Глава 26. Она носит крылья в рюкзаке.

1 сентября. Гё разгоралось в глазах, выжигая ночь ярко-синим светом моих глаз. Город не спал. Даже сейчас, когда луна висела над небоскребами центра, Йоркшин дышал — глухим гулом машин, редкими криками где-то вдали, шепотом ночного ветра, забирающегося в узкие переулки. Но главное — дымом. Густым, черным, поднимающимся из-за здания где проводился подпольный аукцион, будто гигантская рука, сжимающая горло. Лёгкий сквозняк пробирался под футболку, но холод шёл не от ветра — от осознания собственной беспомощности или безынициативности? Дверь за спиной скрипнула. Голос за спиной заставил вздрогнуть, но даже можно не было оборачиваться — только Марин могла подкрасться так тихо, будто ее и не было. Мягкие шаги, едва уловимый аромат ромашкового чая. — Не спишь? — голос девушки был тихим, но в ночной тишине прозвучал отчётливо. Обернувшись, взгляд наткнулся на неё — свободный гостиничный халат, мокрые после душа волосы, лень и сонливость в полуприкрытых глазах. Но даже так она выглядела начеку. — Как думаешь, правильно ли мы поступили? — Голос прозвучал приглушённо, словно вопрос был не для неё, а для себя самого. — Мы могли вмешаться. Марин лениво склонила голову к плечу, рассматривая клубящийся дым. — Могли, но зачем? — ответила ровно, без намёка на сожаление. — Там в основном мафиози всех мастей, те кто на них работают, или просто ублюдки. Ты их жалеть собрался? Слова звучали конечно логично. Мафиози это не те, кого стоило спасать. Их мутные схемы, их грязные деньги, их жадность и жестокость привели их к такому концу. Вполне заслужено. Но всё же… — Думаешь, там не было невиновных? Ты ведь любишь ломать канон. А тут решила бездействовать. — Потому что иногда лучшее, что можно сделать, не мешать истории идти своим чередом. — Ее глаза, зелёные, как трава, сузились. — Или ты хочешь вписаться в бой с Увогином? Вспомнилось лицо того гиганта, каменные мышцы, взгляд хищника. Даже мысль о схватке с ним заставляла спину покрываться мурашками. Для меня он самый неудобный противник из Пауков. Пока… — …Ты права. — Всегда права! — Марин улыбнулась, но в этой улыбке не было радости только холодное понимание. Где-то внизу грохнул взрыв. Новый столб дыма взметнулся в небо. — Пойдешь спать? — спросила она, уже отходя от балкона. — Позже. — Не замерзни. Дверь в номер тихо закрылась. Я остался один. С тихим голосом в голове, который шептал: «А что, если мы могли что-то изменить?». Хотя наверно даже Марин в одиночку не одолеть весь Геней Редан. Постою здесь ещё немного и пойду спать. Завтра придется целый день стоять возле нашего лохотрона. Раз Шизука уже сразилась с Гоном на руках то, причин для моего отсутствия нет. 3 сентября. — Вставай, спящий красавец! — Марин потрясла за плечо, игнорируя явное недовольство. Девушка стояла рядом, скрестив руки на груди. Тонкая ткань футболки и шорт говорила о том, что она уже давно бодрствовала. Светлые волосы были собраны в высокий хвост, что придавало лицу особенно сосредоточенный вид. В уголке губ играла насмешливая улыбка видимо, разглядывать моё заспанное лицо её забавляет. — Который час? — голос ещё хрипел от сна, но тело уже начинало просыпаться. — Уже почти девять. Вставай, сегодня начинается исполнение плана по ликвидации Редана. — с игривой ноткой в голосе произнесла она, а затем, театрально изобразив кавычки в воздухе, добавила: — Они ищут «ублюдка с цепями». Теперь сон слетел окончательно. Приподнявшись, потер лицо, стараясь окончательно проснуться. В голове быстро пробежались события вчерашнего дня. Если всё идёт по канону — Курапика убил Увогина. Это значит, что Пауки в ярости, и теперь они будут прочёсывать город, пытаясь выследить таинственного мстителя. Марин наблюдала за реакцией, явно зная, что сказанное произведёт эффект. — Уже пора писать завещание? — Ха-ха-ха! — девушка рассмеялась словно услышала от меня анекдот. — Всё будет хорошо! Просто доверься мне. — Остаётся одна проблема, —мой голос прозвучал осмысленно, без следов сна. — Если мы действительно хотим победить Редан, нам нужно разделиться. Надо сделать так, чтобы способность предсказания Неон не досталась Куроро. Ибо Gold Experience Requiem у меня нет для противостояния предвиденью. Марин взглянула внимательно, будто оценивая, насколько серьёзно это прозвучало. — Уже под контролем, — в её голосе проскользнула лёгкая самодовольная нотка. — Я отправила Хисоке СМС об этом. Где он может застать босса одного. Возникла небольшая пауза. — Ты… у тебя есть номер Хисоки? — А что, тебя это удивляет? — Марин рассмеялась. — В смысле… Как это вообще получилось? — Просто попросила у него номерок пока мы были на Небесной арене. Офигеть! Просто у неё всё! Хисока непредсказуем, играет по своим правилам, а чаще — без них. Но это не моя проблема. — И ты решила, помочь ему осуществить мечту? — Ага. — Марин беззаботно кивнула. — Кто из них победит, не знаю. Зато никому из нас не придется биться с Куроро. Так что одевайся. Гон и Киллуа уже ждут, Леорио ворчит, но тоже готов. Лежать в постели больше нельзя. Одежда — чёрные джинсы, легкая куртка, кеды с подошвой, не оставляющей следов. Последний взгляд в зеркало: в глазах всё ещё тлеет синева Гё, но теперь она вновь спрятана под повязкой. Сегодня будет самый мощный махач за обе мои жизни. Хотя там, Марин вроде бы обещала разобраться в одиночку? Однако нельзя исключать, что мне тоже придется биться. Вскоре мы подошли все к ювелирному магазину вновь проводить наш условный аукцион. Однако сегодня нам не пришлось долго стоять на месте. К Леорио подошли двое мужчин и вручили визитку со словами: «Если хотите заработать настоящие деньги, то зайдите в это место». Конечно, мы прибыли по указанному адресу в назначенное время. Нас пригласили на подпольные бои, на которые собралась вся верхушка мафии, приехавшая в город. По крайней мере, те, кто остался в живых. Однако вместо боёв нас ожидало нечто иное. На сцену вышел индивид, который, своей необычной внешностью, мог бы быть воспринят как местный житель вселенной Джо Джо. Мужчина был одет в откровенный наряд, состоящий из стринг и топа, с ярко выраженными черными кругами под глазами, черной помадой на губах и козлиной бородкой. Он громко и отчетливо произнес в микрофон… — Добро пожаловать! Давайте же без промедления начнем наш условный аукцион! — Сегодняшние правила просты! — продолжил он кричать в микрофон, — Это прятки! Зал тут же заполнился непонимающими голосами, в это же время нам раздали листовки, на которых были фотографии. Посмотрев на нее, я тут же почувствовал слабость в ногах, а также нервную дрожь в руках. На фото были Пауки. Сколько бы я морально не готовился, но оставаться спокойным просто невозможно. — Все что вам надо это поймать хотя бы одного и привести к нам живим или мертвым. Награда будет состоять в два миллиарда за каждого из них… Цена за участие миллион Дзени. Уж как-то больно дёшево они оценивают жизни пауков, но пофиг... Мы с Марин не стали отговаривать ребят. Лишь кратко всё обсудив, внесли плату за участие. Только плана, как и не было. Было решено просто отправить объявление в сеть, что за любую информацию за членов Геней Редан будет предоставлено вознаграждение. И, собственно, все. Марин, Гон и Киллуа отправились на антикварный рынок. Тем временем Леорио предложил отправиться в интернет-кафе, чтобы мониторить отклики на объявление и, возможно, выцепить что-то полезное. — Надеюсь, мы не будем просто сидеть и залипать в экран, — пробурчал я, пока мы шли по оживлённой улице. — Это и есть план. — Потрясающе, — я закатил глаза. — Действительно, лучший способ поймать опасных преступников — зависнуть в сети. С трудом сдержав улыбку, открыл дверь небольшого интернет-кафе, затерявшегося среди магазинов и закусочных. Внутри пахло кофе и чем-то жареным. За мониторами сидели люди: кто-то рубился в онлайн-игры, кто-то искал информацию, а кто-то явно не для того сюда пришёл, чтобы работать. Выбрав компьютер в углу, разместились, закинув наушники на шею. Экран мигнул, и через пару минут открылись все необходимые форумы и закрытые группы, где можно было выловить что-то полезное. Первое время приходили только бесполезные сообщения: слухи, догадки, очевидные вбросы. «Видел странных людей у центрального вокзала.» «Кто-то похожий на заходил в бар на западе города.» «Продам информацию о Геней Рёдан, дорого!» Мда долго нам придется ждать… На почту продолжили сыпаться десятки сообщений. Большая часть оказалась бесполезным мусором — фейковые наводки, блеф, попытки вытянуть у нас деньги. — Да чтоб вас… — Леорио раздражённо стёр очередное сообщение. Время тянулось. Марин с Гоном и Киллуа уже явно успели добраться до антикварного рынка, а мы всё сидели в этом душном заведении, рассеянно потягивая напитки из автоматов. И вдруг — сигнал. Новое сообщение выглядело иначе. Без лишних слов, без длинных описаний. Просто: «Кафетерий «Солнечная терраса». Двое. Сидят снаружи». И были предоставлены видео. Глаза пробежались по тексту ещё раз. На этот раз по спине пробежался холодок. — Кажется, у нас есть зацепка. — произнёс я, показывая экран Леорио. Он нахмурился, быстро перечитав сообщение, а затем хлопнул ладонью по столу. — Отлично! Хоть что-то! Пространства для сомнений не оставалось. Проверять информацию следовало как можно быстрее. — Пошли, — сказал Леорио, уже вставая. — Чем дольше тянем, тем больше вероятность, что они уйдут. Выходя на улицу, написал короткое сообщение Марин: «Есть цель. Кафетерий «Солнечная терраса». Выдвигаемся». Место где их заметили являлось огромным летним кафе. Наши цели сидели на улице, а мы расположились в здании у окна, откуда хорошо просматривались информаторы, и пауки. Не узнать их было довольно сложно, ярко розовая шевелюра девушки выдалась, как и ее худощавый спутник с длинными черными распущенными волосами. Чтобы они нас не спалили, я не стал их разглядывать. -… Я думаю, они кого-то ищут, ждут пока цель сама не выйдет к ним… — только что Киллуа озвучил замыслы наших целей. — И ты в этом прав! — Ответила ему Марин, Девушка вдруг замолчала, напряжение скользнуло по её лицу, как тень. Её взгляд стал сосредоточенным, точным — таким, каким он становился лишь перед действием. — Пора браться за дело. — произнесла она настолько спокойно, словно не собиралась в одиночку бросаться на Пауков. В её голосе не было ни капли волнения — только предвкушение. Словно это не миссия, а спектакль, и она ждала, когда настанет её выход. Мы молча кивнули. Без лишних слов покинули зал и поднялись по узкой винтовой лестнице к балкону сбоку здания, где начиналась техническая терраса. Отсюда открывался идеальный обзор на улицу, где, не подозревая о надвигающейся буре, за своим столиком сидели Мачи и Нобунага. — Леорио. Найди, где спрятаться. Желательно не под ногами. — Марин повернулась к нему, едва заметно улыбнувшись. — Эй, я тоже могу помочь! — вспыхнул он, но тут же умолк под её взглядом. — Поверь, тебе лучше остаться в тени. У тебя ещё будет шанс поиграть в героя. После этого она посмотрела на меня, Гона и Киллуа. — Вы трое — на наблюдении. Если подойдёт кто-то из Пауков, не останавливать, в бой вступать только в крайнем случае. Я в вас не сомневаюсь, просто зря не рискуйте. Гон и Киллуа кивнули синхронно. Их лица посерьёзнели. Я же только коротко бросил взгляд вниз. Сердце застучало чуть быстрее. — Сейчас, — продолжила Марин, немного тише, — вы увидите то… Но без этой формы победить двух Пауков будет проблематично. Она качнула головой, откидывая волосы назад. — Постарайтесь, чтобы у Леорио не пошла кровь из носа. — Чего? — вспыхнул он, но она уже сделала шаг вперёд. Её тело охватило мягкое свечение, а одежда, будто оживая, начала сливаться с кожей, превращаясь в нечто невесомое, почти эфирное. Прозрачный блеск покрыл её руки, плечи, грудь. Превращаясь в причудливый боди-арт. Правый глаз вспыхнул ярко-розовым светом, словно в нём зажглась звезда. Следом из её правого плеча развернулось крыло, сияющее тем же розовым свечением, полупрозрачное, но плотное и упругое, как хрусталь. Левый глаз окрасился в глубокий голубой, как рассветное небо, и следом развернулось второе крыло — небесного цвета, чуть холоднее, но не менее ослепительное. Свет от её тела играл на балюстраде, отражался в стеклах. Она была… невероятной. И даже Гон, на мгновение просто застыл, не веря в происходящее. Она не выглядела опасной. Она выглядела божественно. Именно это делало её по-настоящему пугающей. — Неплохо, да? — бросила она через плечо, усмехнувшись. — И последнее, если вдруг я потеряю контроль над собой, начну говорить странности, то не обращайте внимания. Ветер подхватил её, и Марин скользнула вниз с балкона, как луч света, прорезающий воздух. Мгновение — и она зависла в полуметре над землёй, крылья расправлены, словно живые, излучающие тёплое сияние. От её приземления поднялся лёгкий вихрь пыли, притянув к себе взгляды прохожих. Мачи и Нобунага, сначала никак не реагируя, наконец обернулись. — Кто ещё? — пробормотал Нобунага, медленно вставая со своего места, его пальцы скользнули к рукояти катаны. — Я знаю кто «ублюдок с цепями», но покойникам эта информация не к чему. — Проблемы к нам сами идут. Как мило. — Мачи, впрочем, даже не поднялась — только подняла бровь и сузила глаза. — Ха, какая девочка, — усмехнулся Нобунага, вытаскивая меч. — Интересно, как громко ты умеешь кричать? — Если только от восторга, — Марин склонила голову в сторону, на губах играла усмешка, но в глазах неистовый блеск. Голубое и розовое свечение пульсировало, отражаясь в её зрачках, как два столкнувшихся мира. — И поверь… я уже в предвкушении. Она взмахнула крыльями. Воздух вздрогнул. Сила отталкивания ударила по земле, словно взрывная волна. Пыль, мебель, зонтики и даже деревья — всё разлетелось в стороны. Люди в панике бросились бежать. Марин рванула вперёд — стремительно, почти не касаясь земли. Нобунага махнул катаной в горизонтальном ударе, но лезвие прошло сквозь её фигуру, как через дым. — Что?! — выдохнул он, отшатываясь. — Простите, но меня таким не убить. — голос девушки пропитался смесью насмешки и призрения. Марин прошла сквозь него, развернулась в воздухе и, вытянув ладонь, рванула её вперёд. — Гравитационное притяжение! — голос её звенел, как хрусталь. Нобунага не успел среагировать. Его тело с силой потянуло к земле — колени ударились о тротуар, лицо скривилось от боли. Трещины пошли по плитке, как паутина. Мачи не колебалась — тонкие, почти невидимые нити рванули в цель. Но прошли сквозь тело, не причиняя вреда. — Неосязаемость, — произнесла Марин, её голос был уже другим — полным какой-то странной, почти пугающей эйфории. — Нравится? Или хочешь почувствовать большее? Она исчезла из поля зрения на долю секунды, а потом появилась прямо перед Мачи, окутанная светом. Крылья сложились в сторону, гравитационное отталкивание. Мачи подбросило вверх, как тряпичную куклу, и резко притянуло вниз, ударив о стол. Но та, даже при этом, умудрилась сгруппироваться, приземлившись на ноги, разбитая, но не сломленная. — Крылатая шлюха… — прошипела она. — Что за дьявол?! — выругался Нобунага. Он пытался подняться, но поле давило, как бетонный потолок. Он бросился вперёд — быстро, мастерски, его удары были выверены. Но… всё мимо. Призрачная плоть Марин смеялась над законами физики. — Эмоции, это лучшее топливо. И ты, мой дорогой, его источник. — произнесла она и взмыла в небо. Её лицо — светящийся лик богини с лицом мстителя. — Она сумасшедшая. — пробормотал Нобунага. Марин не ответила сразу. Лишь смотрела на них — сверху вниз, словно на падаль, будто в их телах не было больше ни цели, ни смысла. Лёгкое дрожание пальцев, напряжённые сухожилия на шее, тонкие мышцы, сдерживающие безмерную мощь — она казалась не девушкой, а сосудом, переполненным чем-то, что давно должно было вырваться наружу. Её губы чуть дрогнули — не в улыбке, нет. Это было судорога. Как будто эмоции внутри не находили выхода и ломали оболочку изнутри. — Я… — голос сорвался в хрип. — Я думала, что если убивать тех, кто причиняет боль… мне станет легче. Гравитационное поле продолжало держать их в воздухе. Лампы искрились. Куски асфальта вращались по орбите, как спутники планеты. — Но знаете, что самое отвратительное? — продолжила она, глядя в лицо Мачи, покрытое кровью и пылью. — Вы не умоляете. Не кричите. Не просите прощения. Вы… как пустые оболочки. Ублюдки, которые не способны даже на страх. — И всё же… — шепчет она, почти беззвучно, словно говорит самой себе. — Мне хочется больше. Больше, чем смерть. Больше, чем боль. Я хочу… Она резко разжала пальцы. Тела Мачи и Нобунаги рухнули вниз, как сломанные марионетки, врезавшись в асфальт с глухим треском. Марин зависла над ними, дрожа, сжав руки в кулаки. — …чтобы вы чувствовали. Чтобы вы помнили. Я хочу оставить в вас след, настолько глубокий, чтобы даже смерть не смогла стереть его. — прошептала она вдруг. — За всё, что вы сделали. За клан Курта. За всех невинных. За то страх, который вы несёте. Вы ответите мне. Вы дышите. Вы можете кричать. Это… Несправедливо! Она подняла руки. Воздух снова задрожал. Пыль начала закручиваться в спирали, земля потрескалась под её ногами. — Вы не умрёте быстро! Марин стояла в этом гремящем безмолвии — тень света и ярость плоти. И в этом молчании, казалось, слышен был только один звук — стук её сердца. Быстрый. Нервный. Почти ритм военного марша. Воздух был мертвенно тих. Ни ветра, ни звука — только густое, вязкое молчание, будто сам мир замер, наблюдая за тем, что произошло. Небо — безоблачное, прозрачное, с пронзительной ясностью весеннего полудня — казалось особенно неуместным, почти кощунственным на фоне того, что осталось внизу. Она медленно повернула голову в сторону лежащей Мачи. Тело всё ещё дёргалось в судорогах, как у сломанной куклы. — Ты ведь не думала, что это… конец? — выдохнула Марин, голосом, в котором уже не было ни гнева, ни боли. Только сухая усталость. — Что вот оно. Финал. Развязка. Её взгляд стал тяжёлым, стеклянным. Она не моргала. Не двигалась. Только губы шевелились — механически, будто в ней осталась одна лишь функция речи. — Но нет никакого конца. Есть только я. Такая, как есть. С руками по локоть в крови и пустотой внутри. Она присела рядом. Протянула руку, провела по щеке Мачи. Остатки жизни в том теле едва теплились, но были. — Ты ведь не первая. И не последняя. Но ты… — она замолчала, глаза её чуть затряслись. — Ты была последней надеждой. Надеждой, что хоть кто-то из вас… не будет чудовищем до конца. Она сжала зубы. Мышцы на челюсти вздулись. — Но ты даже умоляешь — как подделка. Как будто всё, что в тебе есть, — это оболочка. Марин подняла взгляд к небу. Безоблачное. Ясное. Слишком чистое. — Как же странно. Сегодня — такая красивая погода. Осень. Я когда-то любила осень. — Голос её стал тонким, почти детским. — А теперь даже солнце кажется чужим. Она медленно поднялась. Движения её были лишены силы, будто в теле осталась только одна — последняя — искра воли. — Я думала, что месть что-то изменит. Вернёт кусочек меня обратно. Но, кажется, я ошибалась. Ветер не дул. Воздух был мёртв. Ни птицы, ни насекомого. Всё вокруг — как в стеклянной витрине. — Я стою здесь, одна, и весь мир молчит. Не от страха. От равнодушия. Она ещё раз посмотрела вниз. Глаза её ничего не выражали. Ни сожаления. Ни триумфа. Только усталость и тревожную, едва ощутимую дрожь на грани того, что вот-вот сорвётся. — Вы услышали мой голос. Но ты так и не поняли слов. Марин сделала шаг назад. Затем ещё один. И в тот же миг, сила отталкивания снова обрушилась на Нобунагу с глухим ударом. Воздух, словно сдавленный пружиной, выплеснулся в одну точку. Мечник отлетел назад, перевернув пару столов, и с грохотом врезался в уличный фонарь, оставляя за собой рваный след в плитке. С каждым словом её аура становилась плотнее, и давление ощущалось даже с балкона, где мы затаились. Гон сжал кулаки, в глазах его полыхал огонь. — Она… правда победит их обоих? — прошептал он. — Пока она в этой форме… у её врагов нет шансов, — ответил я, не отрывая взгляда от Марин. Наконец мечник поднялся, сжав меч. Кровь текла из уголка губ, но он вытирал её тыльной стороной ладони, усмехаясь. — Знаешь, ты чертовски красива, — прохрипел он, — но я всё равно убью тебя. Любой ценой. — Попробуй. — Марин наклонила голову, уголки губ слегка дрогнули. Ни страха, ни напряжения. Почти кокетство. Нобунага рванулся вперёд, как пущенный в бешенстве снаряд. Катана в его руках сверкнула, и воздух разорвался визгом стали. Но вновь — и в который уже раз — лезвие прошло сквозь неё, как сквозь дым. Она была здесь — и одновременно нет. — Хватит играться! — взревел он, вбивая ноги в потрескавшийся асфальт, оставляя вмятины, как после падения метеора. Внизу, где минуту назад стояли кафе, от которых остались лишь искорёженные зонтики и перевёрнутые столы, всё было погружено в густую пыль. Из этой завесы Марин вышла неторопливо, почти торжественно. Левая сторона её тела мерцала мягким голубым — как холодный огонь, правая пылала розовым, как закат перед бурей. Она не потела. Даже не дышала тяжело. Её лицо несло выражение, которое я бы ожидал от игрока, только что выигравшего партию в шахматы за три хода. Крылья расправлены, взгляд — пронзающий. Она светилась. Не метафора — буквально. В ней горел свет, который не должен был существовать. Она не просто сражалась — она блистала. Нобунага, с трудом удерживаясь на ногах, опирался на катану, как на костыль. Мачи стояла рядом — кровь на виске, ссадины, но в её глазах оставалась концентрация. Не страх. Не отвага. Смирение. — Какого чёрта ты улыбаешься?.. — пробормотал он. — Ты вообще понимаешь, с кем дерёшься? Марин склонила голову вбок, словно слушала музыку, которую слышит только она. А потом — засмеялась. Легко. Почти по-детски. Почти фальшиво. — Это даже не весело. — Она опустилась ближе, левитируя. — Я… слишком сильна. И это, знаешь ли, обидно. Я ведь пришла сюда играть, а не давить мух. Мачи напряглась — в пальцах вновь натянулись проволоки, блеснули. Но она не атаковала. Просто ждала. — Поэтому… — Марин опустилась на землю, звук её приземления был почти неслышен, — я дам вам фору. Вспышка. Правый глаз, розовый, как сакура, потух. Её силуэт дрогнул, будто воздух вокруг колебался, теряя чёткость. И в этот момент её контур стал плотнее — уже не фантом. — Я полностью отключила неосязаемость, — как бы между прочим сказала она, осматривая свежую царапину на плече. — Неинтересно быть богом среди детей. Хочу посмотреть, способны ли вы хоть раз меня ранить. Ну что ж… теперь можно поиграть по-настоящему. Катана Нобунаги вспорола воздух с резким, свистящим звуком. Он бил в плечо — чисто, точно, по всем канонам кендзюцу. Марин не уворачивалась. Она лишь подняла ладонь… и приняла удар на тыльную сторону кисти. Лезвие не прорезало плоть. — Что?.. — Нобунага остолбенел. — Но ты же… — Я осязаема. — Она усмехнулась, в голосе нотка дразнящей жалости. — Но твой меч, друг мой, слишком тупой. И прежде чем он успел ответить, её ладонь, мягко вложенная в его грудь, разразилась вспышкой — импульсом отталкивания, сильным, как взрыв. Он отлетел, с силой врезавшись в стену. Треск, пыль, тело осело. Он не встал. Мачи не дала ей времени — уже была рядом, как молния. Проволоки обвились вокруг руки Марин, плеча, шеи — но прежде чем она успела их натянуть, правое крыло девушки вспыхнуло и резко расправилось, взрывом отбрасывая Мачи назад. — Но теперь… мне интересно, сколько вы ещё продержитесь. Она сорвалась с места — удар по воздуху, от которого дрожат окна. Мачи едва успела оттолкнуться в сторону, катясь по земле, оставляя следы на плитке. С балкона всё было видно. Как она танцует между ударами, будто водит хореографию с самой смертью. Крылья сияют в ритме её эмоций. Леорио выругался. Гон молча сжал кулаки. — Она… поддаётся. Зачем? — прошептал Киллуа. Потому что, если не сдерживаться — она уничтожит их. А ей нужно больше. Ей нужен бой. Нужно равновесие. Нужно почувствовать, что она жива. Но я промолчал. Мачи, хрипя, пыталась подняться с расколотой плитки. Пальцы у нее дрожали, на щеке запеклась кровь, а взгляд был всё ещё цепким, но в нём уже не было прежней самоуверенности. Нобунага стоял позади, слегка шатаясь, его катана теперь дрожала в руках. Бой — нет, это было избиение. Преступники класса А, не в силах ничего противопоставить. А Марин… Марин поднималась. Не летела — поднималась в высь как святая. Она медленно поднималась выше, словно её не несли крылья, а сам воздух благоговейно отступал, создавая ей дорогу в небо. Оказавшись над площадью, распласталась в воздухе, лёжа на спине, словно бы забыла о врагах внизу. Склонив голову назад, посмотрела ввысь, в безоблачное, прозрачное небо. Локоны разметались, обрамляя её лицо, крылья мерцали — одно в розовом, другое в голубом. — Как же мне приятен наш мир… — произнесла мечтательно, тихо, и это эхом разнеслось над крышами. Марин не спускалась, её глаза резко распахнулись. Свет в них вспыхнул с новой силой. От неё пошли вибрации, дрожь пошла по оконным рамам. С парящего положения она плавно перевернулась в воздухе, вертикально, словно готовясь к последнему акту. — На небе… — её голос разнёсся по улице. Это был не крик. Это был приказ. — …и на земле… — в этот момент воздух вокруг неё начал заворачиваться в её ладони, словно ткань реальности сама сжималась, сгибалась, ломалась. — …лишь я достойна. И тогда она раскрыла последнюю карту. Судя по степени пафоса это какая-то отсылка, которую я не успел застать в прошлой жизни. — Она что, издевается?.. — процедил Нобунага сквозь зубы. — Нет, — прошептала Мачи, — она собирается закончить. — Гравитационный… КОЛЛАПС! — выкрикнула Марин, и мир будто задрожал. Между её ладонями начал формироваться сгусток тьмы. Сначала крошечная точка — как будто свет вокруг начал исчезать, втягиваясь в ничто. Затем она начала расти, издавая тонкий, пронзительный звук, будто кричали само пространство и время. Сфера вырвалась из её руки и устремилась вверх. Маленькая, чёрная, плотная, будто сама тьма была собрана в один ком. Воздух задрожал, словно что-то из другой реальности вырвалось наружу. Это был финальный аккорд её симфонии. Асфальт выгнулся. Лампы с уличных фонарей полетели внутрь, закручиваясь по спирали. Пыль, камни, обломки мебели — всё тянулось к этому центру, к точке без возврата. Даже воздух начал вибрировать, создавая низкий гул, похожий на рычание самого мира. Её враги попытались отскочить — бесполезно. Сила схватила их, как невидимыми оковами, и поволокла вверх, туда, где парила Марин. Они пытались спастись. Мачи — нитями, Нобунага — мечом. Бесполезно. Их тянуло вверх. К ней. Они взмыли к ней, захваченные, беспомощные. И тогда Марин, склонившись вперёд, сжала обе ладони на их шеях. — Всё… — прошептала она. — Вот вы и почувствовали боль. В ваших сердцах не было света, а в моей силе нет пощады. — Что… ты… такое… — выдавил Нобунага, сквозь зубы, отчаянно сопротивляясь. Пальцы на их шеях крепко сжались. Вены вздулись. Воздух кончался. Они извивались, но даже в этом состоянии их тела были как куклы в руках неведомого бога. Мачи задыхалась, скребя ногтями воздух, нити рванулись в хаосе. Нобунага пытался ударить мечом, но пальцы разжались, после безуспешных попыток пробиться через нематериальность, и катана с грохотом упала на асфальт. Вскоре они перестали брыкаться Марин посмотрела на них как на мусор в руках и брезгливо разжала руки. Вакуум исчез. Тела Мачи и Нобунаги рухнули на землю сломанными куклами. — Конец. Марин молча смотрела на их трупы. Это была победа. Явная. Безусловная. И в этот момент стало страшно. Даже нам, наблюдавшим издалека. Не от того, что она убивала — а от того, насколько спокойно она это делала. Мы на балконе — я, Киллуа, Гон — так и остались стоять, забыв, как дышать. Только сердце гулко стучало, как барабан войны. Марин всё ещё парила в воздухе, когда гравитационный вихрь начал стихать. Пыль оседала, вокруг повисла мёртвая тишина. Оба её противника — Мачи и Нобунага — теперь лежали неподвижно на камнях, их тела бессильно раскинулись на земле. Пальцы Марин дрожали. Крылья едва заметно подрагивали, будто таяли в воздухе. Она опустилась медленно, осторожно, словно бы сам воздух теперь был слишком тяжёлым. Ноги коснулись потрескавшегося тротуара, колени подогнулись, и она села прямо на землю, откинувшись назад, тяжело дыша. — Всё в порядке… — проговорила, глядя на свои ладони, — Просто… немного… тяжело… Мы с Гоном, Киллуа и Леорио не колебались ни секунды. Переглянувшись, спрыгнули с балкона, один за другим, приземляясь рядом с ней. Гон первым оказался возле неё, упал на колени. — Марин! Эй! Ты в порядке?! — его голос был полон тревоги. — Не совсем, — ответила она с натянутой улыбкой, закрывая один глаз. — Слишком много… эмоций. Эта форма берёт своё. Леорио уже доставал аптечку, Киллуа встал спиной к нам, настороженно озираясь. Я опустился рядом с ней, осторожно коснувшись плеча — кожа под светом её крыльев была горячей, как от жара. — Держись. Мы рядом. Но тогда это произошло. — Ты ещё дышишь?! — раздался чей-то звериный рёв. Из-за разрушенного фасада кафе, прорываясь сквозь столбы пыли и обломков, вылетела массивная фигура. Широкоплечий, с короткой светлой стрижкой и лицом, искажённым яростью, Финкс нёсся вперёд, вращая рукой, словно раскручивая молот. — Марин, назад! — закричал Гон. — Слишком поздно! — прорычал Финкс. В ту же секунду, из противоположной стороны, в почти полной тишине, появилась Пакунода. Холодная, как лезвие ножа, с решимостью в глазах, она держала в руке пистолет и уже нацелилась. Они пришли за местью. И пришли вовремя. Марин попыталась подняться, но крылья дрогнули, как подраненные. Она стиснула зубы. — Твою… мать, — выдохнула. — Я не готова… Я резко развернулся, встал перед ней, раскинув руки, а Гон и Киллуа заняли позиции по бокам. — Не тронете её, — процедил Гон, глаза горели. — Только через нас, — добавил Киллуа, и уже вокруг его пальцев замелькнули тонкие вспышки молний. — Неужели… — Финкс остановился в паре метров, всё ещё вращая руку. — Малявки и один парнишка решили прикрыть убийцу моих товарищей? Храбро. Но тупо. — Вы напали первыми, — спокойно сказал я, — она защитила нас. — Не ври, — прошипела Пакунода. Она прищурилась. Глаза её вспыхнули — использовала свою способность, пыталась влезть в память Марин. Но Марин не могла сражаться. Сейчас — нет. Эта форма, столь божественная и прекрасная, обернулась проклятьем, когда силы покидали её тело. — К чёрту. — Финкс резко поднял руку. — Сейчас ты ощутишь, что такое настоящая боль. — Только если позволю тебе приблизиться, — холодно бросил Киллуа. Всё происходило в доли секунды, но для меня время будто замедлилось. Пока Финкс продолжал пыжиться, вращая свою руку, готовясь к удару, а Пакунода всматривалась в Марин, ловя последние следы эмоций, я смотрел только на неё — на ту, что сидела на земле, обессиленная, почти беззащитная… Почти… Губы Марин едва шевельнулись. Бесшумно, точно. «Они купились». Как будто холодный ток пронёсся по спине — мгновенное понимание, что всё это было игрой. От начала до конца. Она вела их, как за руку. А теперь — мой ход. Без малейшей паузы, без колебаний, активировал Сукунахикона на Пакуноде. В следующую секунду её тело вздрогнуло. В её грудь, плечи, живот — начали рваться наружу чёрные штыри. Они прорезали плоть в доли секунды, поглощая ауру словно это было как проклятье, материализованное изнутри. Она вскрикнула, выронила пистолет, и пошатнулась. Её глаза расширились от ужаса и непонимания. — Чт… что ты сделал…?! — прохрипела она, и тело её рухнуло, как марионетка с перерезанными нитями. Финкс среагировал быстро, в этом не было сомнений. Но слишком уж по-человечески: испугавшись непонятного, он сделал инстинктивный рывок в сторону, прочь от падающей Пакуноды. — Плохо сыграно! — хрипло усмехнулась Марин, не поднимаясь с земли. Глаза её, всё ещё светящиеся разными оттенками, резко сузились. Правая рука вытянулась вперёд. В воздухе перед ней словно замерцала точка… и в этот момент внутри тела Финкса что-то изменилось. Он остановился на полуслове, на полдвижении. — Ч… что…?! — охнул, схватившись за грудь. Марин стиснула кулак. — Сфера притяжения, — прошептала она. — Прямо у тебя внутри. Финкс завопил, согнулся, как будто сам воздух в его стал весить тонну. Внутренности словно сжало в одну точку оставив зияющую дыру в груди. Он упал на колени, потом на локти, пытался встать — но это было бесполезно. Марин стояла медленно, по-прежнему тяжело дыша, но её поза уже говорила об одном — бой окончен. — Слишком много ярости, слишком мало контроля, — произнесла она, подойдя ближе. — А против силы, притяжения ты просто мясо. Финкс рухнул, окончательно. Пыль осела. Пространство стихло. Всё закончилось. …Я всё ещё чувствовал дрожь в кончиках пальцев, когда тишина окончательно накрыла улицу. Пахло пылью, озоном, расплавленным металлом — воздух вокруг густым, как сироп, наполненный остатками напряжения, которое ещё мгновение назад рвало пространство в клочья. Мачи, Нобунага, Финкс и Пакунода… повержены. Вот так просто перечислены через запятую, настоящие члены Призрачной Труппы. Одни из самых опасных преступников на планете. Люди, имена которых дрожащим шёпотом передавали по чёрным спискам и преступным архивам. И мы сражались с ними. Мы победили их. Грудь сжалась. Где-то в глубине меня всё ещё гудел страх, но на его фоне — адреналин. Бешеный, жгучий, всепоглощающий. Не просто восторг, не гордость, а ярость, направленная внутрь. Я бросился в бой. Я не сбежал. Да, Марин взяла на почти всю работу. Но и я… Я был рядом. Я сделал шаг в ту сторону, откуда раньше всегда отворачивался. Когда впервые оказался в этом мире, когда ещё не верил до конца, что всё это — реальность, а не иллюзия сна или симуляции… я не мог даже представить, что однажды буду стоять на поле боя, среди развалин, и смотреть на тела врагов, которых люди боятся произносить вслух. А теперь — смотрю. И понимаю: назад уже не повернуть. Если хочу стать тем, кем мечтаю — объединительем человечества, тем, кто протянет мосты между мирами, силами, расами и взглядами… — мне придётся пойти ещё дальше. Гораздо дальше. Битвы с Труппой — это только пролог. Настоящие войны ждут впереди. И я должен быть готов. Потому что если даже в этом мире, полном хищников и чудовищ, кто-то не встанет между хаосом и надеждой… тогда зачем я здесь вообще? Я сжал кулаки. Чувствовал, как кровь всё ещё грохочет в ушах. Да. Я жив. Да. Я сражался. Да. Я буду сражаться снова. С этого момента — не из страха. Не из-за обстоятельств. А потому что сам выбрал путь. Марин обернулась, встретилась со мной взглядом. Она слегка улыбнулась — устало, искренне, с тем самым выражением, которое говорило: мы выстояли. Крылья медленно исчезали, кожа снова покрывалась тканью, и яркие огни в глазах гасли. Когда она сделала первый шаг по треснувшей земле, остатки света скользнули с её плеч, оставляя после себя только девушку, с уставшими глазами, и лёгкой улыбкой. — Ну… — вздохнула она, — кто будет тащить трупы?