第2章: i HATE you, tomioka-sensei
27 августа 2023, 12:53 Пассивная агрессия — наш стиль общения.
⋆˚｡⋆୨♡୧⋆˚｡⋆
Шинобу проснулась с особенным настроением. Таким, которое обычно сопровождается не любовью к миру, а тонким желанием уничтожить конкретного человека морально. На завтрак она съела тост, чай и несколько вариантов фраз, которые помогут довести сенсея до нервного тика. Она появилась в спортзале как всегда — безупречно вовремя. Ровная осанка, лёгкая походка, прищур, полный сладкой иронии. Подметая, она совершенно случайно «не заметила» Томиоку-сенсея и прошлась мимо, почти задев его шваброй. — Простите, я думала, это стойка для гантелей, — кивнула она ему, не сбив тон. Он не ответил, даже не посмотрел. Только чуть вздохнул, почти как живой человек. Кочо-младшую это только подстегнуло. В течение урока она намеренно задавала «дурацкие» вопросы, о длине скакалки, об аэронавтике прыжков в длину, о фобии. Он молчал. Ну, то есть да, он всегда молчал. Но это было не нейтрально — оно било в ответ, как зеркало, только холоднее. Он игнорировал её остроумие с таким мастерством, будто вёл внутреннюю хронику всех её реплик. Шинобу знала: Он всё слышит. — Вам, наверное, нравится порядок, Томиока-сенсей? Всё строго по линеечке, да? Он продолжал ровно укладывать мячи в сетку, не бросив даже взгляда. — Наверное, вы даже людей делите на «приемлемо» и «вынуждено терпимо». Я, конечно, вторая категория. Он завязал сетку узлом, идеально ровным. — Не переживайте, — добавила она мягко. — Я уже привыкла к вашему… стилю преподавания. Холодный душ тоже полезен по утрам. Он посмотрел на неё. Впервые за весь день — прямо и долго. — Если закончила — убери шведскую стенку, — сказал он просто. Раздражало это ещё больше, чем если бы он кричал. Кричать — значит реагировать. А молчание Томиоки было как гладкий лёд: по нему не поцарапаешься, только поскользнёшься и упадёшь.⋆˚｡⋆୨♡୧⋆˚｡⋆
После уроков спортзал опустел, солнце ложилось в окна длинными оранжевыми полосками. Шинобу осталась «по собственному желанию» — дежурство давно закончилось, но она предпочла протирать идеально чистые скамейки, пока Томиока записывал что-то в журнал. Было тихо. Почти уютно, если бы не ощущение, что хочется кого-то стукнуть этой же скамейкой. — А вы дома тоже такой молчаливый? Или разговариваете с чайником, когда никто не видит? — спросила она без тени улыбки. Он даже не поднял головы. — Или, может, вы храните слова на чёрный день, и я просто не заслужила ни одного? Он закрыл журнал. Медленно. Потом встал, прошёл мимо и, уже на выходе, бросил через плечо: — Ты слишком стараешься, Кочо. Дверь закрылась. Она осталась одна. Упёрлась руками в скамейку, выдохнула и тихо прошептала в воздух: — Томиока-сенсей…⋆˚｡⋆୨♡୧⋆˚｡⋆
Застряла между двумя мыслями: «устроить ему засаду завтра» и «что это вообще было». Он сказал это так просто — «ты слишком стараешься» — но эти три слова, чёрт бы их побрал, застряли где-то между диафрагмой и гордостью. Не укололи, нет… Поставили ей диагноз. Конечно, она старалась. Старалась быть колкой, умной, неотразимой. Старалась его задеть, расшатать, хоть на миллиметр сдвинуть эту глыбу невозмутимости. Старалась, потому что иначе — что? Игнорировать? Терпеть? Промолчать? Да она скорее подпишется на еженедельные лекции Санеми-сенсея по дисциплине, чем сдастся синему без боя. «Ты слишком стараешься» — повторилось у неё в голове, уже его голосом, тихим и равнодушным. Она провела ладонью по деревянной поверхности скамейки, пыталась стереть эти слова с себя. «Не стёрлись… Значит, завтра — новый день».⋆˚｡⋆୨♡୧⋆˚｡⋆
Новый день в Академии Кимецу начался с утренней линейки, на которой Тенген-сенсей в очередной раз кричал в мегафон, потому что «стиль — это громкость». Ученики привычно зевали, сзади шелестел кофе Сабито, а Ренгоку-сенсей подпевал Узую громким «уместно!» после каждого третьего слова. Кочо-младшая стояла в строю как шпион на вражеской территории — с идеальной осанкой, идеальной причёской и уже новым идеальным планом в голове. Планом моральной дестабилизации одного конкретного сенсея. — Сенсей, — почти певуче произнесла она, появившись у спортзала, где Томиока уже расставлял маты. — У вас одна и та же рубашка третий день подряд. Это концепция минимализма или саботаж гигиены? Он не вздрогнул. Просто посмотрел на неё с тем самым лицом, на котором эмоции появлялись примерно так же часто, как снег в июле. — Это форма. И она чистая. — Жаль. Хотелось бы верить, что вы бунтарь, а не просто скучный. Она улыбнулась — широкой, обольстительной улыбкой, предназначенной специально для подрыва внутренних опор. Урок физкультуры начался с переклички. Кочо — староста класса, присела на корточки рядом с журналом и уронила ручку, чисто случайно, конечно, так, чтобы ему пришлось её поднять. Он не стал, просто дал ей вторую. Новой, упакованной, проклятой. С биркой, на которой было написано «запасная». Она прикусила губу и улыбнулась шире. «Молчаливая ирония. Томиока-сенсей хуже дьявола». — Спасибо, сенсей. Он кивнул. — Сколько у вас «запасных»? — Одна такая. «Ай!» — ножевым прошлось в её уме. — Поня-я-ятно. — протянула она, улыбка спала, остался лишь осадок мыслей. — Начни перекличку, Кочо.⋆˚｡⋆୨♡୧⋆˚｡⋆
— Сегодня, кажется, обошлось без выкрутасов, да, Гию? — протянул Сабито, лениво глядя на пустеющий спортзал. Он стоял, прислонившись к дверному косяку. — Ни одной шпильки, ни одного комментария о «социальной дисфункции», ни взгляда в духе «вам бы на пенсию, сенсей». Мир, порядок, равновесие! Томиока Гию, как и положено носителю всего спектра эмоций, не ответил. Он продолжал складывать маты ровными стопками. Лицо — как экран до начала фильма. Он лишь ненадолго приостановился, вглядываясь в стену. Что-то… было не так. — Эй, сенсей, а… второй канат где? — заметил Нори. Тот самый, запасной, который он с утра проверял лично. Он точно был в порядке, он даже подвесил его крепче обычного. И вот — его нет. Вернее, он есть, но в виде печальной, обрубленной верёвки, свисающей с потолка, как немой упрёк. Словно и не порвался — а был принесён в жертву. Сабито прищурился. — Слушай, а ведь ты когда-то не верил в проклятия…⋆˚｡⋆୨♡୧⋆˚｡⋆
На самом деле Кочо никогда не боялась канатов. В детстве она лазала по деревьям, прыгала через крыши и не раз свисала с турника вниз головой, смеясь во весь голос. И даже сейчас, в старших классах, не прочь была бы заниматься физкультурой так же усердно, как и раньше… если бы не он. Невыносимый выскочка, который не считался ни с чьим мнением, не реагировал ни на критику, ни на юмор, ни на пассивно-агрессивные намёки, которые Кочо оттачивала годами. Годами, Карл! Его терпели лишь потому, что больше некому преподавать физкультуру. Сабито не в счёт — он был, скорее, домашним талисманом, чем настоящим учителем. Беззлобный, розоволосый, всегда в настроении попить чай. Она стояла, уперев взгляд в канат, как в начало всех бед. Эта история началась с него — с первого занятия, где он якобы стал причиной её падения прямо у ног нового учителя. А как ещё показать, что он был не прав? Конечно, это было нарочно. Тогда. Но теперь… Всё стало слишком личным. Особенно после последних уроков, на котором он типа «не замечал её». Не ответил на подколку, не уколол в ответ, а просто прошёл мимо. И это было хуже всего, ведь Кочо уже нравилась их войнушка. Она привыкла быть неотразимой, в любом смысле слова. А тут… невидимая. «Запасная». То есть вторая, «в теории не пригодится», замены ведь не всегда нужны (Сабито, без обид). Не настолько хороша, чтобы быть «основной»? То есть — не лучше всех. «Запасная» — в головушке пульсировало от злости. Она так усердно думала, что вена на лбу могла порваться. Порваться… Может, лучше пусть порвётся этот канат?⋆˚｡⋆୨♡୧⋆˚｡⋆
Конец учебного дня. Тёплый оранжевый закат мягко заливал Академию Кимецу своим светом, окрашивая стены в золотистые оттенки. Шинобу переодевалась в раздевалке, собираясь домой. Душа её была спокойна и легка после долгого освобождения от тяжёлого груза, конфликта, который она, наконец, спустила вместе с канатом. «Тот самый канат, с которого и началась вся эта история», — повторяла она про себя, чувствуя в груди странную смесь облегчения и гордости. Её душа была легка, как перышко, а самоощущение безупречным: сегодня она была неотразима. Просто неотразима. Чтобы покинуть школу, нужно было пройти через спортзал, и Шинобу решила последний раз оглянуться на своё произведение искусства. Но… Вместо изорванного каната взгляд упёрся в новый натянутый, безупречно ровный, туго зафиксированный. На мгновение сердечко сжалось.⋆˚｡⋆୨♡୧⋆˚｡⋆
— Я ненавижу вас, Томиока-сенсей!Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!