47. 𝕸𝖔𝖗𝖔𝖐 𝖊𝖙 𝕽𝖊𝖆𝖑𝖎𝖙𝖆𝖘

Морок и Явь — две единые половины существующие как вместе и порознь. Однако границы бывают размыты столь сильно, что их не отличить.

POV Аурелия

      Нехватка воздуха заставляла хвататься за призрачное спасение, пока мой разум не смог уловить, что всё творящееся лишь далёкие отголоски чего-то потерянного, но чего я так и не могла вспомнить. Паника схлынула, уступая место хладнокровию, и я наконец смогла «раскрыть» глаза, и то, что я видела перед собой, не имело ни единого аналога или слова, что могло бы описать это место.       Передо мной предстала тьма. Тьма, что куда чернее той, что знавала даже я, казалось, эта тьма поглощает саму суть бытия, суть жизни и смерти, словно всё для неё пыль, что в любом случае соединится с ней, и лишь сияющая белая дорога, напоминающая реку, текущую в никуда, могла противиться этой аннигиляции.       Я не понимала: где я, кто я, лишь знала, что что-то или кого-то нужно найти в этом месте. Я посмотрела на свои руки. Они — ночное небо, но что это? Мысли блуждали, а вместе с ними блуждала и я, цепляясь взглядом за белые мягкие волны, что тянулись к моей голове. Мои туманные руки притронулись к лицу, провели по корням волос и запутались в кончиках.       Я словно заново познавала саму себя, а познавала ли? Или вспоминала? Кто я? Кем я была? Почему я здесь? Мысли клубились, меня вновь начала охватывать паника.

Найди Барбатоса!

      Я оцепенела от рези из-за этих слов.

Спасение!

Найди!

      Найти? Что найти?

Найди!

      Что именно?

ꁲꐇꌅꈼ꒒ꂑꁲ ꋊꂦꀯꋖꐇꌅꈼꂵꂑꌚ ꋖꈼꋊꈼꋰꌅꐞꌚꂑꈼꋊ

Вспомни!

Не смей забывать!

      Словно сорвав прилипший бинт к ране, я снова стала осознавать, кто я и кем являюсь. Я едва не потеряла саму себя. Вот, значит, какой он, Астральный мир. Небытие, затягивающее в себя всё и не желающее больше отпускать. Нужно как можно скорее найти Барбатоса, пока я снова не потеряла себя.       Не обращая внимания ни на что, я рванула вперёд по этой сияющей реке, не зная, куда та меня приведет и вообще в ту ли сторону бегу, но одно я понимала: стоять на месте нельзя, нужно двигаться вперед и не оборачиваться.       Бездна даровала нам дитя!       Альберихи решили удочерить Миссию.

Ты должна стать сильнейшей, чтобы защищать королевский трон!

      А-а-а! Это дитя не Миссия!       Проклятая?!       Убирайся, никчемная тварь!       Я бежала и бежала, ни усталости, ни боли не было, ничего, словно душа была чем-то неприкосновенным, сокральным естеством, которого не могло касаться ничего бренного от Живого мира и не отягчали прожитые лета в мире Мёртвых. Это было так странно, отталкивающе, что хотелось содрать несуществующую в этом мире кожу. Мою душу разрывало от непонятных чувств, а эти слова, словно заевшая пластинка, давили, словно пресс.       Дочь? У нас нет дочери.

Это проклятое дитя не может быть нашей дочерью.

      Отрава!       Грязь!       Проваливай!       Хотелось исчезнуть. Уйти с намеченной дороги и погрузиться в тьму, лишь бы всё смолкло. Почему эти голоса такие громкие? Исчезнуть. Сдаться. Так хочется сдаться.       Но ведь это даже хорошо?

Что?

      Я удивлённо остановилась и начала озираться по сторонам и наконец заметила черные фигуры, что стояли на белом полотне сияющей реки. Их было с десяток, но в отличие от меня они не имели конкретной формы, а скорее напоминали непонятную размазанную кляксу. Некоторые из них даже покашивались, словно на ветру, и исчезали, а на их месте возникали другие.       Потерянные души?

Я хочу найти свою цель.

Что мы такое?

Здесь так тихо.

Вот бы сгинуть побыстрее.

Присоединяйся к нам!

Места достаточно для всех!

      Бежать! Мне надо бежать, срочно! И я вновь срываюсь с места. Голоса скандировали в голос и вразнобой. Постепенно мои мысли занимали чужие, и я прикрыла уши в надежде их не слышать, но тогда перед глазами заплетали буквы и предложения. Их было несметное множество, и я с усилием продолжала повторять свою мантру. Повторяла, бежала, снова повторяла и снова бежала.

Ха-ха-ха! Мама… Я здесь, мама! Где ты? Почему ты меня не спасаешь?

Стяжок… ещё стяжок… стяжок на сердце — целее душа-а-а-а.

А-а-г-а-Арга-н-а-а-а?!

      Крики, наполненные ужасом и болью, увеличивались вместе с фигурами, что толпились на дороге. Они толкались, скалились, кричали, им было больно, а я лишь стремилась выйти из этой пучины, что медленно, но верно меня поглощает. Они все исчезали, словно смахнутый дым, и я даже не ощущала, как пробегала сквозь них, словно их и не было, но это вязкое чувство замедляло шаг, словно оказавшись посреди болота.       Нужно выбраться!       Нужно найти спасение!       Спастись!       Тяжесть на плече и резкое притяжение, взявшееся где-то за спиной, заставило оступиться и остановиться. Тяжело дыша, хоть воздуха мне и не нужно, я наконец огляделась и только сейчас заметила, как оказала у самого края сияющей реки. — Здесь нужно быть поосторожнее, хи-хи-хи~. — звонкий мелодичный голос заставил меня тут же обернуться.       Знакомое лыбящееся лицо ребячливого Божества заставило ощутить одновременно радость и раздражение. Такие сложности ради какого-то разговора. — Как дела? — улыбался он, а я засмотрелась на крылья, которые имела теперь только душа. — Было и лучше, но вот приходится искать одного Божка, который не просыпается, чтобы ему не сделали. — хоть мой голос сквозил недовольством, но я была рада видеть это недоразумение, которое помогло спастись от худшего. Страх и тревога начали отступать. — Ну, это не то, чему я мог поспособствовать. Да и здесь не так уж и плохо. — пожал плечами Барбатос, смотря в бесконечную тьму. — Хочешь так быстро умереть? Могу помочь. — Увы, но я не могу так просто умереть, даже здесь не смогу потеряться.       Значит, Селестия контролирует не только его тело, но и саму жизнь? На сколько же Фанет готов зайти, лишь бы всё было у него на ладони. — А ещё Богом Свободы зовёшься. — усмехнулась я. — Согласен, ирония та ещё. Но я бы не ушёл за грань, даже же если бы она была. Есть дело, которое мне нужно решить. — Вернёшь свои крылья? — Он их вернёт, рано или поздно. У меня иной стимул. — И какой же? — Тебе же безразличны Боги, разве нет? Почему спрашиваешь? — Безразличие и надобность — два разных понятия, Барбатос. Так что за дело? Расскажешь или будешь увиливать? — Астральный мир мне этого не позволит. — горько усмехнулся Бог и заговорил. — Он забрал душу Эрвина. — Что? Зачем она ему? — это ненашутку удивило меня. Зачем этим горделивым нарциссами смертная душа? — Чтобы контролировать меня. — с перекрытым гневом выпалил Венти. — Моя мать пошла против Него, и что-то мне подсказывает, она не всё тебе рассказала. — Что именно относится к этому не всему? — А то, что она уже заставляла мир регрессировать, но ничего из этого не вышло.       Что ж, я догадывалась, что Истарот заточена в петле времени не просто так. И теперь факт её предательства подтвердился. — Значит, это второй цикл. — Третий, если быть точнее. Второй цикл ему не понравился из-за некоторых факторов, и он заставил её сделать это ещё раз, а уже после заточил. Перед заточение мама успела передать эту информацию мне, но она врядли станет чем-то полезным. — Значит, душа Эрвина — единственное, что держит твой поводок? — Верно, пока она в Его руках, мой друг не может ни упокоиться, ни переродиться, а может и вовсе страдает, ведь души, чьи бы они ни были, очень хрупки. — Ты так просишь моей помощи? — Принцесса, при всем моем уважении к тебе, но ты не сможешь одолеть Фанета, да даже задержать его не сможешь. Твоя душа, как и тело, слишком близки к Грани. — Благодаря твоей матушке. — усмехнулась я, Барбатос лишь отвёл взгляд, подтверждая мои слова. — В любом случае этот бой лишь мой. В этот раз уж точно. — Как скажешь, но раз ты говоришь, что я близка к Границе Мёртвых, значит, нам нужно поторопиться. Я пришла сюда, чтобы кое-что с тобой обсудить. — фыркнула я, отходя вместе с Венти от края сияющей реки. — Кстати, что всё-таки произошло? — бросила взгляд на эфемерные крылья, что трепыхали за его спиной. — Фанет оторвал мне крылья из-за того, что кто-то пробрался в запретное место. — с некоторым укором посмотрел на меня Венти. — Что ж, не буду увиливать, но ты сам хотя бы знаешь, что это за место? — Нет. — покачал головой Барбатос. — Оно передалось мне в «наследство» от Декарабиана, но никто так и не объяснил, что это такое. — Что ж, тогда расскажу тебе я. Это место, точнее храм на острове, является тюрьмой твоей матери. — Что?! Но Фанет говорил, что она заключена на Селестии! — воскликнул Бог Свободы. — Тебе соврали, и раз уж такое дело, мне надо кое-что спросить или, скорее, уточнить слова твоей матери. — Что именно ты хочешь узнать? — посерьезнел Барбатос. — Твоя мать много чего говорила, но, пожалуй, главное из всех вопросов это: почему она хочет пойти против Фанета? Её слов, «что они пошли по не тому пути», мало. Мне нужна конкретика. — Честно, я сам не знаю, почему мама решила пойти своим путём. Когда я только появился, мама казалась мне грустной, а когда она смотрела на Тейват, эта грусть превращалась в горе. Оно словно сковывало её, как кандалы. Она шептала, что всё это неправильно, что всё должно было быть по-другому. Говорила, что они должны были найти дом, а не завоевать его. Мама никогда мне рассказывала историю, стоящую за всем этим, словно боялась, что Фанет услышит и накажет. Даже знания о регрессе не дали мне этих ответов. — Значит, они прибыли в Тейват с одной целью, но пришли к другой. — поитожила я наши размышления. — Мама говорила, что нельзя обрести дом, уничтожая чужой. Возможно, это и стало камнем преткновения, вставшим между ней и Творцом. — Хорошо, допустим. Тогда ты что-то знаешь о том, что есть ли ещё что-то, относящиеся к этому миру, но находящееся за его пределами? — Нет, лишь знаю из рассказов матери, что когда они завоевали этот мир, он раскололся, но что было после, я не знаю. Только этот факт. — Раскололся. — я задумчиво почесала подбородок пальцами. Значит, Тейват куда больше, чем имеющийся. Но тогда где остальные осколки их мира? — Хорошо, а что ты скажешь насчёт своей формы? Твоя мать сказала, что она не твоя. — Ах~х, это~, хи~хи! — весело посмеивался Венти, небрежно почесывая затылок. — Ну да, это форма лишь «слизанный» образ. Видишь ли, когда я вознёсся на Селестию, меня обязали определиться с формой, но я не знал, какую конкретно придумать. Я лишь хотел, чтобы она была похожа на Эрвина, но и точной его копией я быть не мог, поэтому решил прогуляться. И вот так наткнулся на них. Прекрасные существа телами и душами, но не вольны, словно птицы в клетке. Они не могли раскрывать свои крылья без приказа, как и не могли его не выполнить, иначе следовало наказание. Они были гордыми и сильными, даже несмотря на неволие, и я подумал: вот оно. Объединил их образ и образ моего почившего друга, и стал тем, кем стал. — И что за эти невольники? Кто они? — Не знаю, но все Боги называют их цепными псами, что кусают своих собратьев. Они очень часто смеются с этих слов, но я никогда не понимал их смысл, потому что всё, что они иногда делали, это нарушали приказ Фанета по мобилизации их сил. Это всё, что они делали не по их желанию. — Что ж, хоть что-то. — теперь сомнений нет, а значит им нужно придумать, как действовать. — …       Я хотела задать ещё пару вопросов, но неожиданно моя душа всколыхнула и зарябила, словно капля на поверхности озера. Время на исходе. — Барбатос, нам надо возвращаться. Тебе в частности. — Знаю, но ты иди. Я побуду здесь ещё немного. Помнишь, я ведь тоже невольник. — Абстрагирование от реальности ни тебя, ни его не спасёт. — Знаю-знаю. Я вернусь в строй уже скоро. Ах да, Аурелия. — неожиданно окликнул меня Барбатос, когда я уже собиралась уходить. — Что? — Ты появилась только в этой регрессии. — Почему? — Я не знаю~. — весело усмехнулся Барбатос, включая дурочка.       Уже по одному взгляду я поняла, что он знает, но не смеет договаривать. Ладно, сама найду причину своего появления. На Богов всё равно нет надежд. — Удачи! — крикнул мне в след Барбатос, и я вновь погрузилась в ничто.

Конец POV Аурелия

***

      Гос…а!       Г…жа!       Аурелия долго приходила в себя, ощущая, как её мутит, а тело гудело и ломало. Хотелось выблевать желудок, лишь бы стало больше места для лёгких. Вернувшаяся в тело душа заставила тело глотать воздух, словно в лёгких его совершенно не осталось. Органы чувств просыпались очень медленно, и осознанность, что она больше не в Небытие, пришла лишь спустя неизвестное количество времени, в течение которого её кто-то вечно тряс, ухудшая её состояние. — Госпожа!       Громкий голос вызвал резь в ушах и голове, заставив поморщиться и простонать, но Аурелия через силу заставила себя открыть глаза. Сначала картинка была нечёткая, но спустя пару минут, а может секунд она таки смогла разглядеть обеспокоенные лица-маски своих Герольдов. — Хвала Бездне, вы очнулись! — Что происходит? — вымученно спросила Аурелия, приподнимаясь с пола, устланного тканями. Фалгур поддерживал её, помогая осторожно подняться. — Вы проспали целый день. Ваше тело слегка атрофировалось, но в целом ничего страшного с вами не произошло. — говорил Фалгур, приложив свои молодые лапища ко лбу Аурелии, что горел словно вулкан. — Наши щиты держаться из последних сил. Нам нужно уходить как можно скорее. — На наше счастье или горе. — вместе выдохнули Герольды. — Если бы вас беспокоило только это, вы бы так не вились вокруг меня, ожидая приказа. — хмуро высказалась Аурелия, смотря на то, как они переглядываются. — Что на этот раз? — Ангелы штурмуют границу Каэнри’ах. — на выдохе ответил ей Фалгур. Аурелия тут же напряглись. — Как долго? — Уже пару часов. — Кто их сдерживает? — Гексадос и Крайос сейчас находятся на передовой. Мы стараемся оттеснить их от границы и захватить одного из них, но пока терпим крах в обоих случаях. — рассказал расклад дел Афорус. — К тому же нам нужно уходить отсюда. Осталось всего с десяток печатей. — Кха-кха. — прокашляла Аурелия в кулак, ощущая давление в груди. — Уходим. — отдала приказ Аурелия и незаметно посмотрела вовнутрь сжатого кулака.       Кровь.       Ей пора смириться.       Герольды помогли едва оклемавшейся Принцессе зайти в портал, а после упасть на трон в тронном зале. Аурелия дышала тяжело и глубоко. Тело никак не могло привыкнуть к тому, что из него вырвали душу и вернули обратно. На сон, как ей обещали, это едва ли походило. Единственное, что останавливало её потеряться в этих ощущениях, это потеря лица перед своими подданными. — Помогите своим братьям, нам нужен хотя бы один из этих крылатых. Теперь уже точно. — со всей уверенностью в голосе отдавала приказ Аурелия. — Вас поняли. — кивнули ей Герольды и поспешили исполнять приказ.       Когда Аурелия осталась одна, она наконец могла скукожиться и задохнуться от кашля. Бордовые капли рвались из её рта, падая на одежду и каменный пол, разбиваясь в небольшие лужицы. Сердце стучало как бешеное, гоняя кровь по телу и разогревая нервы до предела. Ха-ха. Пара минут разговора привели к такому. Надо сходить к Рейндоттир, иначе она правда так загнётся.

***

За день до этого.

Селестия. Остров невольников.

***

— Самаэль! Их нельзя с собой брать, они умрут в первую минуту! — кричал своему брату Разаэль.       Уже на протяжении дня крылатый собрат пытался вразумить их лидера и не дать едва оперившимся юнцам ступить на поле боя, где они тут же умрут. Однако у Самаэля было другое видение. — Это больше не осуждается, Раз. — Готов их пустить на мясо! — гневно рычал блондин, его лиловые глаза так и сияли от несправедливости решения своего брата. — Раз, — глубокий рокочущий бас, напоминающий гром, прокатился по коридорам. — Либо жертвой падут единицы, либо падут все. Готов взять за это ответственность? Готов, чтобы всех нас постигла участь хуже смерти? Нет, тогда молчи, а не ковыряй мои раны.       Разаэль на слова брата лишь рывкнул от бессилия и зашагал прочь, прижав свои золотые крылья к спине. Самаэль же мрачным изваянием провожал его взглядом. Последние недели братья и сестра приходили к нему друг за другом, стараясь поменять его решение, но разве у них были варианты. Фанет четко сказал, что ещё одно нарушение приказа, и все они станут не более чем предметами для исследования этого сумасшедшего Божка. Самаэль не мог допустить подобного, уж лучше умереть на безбедной земле, чем на кресле этого ублюдка. Он был обязан защитить детей, пусть даже и ценой жизни таких же детей. — Разаэль опять толкает праведные речи? — размеренный скучающий тон развеял залегшие на лице тени, и чуть поведя тяжёлыми белыми крыльями Самаэль взглянул через плечо на Азраэля. Он единственный, кто понимал, на какую жертву шел их старший. — Он пытается найти надежду там, где её нет. — фыркнул Самаэль. — Он самый младший из нас, Сэм, в нем надежда будет теплиться долго, даже когда нас с тобой не станет. — От этого не легче. Ты всё подготовил? — уточнил Самаэль. — Всё готово, можем вылетать хоть сейчас. — Нет, вылетаем согласно плану. Я не стану укорачивать их жизни ещё сильнее.       Бессилие вызывало неописуемый гнев, который хотелось выплеснуть в лицо их Творца, но разве они вообще смели это делать. Они его сыны и дочери, его кровь и плоть, его подобие. Самаэль всегда задавался вопросом: почему они страдают? Чем они провинились? Почему вместо почета и славы всё, на что они могут надеяться, это вкусный ужин. Самаэль на протяжении 300 лет наблюдал за жизнью его народа. Как тень над ними росла, уводя их в пучину отчаяния. Каждый из них не знал, для чего они были созданы, зачем они вообще понадобились Творцу, и когда однажды он издал указ, Самаэль первым ринулся в бой.       Он надеялся, что сможет выслужить вместе с братьями и сестрой место под солнцем для всей их расы, но даже спустя 50 лет стало понятно, что им можно не ждать милостыню. Всё, что им остаётся, — сражаться и выжить, хотя остался ли смысл в последнем?       Завтра они вновь отправятся в Проклятые земли, и Самаэль уверен, что вернётся только он, Азраэль и Гадриэль. Так было всегда последние пару лет. Бездна не знала пощады к тем, кто смеет на них нападать. Бездна сражается как зверь, неустанно стараясь перегрызть им глотки и вырвать крылья за их попытки. На его коже шрамы уже создали свою картину, и к ним будут прибавляться ещё, до тех пор пока он не умрёт или окончательно не сдастся в этой борьбе за жизнь.       Даже сейчас, сидя на самом высоком шпиле их острова, с которого открывался вид на весь город, к ним не пробивался свет. Они были в вечной тени Селестии, жили в ней и в ней же умрут. Самаэлю оставалось лишь молиться, чтобы жертвы завтрашней вылазки умерли в одно мгновение и не почувствовали боли.       Да, оставалось лишь молиться, молиться тем, кто никогда не смилостивится над ними.       Сидя на шпиле, все три пары его белоснежных крыльев трепыхались на ветру. Самаэль не спал, не ел, а лишь смотрел в оцепенение за жизнью своего народа, что медленно вымирал. Он смотрел, как дети смеялись сквозь боль и горе, стараясь потерять в играх, как взрослые смотрели на это с горьким смирением, не смея прерывать или оклеивать детей. Он видел, как их крылья буквально волочатся за ними, потому что гордости больше нет.       Лёгкий холодный ветер и шуршание перьев заставили отвлечься от созерцания падения и взглянуть на побеспокоившего. — Время, брат. Пора вылетать. — изрёк Азраэль, взмахивая своими алыми, словно кровь, крыльями. — Уже настало утро? — Да, брат, ты просидел здесь целый день. — Ясно. — отрешённо бросил Сэм, переведя взгляд обратно на остров. — Тогда взлетаем.       Огромная шестерка крыльев расправилась во всю ширь и, опустившись вниз, помогла Самаэлю оттолкнуться в небо. Взмах, второй, и наконец солнце. Такое яркое и обжигающее, то, что они могут почувствовать лишь в моменты их скорой гибели. Никому не нужное утешение.       Взмахивая крыльями по очереди, Самаэль завис в небе, ожидая, когда к нему присоединяться его собратья. Шуршание перьев стало сигналом об их приближении, поэтому, не смея поворачивать к ним, Самаэль ринулся вперёд.       Под ними сменялись горы и леса, зелёные пастбища пожирала пустыня, а пустыню — воды. Там, на земле, жили миллионы существ, существа, что могли жить относительно свободно, существа, что едва осознавали, кто живёт с ними бок о бок. Смертные, долгожители и бессмертные. Все они живут на одной земле, но эта земля пылала, а вместе с ней пылали и они. Но даже эта пылающая от войн земля была жива, в отличие от той, на которую ступили они.       Пики Вечной Мглы. Безмолвный край смерти. Их смерти и их будущая могила. Их яркие лики и пёстрые цвета крыльев не вязались с черно-серой землёй. Они были бельмом, яркой кляксой. — Архи! Принять боевой лик! — отдал приказ Самаэль, и один за другим члены отряда засияли светом. На их телах появлялась броня, крылья становились мощнее, но это едва ли напоминало лики их старших.       Мощные пышущие силой фигуры летели впереди клина, освещая собой путь. Самаэль знал, недолго час, когда их заметят, поэтому они как можно скорее пытались подобраться к прошлому участку экспедиции. Они летели на пределе возможной скорости, чтобы младшие не смели отставать, но это всё равно было медленно, и, как и предрекал Самаэль, их увидели.       Громкий рёв чудовищ Бездны заставил младший состав их отряда задрожать. А дрожать им было за что, перед ними стояло полчище чудовищ, и даже Самаэль ужасался от их количества и степени опасности. Среди полчищ были и те, кого им всегда удавалось избежать. Верховные существа Бездны и верноподданные Бедствия Тейвата — Герольды Бездны. Самаэль уже пожалел о том, что пришёл сюда вместе с этими юнцами. Теперь он не был уверен даже в сохранности своей жизни.       Крио Вестник Бездны замораживал их своим взором. В нём таилась такая тьма, что хотелось с воплем умчаться прочь, но они остались. Засланные светом, они замерли в ожидании, кто же сделает первый ход.       Напряжение было огромным, и когда Вестник Бездны поднял руку к небу, а острый конец его когтя указал прямо на Самаэля, нить лопнула. Архи ринулись в бой к ревущему полчищу чудовищ, что разинули свои пасти, чтобы разорвать их на части.       Самаэль ускорил свой полёт, вырвавшись вперёд всех, в его левой руке стал сгущаться свет, за мгновение до прямого столкновения свет превратился в огонь, которым лидер Архов полоснул по полю боя. Тьму разрезал свет, и часть чудовищ сгинули, прорывая грязную борозду, оставленную от удара на земле. Второй взмах, и огненный клинок отрезает часть войск во главе Герольдов от основной массы, беря их на себя вместе с Азраэлем, а мелочь оставляя Гадриэль и младшим.       Он должен взять их на себя. С рёвом он нанёс следующий удар в надежде разбить их строй, но Наступление Хлада понял задумку их лидера, и святой огонь был потушен вечной мерзлотой острых парных клинков. Миг, и Вестник Бездны оказывается около него на очень опасном расстоянии. Леденящие душу клинки сверкали, обещая быструю, но крайне болезненную смерть, неслись на искомое снизу вверх, что не давало шанса на манёвр. Каким-то чудом Самаэль успевает опустить кончик своего меча вниз, не давая себя задеть. Скользящие по острию мечи скрежетали, высекая искры, а в глазах врага смеялась сама Бездна.       Они не считали их достойными врагами. Пронеслось в голове Самаэля, а в следующее мгновение давление на мече заставляет его лететь куда-то далеко за спину. Лидера Архов впечатало в горную породу одного из остроконечных скал, что, не выдержав силы удара, под громкий грохот упали прямо на Самаэля, придавив своей массой под толщей камней. — Сэм! — вскрикнул Азраэль, ринувшись на помощь, но лишь встретил мощный гео щит, вязкий, словно слизь слайма, в котором увяз длинный клинок его двуручного меча.       Усилие вытащить клинок из странного щита не дало результата, поэтому, бросив меч, Азраэль бросился в сторону скучающего Гео Чтеца Бездны, что даже глаз на него не поднимал, а что-то вдумчиво записывал. Арх воспринял это как слабость и попытался напасть, но, лишь приблизившись, оказался в круговой ловушке того же вязкого щита. — Вы, селестианцы, слишком высокомерны, раз думаете, что мы позволим вам творить на нашей территории что вздумается. Наша Владыка очень не любит шум, а вы и есть этот шум. — монотонно-вкрадчиво говорил Грохот Скал, ставя точку в свитке. — Гкх! — напряжённо кряхтел Азраэль, удерживая щит от снимающейся вязкой массы, что старалась задавить его, словно булыжник кузнечика. — Да чтоб вас. — раздражённо буркнул Арх, вызывая взрыв энергии прямо из своего тела.       Взрыв сил взорвал как и его щит, так и щит противника, позволив ему вырваться на свободу, однако выносливости это действо сожрало немало. — Твой напарник поумнее тебя. — подметил Чтец Бездны, посмотрев в сторону упавших пиков скал, из-под которых вылетел Самаэль, быстро махая своими крыльями. Камень под ним буквально расплавился, но Сэм, несмотря на столь энергозатратный навык, ринулся на Крио Вестника, стремясь нанести тому смертельный урон. — Но и его трепыхания бессмысленны. — Хватит болтать.       Вытянув руку в сторону, Азраэль одновременно ринулся с невероятной скоростью к Гео Вестнику. Пробивая встраиваемые перед ним щиты один за другим, Азраэль стремился к своему противнику, набирая скорость и мощь для удара. Гео Чтец перед самым столкновением лоб в лоб выставил кристаллический щит, наблюдая сквозь него, как в руку Азраэля влетает меч, а в следующую щит разрастается трещинами и ломается, а клинок продолжает свой путь к шее Чтеца. Довольная улыбка разорвалась под маской, когда клинок Арха был остановлен одной рукой. — Неплохо. — Это только начало. — Ну так покажи, на что способен, если не хочешь сдохнуть на месте.       Бой длился непомерно долго, по мнению Самаэля, который теперь бился в одиночку с двумя высшими существами Бездны. Азраэль переоценил свои силы, сражаясь против Гео Чтеца, и не заметил, как частица земли, что летали в воздухе от битвы, стали опасным оружием в руках его противника. Каменные иглы пронзили его тело, словно решето, поражая нервную и двигательную систему и лишь каким-то чудом оставляя его в живых. Однако удар Чтеца Бездны пусть и сохранил жизнь его брата, но вот молодняк были искромсаны, словно в мясорубке. Теперь Сэму и Гадриэль предстояло в двоем сражаться против полчища. И что уж говорить, силы были не равны, и утикали с дикой скоростью.       Тяжело дыша, Гадриэль и Самаэль стояли спиной друг к другу, защищая сидящего между ними раненного Азраэля. Перехватив свой боевой топор хватом снизу, Риэль, закрутив, бросила его в толпу чудовищ. Топор, словно бумеранг, снёс головы с десяток чудовищ и окровавленный вернулся в руку хозяйки. — Брат, их слишком много, нужно убираться. — говорила Гадриэль, вновь готовясь бросить топор в толпу. — Я выиграю время, а ты хватай Аза и лети отсюда. — говорил Самаэль, разрезая мечом подбирающихся к ним чудовищ. — Это не вариант! — раздражённо кричала Гадриэль, ловя топор и тут же бросая в другую сторону. — Другого варианта нет. Мы должны!.. — однако Самаэль так и не смог договорить свои мысли, когда по небу прошёлся ужасающий росчерк фиолетовой молнии. — «О нет». — единственное, о чем подумал Самаэль, прежде чем инстинктивно схватить Гадриэль за руку и бросить её на колени Аза, а после накрыть своим телом и крыльями в попытках защитить от стремящейся к ним разряда смертоносной молнии.       Бело-фиолетовый разряд разгоряченной молнии пал на спину Самаэля, причиняя адскую боль, что прожигала каждый нерв в его теле, оставляя пылающий рисунок в виде такой же молнии. Защита пала, оставляя лишь дымящееся пораженное молнией тело. — Брат?! — панически вскрикнула Гадриэль, смотря на обуглившиеся крылья и кожу своего брата из-за секундной атаки. Она уже было хотела дотронуться до него, но едва дотянувшись, отпрянула из-за скопившейся статики в теле брата, что едва мог осознать произошедшее. — Сэм! — Х.ва.тай. А.за…у…бе.гай. — прохрипел Самаэль, ощущая, как регенерация пытается в срочном порядке залечить все его раны. — Нет! — Жи…ве.е. — дрожащий голос, но во взгляде четко сквозил приказ. Она не могла его ослушаться.       Самаэль смог выпрямиться через силу, давая место для маневра Гадриэль, и одновременно встретился взглядом с новой угрозой. Пурпурная бездна глаз, где сверкали сотни молний, встретились с голубыми озёрами, обещая скорую смерть. Лидер Герольдов Бездны и Правая рука Принцессы Бездны, которого видели лишь мельком на горизонте, но всегда ознаменовало их проигрыш. Молниеносная смерть — так его прозвали Архи. Он никогда лично не выходил с ними на бой. Никогда. Всегда они сражались либо с полчищем чудовищ, либо с генералами безбожников, и лишь в редких случаях с Герольдами Бездны, но никогда с ним. Самаэль знал, он самый опасный из них, тот, что появится за мгновение и исчезнет, оставляя после себя пепелище. — Значит, вот что скрывается за пеленой света. — фыркнул Пурпурная Молния. — Я ожидал большего. — Ри… беги. — едва слышно выдохнул Самаэль, а после из последних сил высвободил ярчайшую вспышку света.       Чудовища и Герольды ослепли на пару мгновений, но этих мгновений хватило его сестре, чтобы схватить Азраэля и улететь прочь, едва разбирая дорогу из-за нахлынувших слез, которыми она прощалась с любимым братом, оставляемым за её спиной. — Дал возможность уйти своим товарищам. Похвально. — со сквозящим уважением произнес Электро Чтец Бездны, возвышаясь над сгорбленной фигурой Самаэля, что едва держался на ногах, но не смел вставать перед врагом на колени. — Да что ты знаешь. — хрипел через силу лидер Архов. — Многое, как и то, что они будут оплакивать твою смерть, покуда сами не лишаться жизни. — левитируя над землёй, Лидер Герольдов Бездны подлетел к нему ближе. — Как думаешь, кто присоединиться к тебе первым? — спросил существо Бездны, склоняясь над ним. — Ты! — копивший затухающие источники силы Самаэль в последний раз материализовал в свой руке меч, стремясь проткнуть им грудь существа, но лишь сам был схвачен крепкой хваткой за горло, а держащая меч рука была раздроблена всплеском статики. — Бьётся до последнего.       Самаэль сделал бы ответить ему на его слова, но хватка едва давала глотнуть воздуха и лишь с каждой секундой сжималась всё сильнее. Позвонки его шеи скрипели и болели, едва держась от сдвига, что стал бы смертельным для него. Единая регенерация не спасет, если ему сломают шею и передавят спинной мозг. — Наверно, и тогда бился так же.       Что?       О чём он?       От нехватки воздуха и боли Самаэль едва мог соображать. Единственное, что он хотел, это остаться в живых и вернуться к своим братьям и сестре. Он хотел выжить, хотел вернуться, но сейчас он был в лапах палача, и до его смерти оставалось считаные секунды, учитывая, что в лёгких не осталось воздуха, и всё тело и разум метались, будто что-то это изменит. — Ну да всё равно мы узнаем, почему вы посмели предать Первых и примкнуть к врагам. Смерть слишком лёгкое наказание для предателей.       Предатель?       Он?       Какой смысл думать об этом сейчас?       Взгляд мутнее окончательно, и Самаэль проваливается во тьму, смирившись с проигрышем, смирившись со смертью, но до ужаса сожалеющий, что на последок не выпил вместе со всеми братьями и сестрой. Ему этого будет не хватать на той стороне. Самаэль лишь будет молиться, чтобы их жизнь стала лучше после его смерти.       Да..       Стало...       Лучше....

Или хуже?