно нам требуется. — Гермиона не спеша потянулась к подарку. — Мы не воюем. — Да, но… Скорпиус завозился во сне, и Чжоу оглянулась на него. — Это сын Малфоя? — Да, — Гермиона скрестила руки в надежде, что Чжоу перейдёт к делу и нарушит неловкую тишина между ними. Она не решилась. — А, — Чжоу смотрела на свои ладони на коленях. — Я много о нём слышала, но никогда не встречалась с ним раньше. — Не хочу показаться невежливой, но мне любопытно, зачем ты пришла. — Извиниться за то, что сказала за завтраком. В туалете. — Чжоу издала взволнованный и одновременно растерянный вздох. — Я чувствую себя виноватой с тех самых пор. Я… я обычно так не делаю, но мне казалось, что должна сказать тебе хоть что-то. Пожалела об этом, как только ушла. Я попросила совета у Падмы, и она сказала поговорить с тобой… И вот я здесь. Пауза затянулась. Гермиона дотронулась до ладони Чжоу: — Ты хочешь поговорить об этом? — Да, но это так трудно, — Чжоу постаралась успокоиться и перевела взгляд на стеклянную стену теплицы. — Скажу только, что хотела помочь. Я не хотела тебя обидеть. — Почему тогда чувствуешь себя виноватой? — Я… возможно увидела свою историю в тебе. Заметила сходство в чём-то и решила предостеречь тебя, потому что я бы хотела, чтобы кто-то предупредил и меня… Но теперь я вижу, что ошиблась. — Ошиблась в чём? — В тебе. — Чжоу, казалось, решилась на разговор, который неизбежно должен был произойти. Она скрестила ноги и посмотрела Гермионе в глаза. — Я не знаю всего о твоих отношениях с Драко Малфоем. Знаю только, что вы сблизились. Возможно я сгустила краски, но на случай, если всё и правда так, я просто хотела, чтобы ты была осторожнее. — Почему? — Он потерял жену. Все горюют по-своему, не говоря уже о том, что у него остался сын, и… — Никто не может говорить за него. — Я и не пытаюсь. Я и правда не знаю его достаточно близко. Но я поняла это на своём опыте с мужчиной, который перенёс ту же потерю. Эмоции в её голосе поднимались волной, и Гермиона могла различить каждую из них. Гнев. Боль. Опустошение. Усталость. Все чувства, что Чжоу так долго скрывала, вырвались наружу. Она была такой прагматичной, что Гермиона только за завтраком впервые увидела, как та дала волю эмоциям. Видя как сильно расстроилась подруга, Гермиона потянулась к ней, чтобы приобнять за плечи. Чжоу беззвучно плакала. Она стеснялась нахлынувших чувств: вытирала щёки от слёз и постоянно извинялась. Гермиона и слушать не стала её извинения, а только обняла крепче, чтобы поддержать. — Если хочешь поделиться, я готова слушать. — Я с самого начала должна была догадаться, что ничем хорошим это не кончится…

***

Звенящая тишина преследовала Гермиону в течение следующих долгих часов, служа напоминанием того, что знание в равной степени является как силой, так и слабостью, как благословением, так и проклятием. Тридцать семь молчаливых минут Гермиона сидела рядом с Тео с мыслью, что открывшаяся ей правда была одновременно карой и освобождением. Она не сомневалась, что Тео видел её волнение, и всё же продолжал молчать. Он отменил все свои дела, но сам не стал нарушать тишину. Возможно, он испытывал её, хотел посмотреть, как долго она продержится. На это можно потратить целую вечность. Вместо того, чтобы позволить эмоциям себя поглотить, Гермиона рассортировала их, расставила по полочкам и разделила на части. Только это и помогало ей не наброситься на Тео с расспросами в её стремлении получить ответы; удерживало от беспокойных раздумий, что вот-вот грозились овладеть разумом. Гермиона медленно выдохнула, собираясь с мыслями. Их было так много, что она даже не знала, с чего начать. Но это прежде всего была деловая встреча, поэтому Гермиона принесла с собой стопку папок, которые хотела изучить. Или просто для того, чтобы было, куда устремить свой взгляд, прокручивая в голове каждое слово из того разговора, который длился до пробуждения Скорпиуса. Она извинилась за опоздание, когда привела его на дневные уроки, но её внимание рассеялось, когда она вспомнила, как Скорпиус пристально смотрел на незнакомку. Чжоу зарыдала ещё сильнее, когда он проявил сострадание, протянув ей один из суккулентов Гермионы в качестве подарка. Чжоу. Её рассказ вернул Гермиону к началу. К этому молчаливому человеку. Теперь же он не казался сложным ребусом с зашифрованным ответом, а лишь производил впечатление... обычного человека. Тео облизнул кончик пальца, прежде чем перелистнуть страницу книги, и взглянул на Гермиону, словно давая ей возможность нарушить молчание. Она открыла следующую папку, всё ещё безучастным взглядом осматривая лежащие перед ней бумаги. В ответ на это её действие Тео лишь удивлённо приподнял бровь. Он продолжал читать, и Гермиона, казалось, делала то же самое, но с таким же успехом она могла бы изучать фолиант на одном из этих мёртвых языков: всё равно не понимала ни единого слова. Единственное, о чём она могла думать, — это найденные в памяти намёки, подсказки и обрывки разговоров. Жаль, что она не знала раньше. Но что хорошего было бы в этом знании? Что бы это изменило? Ровным счётом ничего. Гермиона почти возненавидела это ничего, которое раньше произносила так легко. — Ты делаешь успехи. — Не перестаю учиться новому. — Гермиона закрыла папку и задумалась над стратегией, словно их разговор являлся партией в шахматы. Её первым ходом было позволить ему задавать тон беседе. — Теперь понимаю, почему ты используешь молчание в качестве оружия. — Или как средство защиты, — Тео бросил на неё проницательный взгляд. — Всё зависит от ситуации, от человека, с которым я разговариваю, и от моих намерений. — Чего ты намерен добиться сегодня? — Гермиона махнула рукой, чтобы налить им обоим по второй чашке чая который ему очень нравился: с добавлением мяты и розмарина. — Прежде всего, обычного разговора, но, возможно, хотел бы найти ответы на свои вопросы. Забавно. У неё тоже были вопросы. Множество. Они становились всё больше, объёмнее, глубже, но Гермиона приказала мыслям успокоиться. Взяла себя в руки. — Я удивлена, что ты сам не ответил на свои вопросы, — её последующий смешок являлся частью стратегии и позволял определить, насколько Тео был расслаблен. Он казался спокойным, судя по его твёрдой руке, держащей чашку чая, и лёгкой улыбке на лице. — Я почти во всём разобрался, это правда. Но порой нужно убедиться, что выводы были верными. Гермиона сделала глоток чая: — С чего бы ты хотел начать? — В понедельник в десять часов состоится совещание по безопасности, на котором ты и остальные сотрудники обязаны присутствовать. Этого она не ожидала. — Да? — Да, у нас есть несколько тем для обсуждения, — Тео сел прямее, тон его голоса звучал более официально и всё меньше походил на дружеский. — Ты здесь бываешь нечасто, так что на собрании точно узнаешь новую информацию. Только за последний месяц в больнице произошло три нарушения безопасности, из-за чего нам пришлось внести изменения в протоколы и провести расследование, почему это продолжает происходить. — Какого рода нарушения? — Персонал, у которого нет разрешения, пытается попасть в зоны ограниченного доступа. Подозрительного вида коробки найдены в больнице, где они быть не должны. Все происшествия наводят меня на мысль, что в штате кто-то пытается шпионить. В результате мы приступили к проверке всех работников. — Министерство знает об этом? — Нет, но я сообщил Гестии, Гарри и Драко. И больше никому. Я подписал бумаги о неразглашении информации с теми, кто занимается важными проектами. Слова Тео напомнили Гермионе о пергаменте, который она зачаровала для отряда Дамблдора в школьные годы. — Хорошая идея. В этом случае цель определённо оправдывала средства. — Кроме того, мы обсудим всё, что узнали об использовании яда воздушно-капельным путём, о необходимых оборонительных чарах и о раздаче новых мантий для защиты при контакте с веществом. — Как продвигается производство противоядия? — Это секретная информация, но, между нами говоря, дело идёт. С Визенгамотом, который пытается помочь… — В чём же заключается выгода для них? — Гермиона уже знала, что участие Визенгамота означало, что интерес с их стороны всё же был. — Они получают право голоса при продаже противоядия, и в первую очередь оно будет доступно именно сотрудникам Министерства. Гермиона закатила глаза из-за коррупционных схем, думая о том, когда же им всё-таки не придётся конкурировать за ресурсы с людьми, которые руководят ими. — К октябрю наши запасы антидота должны быть полны. — У нас нет столько времени, если судить по происшествию в Годриковой впадине. — Я лично закупал противоядие, и в Мунго есть запасы на случай мелкомасштабной атаки, подобной той, что была в Годриковой впадине. Но вот что-то крупнее… — Тео покачал головой. — Сколько ты уже сварила? — Достаточно для меня самой и всех тех, кого я знаю, кроме Молли. Она уже приняла противоядие, так что у неё иммунитет к повторному отравлению, — Гермиона в этот момент не могла нормально размышлять. — Интересно, можно ли принять его заранее как вакцину? В идеале, чтобы проверить теорию, нам понадобился бы образец яда. Его остатки должны были остаться и после нападения на Министерство, и на Годрикову впадину. — Ты права, — Тео замолчал и поставил чашку на стол. — Я попросил исследовательскую группу попытаться тайно воспроизвести яд из того, что было собрано на обоих местах происшествия. В… — Ты собираешься… — Я вынашивал эту идею несколько месяцев. У меня просто не было образца яда. Гермиона откинулась на спинку стула, позволяя себе осмыслить всё сказанное. — Угрозы поступают в больницу, в само Министерство и во все другие организации, находящееся под его контролем. — Это было важной деталью, потому что означало, что все эти учреждения объединяла их связь с Министерством. — Полнолуние в августе приходится на тринадцатое число. Ты должна быть осторожнее, учитывая то, что произошло в твоём доме. — Я пока всё ещё живу у Малфоев. Если к тому времени уеду, то обязательно останусь дома или буду у Пэнси. Для вечеринки по случаю дня рождения Пэнси ещё не было выбрано точной даты, но Гермиона была уверена, что в любом случае они соберутся поздравить именинницу непосредственно в сам праздник. — Кстати, раз речь зашла о ней, ты уже решил, кем будешь? — Полковником Брэндоном. Человеком с трагическим прошлым, который снова обрёл любовь. Гермиона нахмурилась, плотно сжав губы. Она выдохнула. Теперь Гермиона была готова к разговору. — Будь со мной честен. Услышав серьёзность её тона, Тео сосредоточил на ней всё своё внимание, выпрямившись в кресле. — Это непростая тема для обсуждения, но Пэнси и Джинни упомянули кое-что, показавшееся мне любопытным. — И что же? — Зачем тебе омут памяти? Напряжённость Тео была едва заметна, но Гермиона обратила внимание на одну деталь, которую раньше могла бы не заметить: перемену в его поведении. Воздух между ними сгустился. Его глаза слегка заблестели. Лицо приняло невозмутимое выражение. Она заметила все эти подсказки, только потому, что знала, где искать. — Что ещё ты знаешь? — Всю историю только с другой стороны, но как твой друг, я хотела бы узнать и твою, — Гермиона сложила руки на столе, уловив в Тео готовность обороняться, которую она замечала только в случае, когда темы их разговоров затрагивали вещи, являющиеся важными для него. Это было нечто... личное. — Я уважаю тебя слишком сильно, чтобы начать строить свои догадки до того, как узнаю факты. — Я ценю это, — он посмотрел в сторону окна. — Чжоу рассказала? — Она доверилась мне под предлогом того, что беспокоится о моих отношениях с Драко, которые очень похожи на её отношения с тобой. — Гермиона решила не упоминать тот факт, что подруга рыдала на её плече почти целый час. — Они и правда похожи? — Тео пристально посмотрел на неё через стол. — Нет. Насколько мне известно, его брак был ничем иным, как платонической дружбой, скреплённой волшебным брачным контрактом. Астория вызвалась заключить его вместо Дафны, которая сбежала с Дином. — Она сделала это, чтобы защитить честь семьи. В этом не было тайны. Тео поднялся из-за стола и выглянул в окно. Гермиона не была уверена, было ли это намеренно, или ему так становилось легче размышлять, вглядываясь в линию горизонта и сумрачное небо. Она и раньше видела его в этой задумчивой позе, когда они разговаривали в её оранжерее. — От чего ей пришлось отказаться? — Ни от чего. — Нет, — Гермиона не знала, почему от одного этого слова вдруг заныло сердце. Она сжала руки в кулаки и медленно выдохнула. — Я не верю. Дафна говорила, что Астория не смогла полюбить Драко за всё время их брака. Это было из-за тебя? Его молчание говорило само за себя. — Драко знает? Ещё не успев договорить, она догадалась, каким будет ответ Тео. Ей стало дурно. — Всё началось задолго до их брака и даже до войны, если ты об этом. Это было взаимно. И я, и Астория, мы влюбились друг в друга, — твёрдость в его тоне не оставляла никаких сомнений в том, что Тео говорил правду. — Но мы всё равно не смогли бы остаться вместе. — Почему ты не женился на ней до того… — Грехи отцов, — сухо усмехнулся Тео. Он сказал это с такой горечью, что сердце невольно сжалось. Гермиона отвела взгляд. Всё внутри неё переворачивалось при мысли, что целому поколению волшебников пришлось расплачиваться за ошибки прошлого. — Вся разница была в том, что Драко и его семье удалось вернуть доброе имя. Мой отец не смог. У меня ушли годы на то, чтобы восстановить репутацию, но в этом уже не было никакого смысла. Когда Дафна сбежала, всё легло на плечи Астории. К тому же они потратили почти всё своё состояние в попытках продлить ей жизнь. Гермиона знала, что Тео имел в виду, пусть он и не стал объяснять. Гринграссам было не по плечу выплатить неустойку за нарушенный брачный контракт. — Астория знала, что ей не суждено прожить долгую счастливую жизнь. Она устала от бесконечных попыток излечить заболевание крови, которым страдала. Поэтому, когда на горизонте появилась Нарцисса, Астория воспользовалась возможностью решить все проблемы разом. — Она рассказала тебе? — Да. Гермиона даже не могла представить себе тот их разговор, но отчаяние в глазах Тео было красноречивее любых слов. — Ты… — Гермиона отвернулась, не в силах выдержать его взгляд. — Ты любил её? — Так сильно, что отпустил. Так сильно, что поклялся заботиться о Скорпиусе и Драко, когда Астории не станет. Гермиона тряхнула головой. Чем больше деталей она узнавала о бремени, что нёс Тео, тем тяжелее становилось на сердце. Любовь была сокрушительной силой, но ровно такой же была и память. Обещание, данное Астории, вынудило его заботиться о женщине, которая обрекла его возлюбленную на годы терзаний в роли супруги Драко. Гермиона не могла представить, что такое было под силу человеку: Тео помогал ей искренне, без тени гнева или презрения. — Как тебе удаётся сдерживаться с Нарциссой? Как… — Я пообещал Астории, и моё слово сильнее любого негодования из-за того, как Нарцисса обошлась с ней. Пусть Драко молча злится на мать, а Дафна язвит вслух. Мной не движет ненависть. Я… — Как ты смог просто наблюдать за тем, как она выходит замуж за другого? А после дарит ему наследника… В другой вселенной Скорпиус мог быть его собственным… Гермиона не могла вообразить жизнь с таким грузом на сердце. Тоску, которая его переполняла. — Я как-то сказал тебе, что для настоящей близости нужно несколько условий, и семейное положение не входит в их число, — Тео обернулся и посмотрел на Гермиону. — Я не соврал тогда. Мы чтили клятвы, которые дала Астория… — Драко с самого начала знал, что его ждёт. Пустота и одиночество, которое… Гермиона сделала глубокий вдох и посмотрела на свои крепко сжатые ладони. Драко обрёл сына и сблизился с Асторией. Они наверняка так или иначе подружились. Гермиона вспомнила слова Дафны о том, что Астория знала: ему было нужно нечто большее. Любовь? Привязанность? Шанс снять маску и всю свою броню, открыться другому человеку полностью? Партнёрство — лишь одна грань брака, но не вся его суть. Но откуда Гермиона могла знать?.. Она не была подкована в том, что касалось чувств; её опыт в отношениях едва ли можно было назвать обширным и исчерпывающим. Возможно именно поэтому её взгляд мог показаться наивным, но она понимала, почему Драко так решительно отказывался соглашаться на меньшее. Он хотел настоящих чувств. Искренности. Вот чего он так жаждал. Вот почему давал ей время и пространство. Держал её за руку. Он хотел убедиться, что может дотронуться до кого-то, кто хочет коснуться его в ответ. Прикосновение само по себе было формой близости, способом выразить свои чувства, когда слов не хватало. Гермиону постепенно охватывала тревога, грозясь захлестнуть её с головой, но Тео и их незаконченный разговор не дали ей полностью погрузиться в свои мысли. — Чжоу не знает всей истории целиком. — Тео, она знает достаточно. Чжоу рассказала, что вы с ней то встречались, то расставались на протяжении нескольких лет. Она поддерживала тебя, когда было трудно и когда ты горевал по другой женщине. Чужой жене. И так и не перестал. Тео ничего не отрицал. — И всё-таки она волнуется за тебя и считает достойным мужчиной. Мужчиной, до которого ей никак не дотянуться, потому что тот предпочитает компанию своего омута памяти, чтобы ворошить прошлое. Дело не в том, что ты не можешь отпустить его. Ты не хочешь. — Я не готов. Ещё никогда прежде Гермиона не слышала столько честности в его словах. Столько уязвимости. Теперь, когда все детали пазла встали на место, Гермиона видела одну только боль, что пронизывала всю жизнь Тео. Она коснулась его спины в ободряющем жесте: хотела поддержать друга, который в прошлом встал на её сторону в тот момент, когда сама Гермиона была так же потеряна. — Я поняла, что мы можем скорбеть не только по умершим, — Гермиона посмотрела на Тео, который старательно избегал её взгляда. — Думаю, что ты годами оплакивал Асторию из чувства долга. Тебе нужно отпустить её, когда будешь готов. И помни, что ты не прощаешься со своей любовью к ней или с ней самой. Ты избавляешься от боли, которая мучила тебя слишком долго.

***

Ужин прошёл в тишине, не считая попыток Нарциссы завязать беседу и вовлечь в неё всех остальных. К счастью, миссис Малфой чувствовала себя лучше, чем раньше, но в то же время пыталась втянуть Гермиону в разговор и не очень хорошо это скрывала. Девушка знала, что должна была отвлечься и уделить большее внимание Скорпиусу, но она была слишком опустошена. Скорпиус держался за её кардиган весь ужин, но Гермиона подумала, что это было скорее из-за её молчания, чем из-за его волнения. Он хотел подбодрить её. — Мисс Грейнджер, вы хорошо себя чувствуете? Она не собиралась отвечать, но рядом был взволнованный маленький мальчик, который внимательно ловил каждое её слово. — Всё хорошо, спасибо. Просто устала. Это был тяжёлый день. — Я слышала, вы со Скорпиусом обедали с его отцом. Надеюсь, это было до того, как в вечернем выпуске «Пророка» появились такие прискорбные новости. К концу этого суетливого дня Гермиона совершенно забыла о статье, и у неё едва ли остались силы на то, чтобы попытаться удивиться услышанному. — Он сообщил, что поужинает в другом месте. — Она уже сказала об этом Скорпиусу, чтобы малыш не расстраивался из-за отсутствия отца. — Полагаю, именно поэтому Драко и задерживается, — Нарцисса довольно хмыкнула, всё ещё пытаясь вовлечь Гермиону в разговор. — Я была рада видеть его в последнее время дома на ужинах. Подавляя желание сказать чего-нибудь лишнего, Гермиона допила воду как раз к моменту, когда ужин подошёл к концу. Нарцисса сделала вид, что устала и, приняв третье зелье, пожелала им спокойной ночи. Когда они остались вдвоём, Скорпиус смог полностью расслабиться, жестами спрашивая, всё ли с ней в порядке. Гермиона нацепила на лицо свою самую храбрую улыбку: — Всё хорошо. Они быстро прибрались после еды, Скорпиус любезно мыл посуду, которую легко можно было бы очистить с помощью магии. Кэтрин готовила его ко сну, пока Гермиона рассказывала ему сказку. Как только они дочитали «Винни-Пуха», Гермиона включила проектор и назвала столько созвездий, сколько смогла найти, пока не заметила, что Скорпиус заснул. Время после пролетело незаметно. Гермиона работала в кабинете Драко или, как минимум, пыталась это делать. Мысли и чувства захлестнули её сильной волной, выбивая почву из-под ног. Поскольку Скорпиус уже был в постели, а работа на вечер закончилась, и Драко задерживался, её мало что могло отвлечь. Она настолько устала, что даже подумывала принять ещё одну порцию зелья бодрости. Гермиона хотела быть уверенной в том, что дождётся Драко и не заснёт, но всё же не решилась его выпить. Приём второго зелья лишил бы возможности уснуть в течение нескольких следующих дней, поэтому она вышла на улицу в надежде проветрить голову. Прогулка никак не усмирила поток её мыслей. В прогнозе ничего не говорилось о шторме, но в воздухе чувствовалось беспокойство. Напряжение. Или, возможно, погода являлась отражением её собственных чувств. Сад был не таким просторным, как вокруг её дома, но на этот вечер и он сгодится. Гермиона подняла взгляд к тёмному небу, позволяя себе поразмыслить о прошлом Астории, Драко и Тео. Она не знала всю их историю, но то, что было ей известно, заставляло сопереживать им всем. Гермиона погрузилась в свои мысли и заметила, что была не одна, только когда повернула обратно домой. Она увидела Драко, стоящего у стеклянной двери в тусклом свете гостиной. Он ждал её. Гермиона, глубоко погрузившись в свои мысли, шла по траве обратно к дому, пока Драко держал для неё дверь открытой. Они оказались в гостиной. Драко устроился в кресле, тогда как Гермиона была слишком взволнована, чтобы усидеть на месте. — Ты давно пришёл домой? — Да, — голос Драко был таким же напряжённым, как и его поза. В его прищуренных глазах застыла настороженность. — Я полагаю, у тебя есть некоторые вопросы ко мне… связанные с нашим предыдущим разговором. У Гермионы перехватило дыхание: — Он рассказал тебе. — Да, рассказал, — Драко снял очки и положил их на стол, сжав переносицу пальцами. — Надеялся, что мы обсудим это позже, но я знал, во что ввязываюсь, когда женился на Астории. Мы оба точно знали, чем был наш брак, а чем нет. Я не идеальный мужчина, и не был идеальным мужем. Она заслуживала гораздо лучшего, чем то, что получила в итоге. — Как и ты. — Гермиона опустила взгляд на свои туфли. — До сих пор заслуживаешь. Её слова заставили Драко подойти ближе к ней, и Гермионе потребовались все усилия воли, чтобы остаться на месте, не отстраняясь от него. От его прикосновения, в которое он вкладывал так много смысла. От тихой настойчивости в том, как он переплёл их пальцы. Гермиона невольно шагнула ближе к Драко, позволяя ему отвести себя обратно в кабинет, где они вместе сели на диван. Заканчивая день точно так же, как и начинали. За прикосновением последовало молчание, которое вынести ей было не под силу. — Дафна сказала, что Астория была твоей лучшей подругой. — Да. — Драко какое-то время молчал, будто бы собираясь с силами, настраиваясь на тяжёлый разговор. — Но я не горюю по ней так, как Тео, если ты волнуешься об этом. Я тоскую по ней. И не только из-за… — Он отвёл взгляд, с трудом выговаривая каждое слово. — Если именно поэтому ты считаешь, что тебе нужно знать подробности, то ошибаешься. Наш брак был… — Я знаю. — Как бы Гермиона ни старалась, она не могла замедлить свой пульс настолько, чтобы скрыть напряжение. — У тебя, как и у меня, есть прошлое. Независимо от обстоятельств вашего брака, Астория была твоей женой. Я понимаю это. Ты можешь переживать её потерю и горевать, даже когда ты вместе со мной пытаешься разобраться во всём. — Тогда почему… — Я… я хочу узнать обо всём, чтобы лучше понять ситуацию. Надо… многое переварить. Всё это. — Признание далось Гермионе с трудом. И во взгляде, который бросил на неё Драко, читалось понимание: он знал, насколько тяжело ей было произнести это вслух. — Но я не хочу обсуждать это сегодня. — Я согласен. На этот раз их разговор был непринуждённым. Естественным. Они пошли переодеться в пижамы. Гермиона позже обнаружила Драко в знакомых очках, читающего книгу, что парила в воздухе на уровне его глаз. «Портрет Дориана Грея». Второе издание. Страницы выглядели потрёпанными. Изношенными. Он читал её раньше. По-видимому, много раз. Движением пальца страница плавно переворачивалась. Гермиона сначала наклонилась, чтобы почитать через его плечо, но один косой взгляд заставил её взять свою книгу и поудобнее устроиться рядом с ним. Драко не глядя, но со всё растущей решимостью нашёл и сжал её руку, и эта уверенность приободрила Гермиону. Помогла расслабиться. Хотя бы немного. Вскоре стало тихо, и было слышно только шелест страниц и размеренное дыхание. Тяжесть и тепло руки Драко служили напоминанием о перемене в их отношениях: ещё одно событие в череде того, что уже произошло и что ожидало их впереди. Гермиона размышляла об оставшемся времени в доме Малфоев, пока читала о том, сколько ещё Энн будет пребывать в Апперкроссе. Как раз в тот момент, когда поток мыслей грозился вот-вот увлечь Гермиону вновь, вдруг, словно испытывая её на прочность, Драко поднёс их сплетённые руки к своим губам и запечатлел поцелуй на костяшках её пальцев. Неожиданная вспышка удовольствия пробежала по её телу, но он не отрывал глаз от книги. Часы пробили наступление нового часа. Касание губ Драко было мимолётным, но ладонь Гермионы ещё долго хранила их тепло.

Когда слова не идут, я обхожусь тишиной и создаю нечто большее из пустоты.

Страйдер Маркус Джонс