第12章: сherry trees don’t lie
28 марта 2024, 21:05 Иногда Шинобу думала, что это всё ей просто приснилось. Это была огромная галлюцинация, которая произошла в первый учебный день, когда она упала с каната.
Ну правда — ну целовались они дважды, ну поссорились, ну крыша, канаты, осень, да-да. А в остальном — что? Ничего.
Никаких признаний, никаких объятий в аэропорту. Любви, которую можно назвать любовью. Всё было в тумане, будто наискось, было «почти». Почти поговорили, потом недоговорили, почти сблизились, потом отдалились — и так по кругу. Почти поняли друг друга, далее снова: школа, график, стены, тишина. Он исчезал из её реальности, но не из мыслей.
Был в ней не как присутствие, а как нелепая заноза. Как зуб, который уже вырвали, но язык всё ещё тянется на место, где сейчас лунка. Не от глупости, а от привычки — проверять, осталось ли что-то там ещё.
Странно, что он засел в голове.
Странно, что даже сейчас, перед выпуском, она вспоминает не свои оценки, не друзей, не успехи, а то, как он держал её, когда она падала. И как отпустил, когда не должен был, гад.
Внутри неё этот момент застрял намертво — как капля смолы на ладони: крошечный, но липкий, неизбежный, не дающий забыть. Они не встречались и не были вместе. Он не звал, она не писала. Просто — немного совпали на пару дней. Один раз — в палатке. Один раз — в его номере.
И в-с-ё.
Но именно это «всё» почему-то не отпускало. Целовались они всего дважды, грубо говоря. А ненавидеть его она, кажется, будет всю жизнь.
Не потому что хочет, а потому что чувствует, что так и будет. И, возможно, будет чувствовать всегда.
‧₊˚♪ 𝄞₊˚⊹
В актовом зале было шумно. Баннеры с пожеланиями, ленты на груди, дежурные глупые песни, которые в моменте звучат торжественно, а потом забудутся уже к вечеру. Учителя выстроились в линейку, притихшие, выпрямленные, кто-то сказал: «Замрите. Вы теперь фон для будущих взрослых». И в этом фоне стоял Гию. Не подпиравший стену — просто не нуждавшийся в движении. Он наблюдал, но не за праздником, не за толпой друзей-коллег. За ней. За Шинобу Кочо, выпускница старшего класса «Фиалка». Она смеялась с подружками — чуть громче, чем надо… Не фальшиво, но слишком стараясь, привлекала что-то, кого-то. Волосы были распущены — впервые за год. Платье светлое, лёгкое, совершенно не в её обычной эстетике — словно она пыталась стать кем-то другим, просто чтобы не быть собой в этот день. А глазки… Глазки иногда искали что-то в зале. Пауза. И взгляд снова исчезал в смехе. Он знал, что она не ищет его взгляд, ну хотя бы старается. Но знает, что он здесь. Так же точно, как он знал: её смех — это не радость. Это «пусть будет хоть так». Ни одна сцена не затягивалась, всё происходило быстро. Церемония, поздравления, вручение, всё просто летело. Потому что внутри всех был страх: а что, если замедлиться, станет по-настоящему грустно прощаться. Гию ничего не говорил, он просто стоял, смотрел и думал, как странно тихо проходят самые важные прощания.‧₊˚♪ 𝄞₊˚⊹
В учительской было тоже тихо. Праздник там ощущался только по отголоскам музыки сквозь стены. Сабито сидел, откинувшись на спинку дивана, с выражением человека, который и рад бы пошутить, но знает, что сейчас не время. (Всё равно пошутит). — Эх, и Макомо выросла, — с придыханием сказал он. — Уже заканчивает школу. Как быстро всё. И Бабочка… тоже. Он бросил взгляд на Гию, чтобы проверить его лицо. Тот, к сожалению, не отреагировал. — Бабочка с шипами, конечно. Но всё равно… — Сабито сделал театральную паузу. — Была самой настоящей из всех твоих. Стала взрослой, умной. Я бы заплакал, но ты всё равно не оценишь. — Ты достал, — выдохнул Гию, даже не поднимая глаз. — Возможно. Но я же не остановлюсь, — широко улыбнулся Сабито, сев напротив и закинув ногу на ногу. — Потому что кто-то здесь должен говорить вслух то, что ты даже мысленно боишься признать. — Я просто пью чай, Сабито. — Ты пьёшь чай с лицом человека, который только что отпустил свою судьбу, соулмейта. Гию проигнорировал. — Ага, вот это молчание обидное — мой любимый момент. Всё, я доволен. Можно уходить красиво. Он посмотрел на Томиоку, который стоял у окна, и выдохнул, копив эту реплику весь последний месяц. — Ты, конечно, полный идиот, — сказал он. — Но, чёрт побери, правильно поступил. Гию не отреагировал сразу. Он лишь чуть повернул вопросительно голову. — Спасибо? — Не за что, — пожал плечами Сабито. — Я до сих пор не понимаю, как можно было отпустить такую девушку. Ты же сам видел — она живая, настоящая, красавица. Такая бывает раз в жизни. — Лучше отпустить, чем сломать, — просто сказал Гию. — Ну, да, куда без метафор грустного меланхолика. Только, может, её ломает как раз из-за того, что ты её отпустил? — Это лучше, чем сломать своими руками. Он замолчал. Сабито посмотрел на него дольше, чем обычно. — Ты всё ещё не понял, да, придурок? — Что? — С ней ты был живым, хоть иногда. А без неё ты снова стал собой, угрюмый, серый Томиока Гию. Ты — мрак. — И что ты предлагаешь? — Ничего. Я просто констатирую. — Отлично, — тихо сказал Гию. Сабито махнул рукой, хотел сдуть эту неловкость вместе с пылью. — Ладно. История драматичная, лицо у тебя грустное — всё, как ты любишь. Трагедия по графику, красивая, правильная. — Ты достал, — тихо повторил Гию, даже не глядя в его сторону. Сабито не унимался. Он вальяжно расселся в кресле, как человек, который решил: «если уж конец — то с комментариями». — Я буду мучить тебя всю жизнь, ты не понял ещё? Всё, что я хвалю в этом моём любимом шоу — это то, что ты, гений, не пресёк закон. Ученик и учитель — тишина, сдержанность, моральный выбор. Ах, красота. — Замолчи. — Ну ладно, — ухмыльнулся тот. — Чуть-чуть пересёк… — Сабито! — Ну всё, всё. Ухожу, как тень. Но знай: если у вас будет сиквел — я хочу знать первым. И не забудь, кто придумал вам постер и слоган… И да, только после её совершеннолетия. Он встал, хлопнул Гию по плечу и ушёл, пока тот ему не всыпал.‧₊˚♪ 𝄞₊˚⊹
Во дворе царил лёгкий хаос. Камеры щёлкали, школьная форма уже почти вся измята, и в воздухе витал запах солнца, мела и слишком сладких лимонадов из автомата. Санеми-сенсей ходил по периметру, как будто выискивал провинившихся. Лицо — строгое, губы сжаты, но глаза периодически соскальзывали в сторону группы, где Гёмей-сенсей уже разрыдался, настоящими взрослыми слезами. — Я… я так горжусь вами… — шмыгал носом он, обнимая Муичиро. Токито-младший стоял с выражением: «если я сейчас двинусь — мне конец». — Сенсей, — выдохнул он наконец, — мы не выпускаемся. Я в девятом… — Я знаю! — всхлипнул Химеджима. — Просто… вы такие юные! Канаэ-сенсей смеялась чуть в стороне, обмахиваясь веером и подсовывая под руки выпускникам мини-конвертики. — Просто сувенир, — говорила она ласково. — И чуть-чуть талисман. Не раскрывайте при Санеми-сенсее, там конфеты. Шинадзугава в этот момент как раз грохнул по ладони кулаком. — Кто положил в учительскую детские стишки на прощание?! Что за сентиментальный бред?! Тенген-сенсей, проходя мимо, поправил пиджак с голографическими вставками. — Это был я. Эстетика — мой инструмент, а уйти красиво — тоже искусство. Санеми закатил глаза. — Ты — позор педагогики. — А ты — унылый и угрюмый. Ренгоку-сенсей, тем временем, обнимал троих учеников одновременно, держа в зубах леденец и периодически выкрикивая: — Вперёд! Вперёд к новым горизонтам! — Сенсей, я просто пошёл за ранцем… Шинобу наблюдала за всем этим из тени под деревом. Не смеялась, но уголок губ дрожал, было просто невероятно грустно прощаться с ними. А где-то с краю стоял Гию. Смотрел, молчал — и всё, что делает Гию, — Гию.‧₊˚♪ 𝄞₊˚⊹
На вручении дипломов она не плакала. Шинобу не из тех. Она стояла прямо, держалась уверенно, взяла бумагу с почти безупречной улыбкой, поклонилась в точности по правилам — и ни на секунду не позволила себе дрогнуть. Всё было выверено, чётко, правильно, уверенно. Очень грациозной была она всегда. Но когда проходила мимо учителей, взгляд её скользнул поверх голов, и, не останавливаясь ни на ком, она не посмотрела в его сторону, ни на долю секунды не позволила себе этого. Даже случайно. Он смотрел, этого не скрывал, сам тоже не прятался. Просто стоял, с тем же выражением, которое было у него всегда. И всё равно — внутри что-то сжалось, когда понял: она его проигнорировала не потому, что снова обиделась или что-то в духе их прошлой войнушки… А потому что вычеркнула его с потрохами. Когда началась суматоха, все рассредоточились по двору: объятия, фотографии, банты, записки, последние «держи меня в курсе». Кто-то уже снял пиджак, кто-то надел дурацкие очки с цифрами года. Гию стоял у стены, как тень церемонии. Пока Сабито не подошёл сбоку и не ткнул его локтем в рёбра. — Пошли. — Куда? — Фоткаться на память. Ну не быть же тебе вечно мрачной дырой в чужих альбомах. — Я… — Без «я». Пошли-пошли. И Гию, удивительно, не отказал ему. Просто вздохнул и пошёл.‧₊˚♪ 𝄞₊˚⊹
Сабито сделал это быстро. Ухватил Кочо за локоть в момент, когда она обнималась с подругами, и, не дав времени среагировать, уже вёл её к лестнице. Она даже сначала не поняла. — Эй, вы что творите?! — Ты что, правда думаешь, я отпущу вас вот так? Без легендарного кадра на века? — Сабито, я только что попрощалась с половиной класса! — А с Томиокой? — Нет. Не хочу! — Пойдём-пойдём. Сопротивляться было поздно. Когда они вышли во двор, Гию уже стоял у цветущей клумбы, глядя вдаль, как будто он часть декора, а не человек. Увидев её, даже не удивился, просто сглотнул. Сабито буквально поставил их рядом, как экспонаты, отступил и показал пальцем: — Фотограф, сюда, щёлкни. И быстро. — Я выгляжу ужасно, — пробормотала Кочо. — Всегда ты выглядишь идеально, бабочка. Улыбнись хотя бы раз — и будет что вспоминать. — У меня на лице суровая ирония, а не улыбка. — Томиоке подойдёт. Он только такие и различает. Они встали рядом. Шинобу с одной стороны, Гию — с другой… Между ними — воздух, невидимая стена, провод. Толстый, электрический, бьёт 1000 В. Почти ничего и всё сразу. Она поправила нервно волосы, он смотрел, как она это делает. И вот — фото так и осталось. Фотограф ушёл, Сабито умолял его остаться, побежал аж за ним. А они остались — ужас, как неловко… Она качнулась от этой смущения слегка и всё-таки заговорила: — Я, наверное, уеду за границу или в Токио. Учиться буду… — Хорошо, — только и сказал он. — Ты заслуживаешь лучшего. Она медленно кивнула. — Я знаю. Надеюсь, вы когда-нибудь перестанете бояться жить. — Надеюсь, ты когда-нибудь перестанешь любить тех, кто тебе не отвечает. Её это разозлило, и будь это сказано на пару месяцев раньше, она бы точно ему ответила каким-нибудь ядом. Но это было давно, ведь так… Уже неактуально. — Ну, — сказала она. — В любом случае… до свидания. — Или до встречи. — ответил он. Она вопросительно на него посмотрела и ушла. Лёгкими шагами, с той же осанкой, с которой в первый раз вбежала к нему в класс. А он остался — в его руках, возможно, первое и последнее их общее фото. И с очень-очень тонким чувством, что эта история ещё не закончилась. Просто взяла паузу… Может, ещё раз они свидятся, да обсудят всё. А может и нет, и это была их последняя встреча? Кто знает…Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!