第1章: war with the teacher

      Говорят, любовь с суровым сенсеем — это миф. Особенно если первый взгляд ты бросаешь в лицо учителю физкультуры, когда падаешь с каната, как мешок с картошкой.       Но Шинобу Кочо-младшая, старшеклассница, наследница пчелиных усадеб и повелительница ядовитых словечек, была не из робкого десятка. Она не падала — она совершала стратегическое приземление. Прямо перед лицом Томиоки-сенсея.

✮ ⋆ ˚｡𖦹 ⋆｡°✩

      Кочо — перспективная красавица, обожаемая ученица и будущий выпускник Академии Кимецу.       Прекрасная, умная, талантливая. Всё у девчонки есть! Толпы поклонников, которые её, если честно, мало интересуют, безупречные оценки, острый ум, вечный запас ядовитых замечаний и лёгкая, ненавязчивая харизма, перед которой капитулируют даже самые несгибаемые учителя.       Ну, а «Академия Кимецу» — это не просто школа. Это храм, оазис, мини-утопия с ухоженными клумбами, расписанием без нулевых уроков и учительской, в которой подают матча латте. Здесь спортзал сверкает как музей, библиотека пахнет чернилами и надеждой, а обеды в столовой заставляют задуматься о прекрасном.       Здесь каждый день праздник…       Одно «но».       Физкультура.       Вёл её Урокадаки-сенсей — воплощение спокойствия, благородства и запаха старого японского кедра. Он не заставлял бегать по кругу «ради духа» и не кидался мячами в медлительных. Он всегда знал, кто боится канатов, а кто просто притворяется. Он был как дедушка, только не капал на мозги.       Но всё изменилось… В прошлом году Саконджи Урокадаки вышел на пенсию. Он упоминал, да, что хочет пить чай на склоне горы и смотреть свои последние закаты. Но это было очень стремительно.       И на его место пришёл он. Без предупреждения. С таким лицом, будто его заставили преподавать под угрозой. Новый учитель физкультуры. Суров, немногословен, на вид будто сбежал с чёрно-белого триллера 60-х годов. Ходят слухи, что он не улыбается даже во сне.       Его зовут Томиока Гию, и с его приходом всё меняется.

✮ ⋆ ˚｡𖦹 ⋆｡°✩

      Лучше бы её укусил богомол. Или, на крайний случай, сбил автобус. Нет, лучше бы вернули Урокадаки-сенсея, того самого, который ещё носки по фэншую подбирал. А вместо этого…       — Кочо, слезай оттуда немедленно.       Голос как упавшая в колодец тень. Глубокий, бесцветный, с примесью холодной ауры, свойственной только двум категориям людей: бывшим ниндзя и учителям физкультуры.       Шинобу висела на канате изящно, настоящая богиня с Олимпа, только с лицом, полным пассивной агрессии.       — Ой, Томиока-сенсей, я как раз отсюда вижу свою свободу, — протянула она, не сводя с него глазок.       — Если я прыгну, то точно приземлюсь в более приятное место, чем ваше занятие.       Секунда тишины. Потом коллективный стон, кто-то с последней скамьи тихо выругался. Шинобу висела на канате, как нелепая бабочка на липкой ленте. Слезать было поздно моральный урон уже нанесён.       На скамейке развалился Сабито, лучший друг нового учителя, вечно жующий леденцы и записывающий происходящее в тетрадку под названием «Социальное дно Академии: хрупкий баланс». Он как бы числился заменой Томиоки, на случай его болезни или смерти. Только вот сенсей не болел. И, к сожалению Кочо, не умирал.       — Она точно шмякнется, — сообщил Сабито.       — Ставлю коробку печенек.       — Сабито, заткнись. Кочо, слезай уже!       И, конечно же, она упала, не изящно, не драматично. С внезапным воплем, хлопком и хрустом самолюбия. Прямо у ног Томиоки-сенсея, который не шелохнулся. Он смотрел на неё сверху вниз. Она — снизу вверх. Ни один не моргнул.       — Это был тест, — буркнула Шинобу, потирая локоть.       — Я проверяла, насколько вы сочувствующий педагог.       — Не прошёл, — отозвался он спокойно и пошёл дальше.

✮ ⋆ ˚｡𖦹 ⋆｡°✩

      На третьем этаже каждый день застревала одна и та же дверь, её сносил Иноске — старшеклассник из «бамбукового» класса, который бегал по школе в шортах даже зимой. В раздевалке кто-то забыл бас гитару, и она стала частью интерьера. В библиотеке дежурила Аой — хрупкая, но опасная при попытке разговаривать. А на лестничной клетке между вторым и третьим этажом каждый день устраивали спонтанные философские диспуты ученики старших классов, до первого же крика Санеми-сенсея.       И, конечно же, Сабито — ходил по школе с неизменной повязкой на щеке и неизменной ухмылкой. Он был учителем — но никто толком не знал, чего именно. Официально — «тактика и прикладная логика» в клубе кендо и замена учителей. А неофициально — душа школы, мастер подколов и первый, кто начинал аплодировать после падений детей на физкультуре.       — Ты видел, как она соскользнула? — говорил он, облокотившись на стену рядом с учительской.       — По-моему, это было очень… изящно.       — Засмотрелся? — сухо спросил Гию, пересчитывая стопку ведомостей.       — Ты мог её поймать.       — Это был бы непрофессиональный поступок.       — А то, как ты потом пошёл мимо неё с лицом замороженной рыбы — это супер-профессионально?       — А что мне сделать? Заплакать?       — Эх, Томиока, не женишься ты никогда.       Учителя Академии Кимецу были как хор: разноголосый, шумный, но удивительно слаженный. Учительская не жила — летала! Поэтому Сабито полетел сразу же, как только открылась дверь.       Шинадзугава-сенсей, открывший эту дверь, лишь хмыкнул, падение розоволосика не впечатлило. На него мигом уставился щенячьими глазками мальчишка в центре учительской и обратился, как к божеству:       — Санеми-сенсей, мне можно выйти?       — А зачем ты вообще заходил?!       — Вы… попросили меня написать все двузначные. От руки…       — Пошёл вон!       Мальчишка испарился. Сабито, приподнявшись с пола, поправил челку и отряхнулся:       — Ну и нрав у тебя, Шинадзугава.       — У меня? — Санеми зевнул.       — Это ты тут театрально разлетаешься по кабинетам. И всегда без дела!       — Я не театрально, — обиделся Нори. — Я артистично.       Он забрал обратно свою кружку с надписью «хуже всех — всё равно учитель» и плюхнулся на своё место рядом с окном. Через пару секунд в учительскую, как по команде, зашли Ренгоку и Тенген. Один сиял, как самурай на рекламе зубной пасты, второй звенел украшениями, ходячий автомат с подвесками.       — Доброе утро, друзья! — прогремел Кёджуро, размахивая папкой с расписанием.       — Господи, дружище, сходи уже к лору. — сказал Сабито, потому что Ренгоку-сенсей всегда на децибел громче остальных. Уши не слышат — он по молодости подрался с каким-то воришкой, тот его оглушил.       — Кто готов к сегодняшней эстафете через стадион?       — Я нет, — хором ответили три учителя, включая кофемашину, которая в этот момент зашумела протестом.       — Отлично! Тогда я записываю вас всех, — Ренгоку ничего не слышал и уже чиркал маркером на доске. — Энергия, огонь и дисциплина!       — Зачем ты каждый день нас мучаешь? — простонал Сабито. — Мы учителя, а не старшеклассники.       — Учитель — это лицо школы! — вторил ему Тенген. — А если моё лицо не сияет великолепием, как мы вдохновим учеников? Моё тело нуждается в групповой растяжке под музыку из «Rocky».       — Моё лицо не сияет с восьмого класса, — пробормотал Санеми, запуская в кофе второй сахар и смотря на Томиоку, который сидел в углу, как будто его посадили туда за плохое поведение.       Гию молчал. Он всегда молчал. Если бы в Академии вручали премии за экономию слов, он бы взял Гран-при и ушёл с благодарственной речью из одного слова: «Спасибо».       И да, в учительской царила атмосфера хаоса, где один угол был отдан чаю, второй — протеину, а третий — мемам, которые кто-то (все подозревали Сабито) распечатывал и клеил на шкафчики. Посреди этого бурного океана всегда-всегда молча сидел Томиока, как одинокий айсберг. Даже микроволновка его боялась и разогревала суп на два градуса теплее, чем нужно.       Он только поднял глаза на Сабито и кивнул — по-своему выразительно. Типа: Да, я всё ещё жив. Да, я всё ещё среди вас. К несчастью.       Сабито кивнул в ответ. Типа: «Ты — мрак, но я уже привык».       — Эй, Томиока, — Тенген наклонился к нему, — у тебя кто завтра дежурный по спортзалу?       — Кочо, — спокойно ответил тот.       — О, — загорелся Узуй. — Та, что любит падать с каната?       — Она, — подтвердил Сабито, хихикнув.       — Божественно, — сказал Тенген, потягивая воду с лимоном. — Я уже жду их следующей дуэли. Это не просто противостояние — это театр!       — Это катастрофа, — буркнул Санеми. — Она шибко умная, он — Томиока. Смесь как раз для беды.       — Или для… великих перемен! — заявил Ренгоку и ткнул пальцем в потолок. — Где любовь, там и битва!       — Где ты видел любовь, огненная ты картошка?       — Я чую, Тенген. — он закрыл глаза и вдохнул. — В воздухе витает романтика… и протеин.       — Не смей обижать сестру Канаэ, понял? — вставил свои копеички Шинадзугава. Куда без его любимой Кочо-старшей! Вся школа уже знает, что тот влюблён в неё. Но не отменяет серьёзность его угроз…       Учительская зарокотала. Кофемашина громко выдала последний капучино и захлопнулась с драмой.       — Если без шуток… Почему вы вообще воюете?

✮ ⋆ ˚｡𖦹 ⋆｡°✩

      Всё началось, конечно, с классического недоразумения.       Томиока был новеньким. Только-только пришёл, не проронив ни слова и не улыбнувшись даже при знакомстве с классами. На первом же педсовете он случайно сел на место Тенгена (что было кощунством — это как лечь на алтарь с фастфудом). Не стал мигом бояться Санеми-сенсея, не разделял энтузиазм Ренгоку и прочее.       На первом уроке он с холодной прямотой заявил: «Физкультура — дисциплина. Лень — враг. Канат — обязательный».       Шинобу подняла руку.       — А если у некоторых людей, допустим, страх высоты?       Класс зашептался. Уголок губ Сабито дёрнулся. Томиока медленно повернулся к ней и ответил:       — Тогда, возможно, им стоит сидеть дома и не выходить на улицу. Вдруг на голову кирпич прилетит.       С того дня — война.       Они обменивались взглядами как агенты спецслужб. Он вечно ставил ей «не зачтено» за мелочи. Она вечно писала в анонимных отзывах «учитель с фобией на эмоции и базовую эмпатию».       Они не повышали голосов. Но каждый их диалог звучал, как шахматная партия с сарказмом вместо фигур.

✮ ⋆ ˚｡𖦹 ⋆｡°✩

      Кочо уже стояла у входа в спортзал, ловко перебрасывая мяч и оглядываясь по сторонам. Дежурство по спортзалу — отличный шанс контролировать ситуацию и, что важнее, иметь возможность уколоть Гию, когда он появится.       Ученики потихоньку заполняли зал. Сабито прошёл мимо с подмигиванием:       — Ну что, «королева каната», готова к очередному падению?       — И вам доброе утро, Сабито-сан! — ответила она с едва заметной усмешкой.       И вот, как по расписанию, дверь открылась, и вошёл Гию Томиока — его привычная суровость сразу заполнила пространство.       — Почему не в форме? — строго спросил он, обращаясь к Кочо.       — А я, если вы не забыли, дежурю. И убираю спортзал, — спокойно ответила Шинобу, не отводя взгляда.       — Уборкой займись лучше, чем покорением каната.       — А вы попробуйте хоть раз объяснить правила без того, чтобы выглядеть, будто я убила вашу семью, — не отставала она.       — Я предпочитаю сухую точность.       — Наверное, поэтому вы такой мрачный.       Он чуть наклонил голову и протянул:       — Может, ты просто слишком много болтаешь.       — Или вы слишком мало!       — Я будто в кино, — тихо-тихо сказал Сабито.       — Скамейки у нас пыльные. Протрёшь, дежурная?       — С удовольствием. Это лучше, чем слушать бяку-сенсея!       Все знали: никто не сдастся.