Паркур на костях и Перепутье в норе

Сцена 5: Паркур на костях Голоса в коридоре стали громче. — ...да плевать я хотел, что там босс говорит. Если она сдохла, я её в суп пущу, мелюзины на вкус как крольчатина... Тебя передернуло. Времени на раздумья не осталось. Ты схватил труп за подмышки. Он был ещё тёплым, обмякшим и скользким. — Прости, урод, но ты мне ещё послужишь, — прошипел ты, упираясь пятками в пол. Ты подтащил тяжелое тело прямо под вентиляционную отдушину. Взвалил его на кучу той самой гнилой соломы, чтобы выиграть ещё сантиметров тридцать высоты. Получилась шаткая, омерзительная баррикада. Ты забрался сверху. Труп под ногами пружинил. Сапоги мертвеца скользили по соломе. Ты выпрямился во весь свой небольшой рост. До решетки оставалось ещё метра полтора. В руках у тебя была цепь — кусок кандалов, который ты снял с себя. На конце — тяжёлый замок. Ты примерился. "Не промахнись. Если промахнешься — грохот перебудит весь этаж". Вдох. Выдох. Бросок. Цепь взлетела вверх. Замок перелетел через прут решетки и, звякнув, упал обратно, зацепившись крюком дужки. Звук был тихим, но в мертвой тишине подвала он показался тебе ударом колокола. Ты замер. За дверью голоса смолкли. — Ты слышал? — спросил кто-то прямо у двери. — Крысы, наверное. Или эта мелкая дрянь цепями гремит. Открывай. У тебя было секунды три. Не больше. Ты подпрыгнул, оттолкнувшись от груди мертвеца (раздался хруст ребер), и повис на цепи. Твои руки, слабые, дрожащие, но с цепкими пальцами мелюзины, вцепились в металл. Тело болело адски. Каждая мышца кричала, требуя остановиться. Низ живота сводило судорогой. Но страх быть съеденным оказался сильнее. Ты подтянулся. Раз. Перехватил руку. Два. Твои ноги болтались в воздухе, ища опору. Когти на ногах скребли по камню стены. "Давай, давай, ты же грёбаный фэнтези-зверь, а не мешок с картошкой!" Ты добрался до решетки. Она была ржавой, держалась на честном слове. Ты уперся ногами в стену, схватился за прутья обеими руками и рванул на себя. Ржавчина хрустнула. Решетка подалась. Образовалась щель — узкая, грязная, полная паутины. Для человека — непроходимая. Для тебя — ворота в рай. Снизу заскрежетал засов двери. Ты, извиваясь как уж, протиснулся в щель. Твои бедра застряли на секунду, сердце ушло в пятки, но ты рванулся вперёд, сдирая кожу, и ввалился в пыльный, темный туннель вентиляции. В ту же секунду дверь камеры распахнулась. Ты лежал в пыли, стараясь не дышать, и смотрел сквозь прутья вниз. В камеру вошли двое. Один — громила с факелом, второй — тощий, с ножами на поясе. Они замерли. Свет факела упал на «баррикаду» из соломы и трупа их товарища, лежащего в неестественной позе прямо под стеной. Лицо мертвеца было превращено в кровавую кашу. Кинжала в ножнах не было. Ключей тоже. — Какого хера... — прошептал тощий. — Она выбралась! — заорал громила, тыча факелом по углам. — Тревога! Эта тварь завалила Брута! Они выбежали в коридор. Топот, крики, звук рога где-то вдалеке. Ты перевернулся на спину в тесном лазе. Ты был весь в пыли, крови и паутине. Но ты был жив. И ты был вне камеры. Сцена 6: Перепутье в норе Туннель был узким, квадратным сечением где-то 50х50 см. Воняло плесенью и застоем. Теперь у тебя было время отдышаться и подумать. Ты вспомнил записку: «Нижний уровень затоплен. Ищи трубы». И свои ощущения «зрения мелюзины».