Часть 5.1. Раз рука, два рука, можно собрать основной набор

Слёзы текли из глаз, пустота сдавливала виски, щёки ощущались до противного мокрыми. (было больно от холода, так, что почти ничего не ощущалось) Кожу кололи сотни снежинок, ледовой корочкой покрывая кожу. Воздуха, чтобы не кружилась голова, то ли было в избытке, то ли не хватало вовсе. Не так я себе представляла криотерапию и косметические процедуры от волшебных стилей и фешенов, ой не так! В груди горело, в трахею всасывалась ядовитая гарь голодными до воздуха лёгкими, сквозь бронхи впитываясь в альвеолы. Белые мухи портили и без того хреновый обзор, всё сливаюсь в цветастую кашу. (тело будто превратилось в лед и по чьей-то ошибке было ещё живым) Мне было больно, мерзко, холодно и до ужаса жарко. Глаза лезли на лоб от боли, а тошнота так и наровила, чтобы это тело захлебнулось от собственной рвоты. Подыхать резко не хотелось. Промёрзшее тело обжигало пламенем невидимого кострища, пахло палёными занавесками. Где-то искрилась выкуроченая розетка, замороженной култышкой болталась выдранная люстра. В слеповатых от потрясений и воздействия чужой магии глазах отражались блики тысячи святил, что вспыхивая гасли в танце осеннего вихря. Затылок пульсировал от тупой боли, предсказывая твёрдый и не менее болючий шишак впоследствии, — лишь бы не сотрясение, только не оно, лечить заколебусь, хотя это не мои проблемы, но лечить нужно мне, и болеть тоже будет у меня. Бесит. (вроде) Промозглый воздух ворвался в альвеолы так внезапно, что я не сразу ощутила разодранные колени. Кровь текла и не вытекала одновременно. Густая от холода, та быстро свёртывалась, практически не оставляя разводов на полу, на который я и рухнула. Мокрые колени неприятно хлюпали в промокших от ледовой воды джинсах. Тело все ещё ощущалось замороженным полуфабрикатом, чудо, что нервные окончания ещё функцианировали... Тёмное чувство дежавю и подпевающее в такт неприятным ощущениям, творящегося вокруг, мракобесия, что портило всю радость от обретения (снова) тела — хотя радости было ни в одном глазу — открывающихся возможностей и много чего ещё омрачалось тем, что это всё сплошная проблема. Я честно хотела жить, спокойно и сама с собой без всяких сверхъестественных обстоятельств, и соседей по тушке, но они всплывали сами собой. Они были. И я была. И жизнь. И тело, которое не моё, и семья, друзья и возможности, которые тоже не мои, хоть об стену бейся. Всё было, как и возможные рояли в кустах, с которыми я явно была не в одной весовой категории. Блум может и да, а вот я? Не знаю. Которое хрен знает на что мне вообще надо, а наслаждаться творившимся вокруг дурдомом я в полной мере так и не смогла. Не хотела. Чужого мне было и даром не нужно. А своего не было и не водилось, а вариант наглого присвоение я как-то не рассматривала с самого начала… Это же плохо, не правда ли? Да и с такими залётами и вылетами, по типу еле-еле душа в теле и то чужая для этого тела, незнамо какими нитками пришитая, было не долго загреметь в психушку. А туда мне кажется никто не хотел даже из побуждений стать "здоровым", хоть сто раз ты волшебник. Живым, а главное свободным, остаться очень хотелось, что мне бы точно не светило в свете подобного варианта развития событий. Не знаю почему, но мне было очень страшно проявлять активность, а без активности удержать тело было тяжело, но при этом, возможно, а может это просто была какая-то навязчивая мысль. Как и о том, что общество прям таки сразу начнёт бить тревогу и сразу же возвращать некто по имени Блум, которая в свете нынешних ощущений вообще была непонятна ни мне, ни кому-то ещё. Нет, она была понятна. С точки зрения вечного протогониста. Она что-то делала, искала, своими прописанными действия даря нам ту сказку, которую мы помнили. Не про Гарри Поттера, чья задача была с самого детства победить конкретное зло, а историю девочки, что искала свое место в мире, выгрызая то со своим драконьим «хочу». Она была жива, по своему жива, как самый обычный человек, чего было достаточно, чтобы во многом игнорировать рыжую, как способ достижения своей цели. Её жизнь — это её жизнь, моё ничто — это моё… Плановые реальности никто не отменял, не отменял и того факта, что мы не существовали порознь, как и того факта, что я занимала её тело, мне уже было не до игнора. Нужно было жить, защищаться, резко изворачиваться, когда Блум внезапно зависала во время разговора, а потом отшучиваться или же сваливать в туман. (Блум сейчас нет, но вы можете попытаться оставить сообщения после сигнала, би-иип...) Возможно из-за этого отношения с Митси были напрочь испорчены, хотя если честно, я не помню ни одного раза, чтобы мы лично пересекались, а если те и были, я молчала. Это были не мои проблемы (ещё об этом переживать, вот радости) , так и сейчас мне как минимум хотелось странного: извращённо и нифига не грациозно проволиться в погреб, и не вылазить, пока мироздание не решит снова вернуть себе Блум, а меня туда, откуда притащили (не возвращало). Возможно в этом была виновата я — в их ужасных отношениях — так как в детстве они вполне могли дружить, чего я не помню… но и виноватой я себя не чувствовала, а Блум та бесила вполне заслуженно. Так что долой не нужные мысли из этой дурной головушки, ибо теперь она стала ещё дурнее, чем была. И вот опять, я не болталась в нигде, а вполне себе ловила последствия за всё хорошее, что было в нашей с ней вопреки моим желаниям общей жизни. Чувствуя всеми фибрами сей тушки все последствия встречи с тремя сучками, а хорошего как от встречи, так и от подмены было мало, и даже «благо», издевательски причиненное тремя недоучками, сделать «нормальной» Блум, означало сделать мне вновь меня и снова страдать от головной боли. Жить — это очень болезненное занятие, хочу обратно… Но об этом им знать не обязательно. Ибо мы были нами и без их помощи. Просто были вопреки нашей воле и не факт, что та Блум обо мне вообще знала… Но всё же… Вспышка света, одна, вторая, возможно я бы уже предвещала свой конец, если бы не боль, которая и не давала откинуться, вопреки предположению об обратном. Вот и команда поддержки. Если пациент хочет жить, медицина бессильна, даже если по шкале от «приемлемо» к «ща сдохну» я была близка к последнему… И ведь действительно чуть не сдохла, оказавшись в откинувшем коньки теле, что скорее всего и прозошло, чего опровергать мне как-то не хотелось. Жить-то несмотря на обратные потуги охота… Всё-таки стоит только подумать, что всё ровным счётом на оборот… Я хотела согреться, мне было жутко холодно, несмотря на противопоказания в перепадах температур, оказаться в тепле хотелось сильнее, чем очутиться на том свете в виде бестелесной сущности. Снова. Даже в бытие полуфабрикатом была своя прелесть, если это живой полуфабрикат. Свет солярийской принцессы растопил лёд, но не прогревал омертвевшего от холода тела. Я ощущала, что угодно, но точно не тепло, снежный буран застрял где-то там внутри, заметая всё, что раньше теплилось в груди. Казалось, там воет вьюга, а в след с ассоциациями приходил самоанализ. Мозги неприятно гудели, тело ныло, в носу жгло, меня перетряхивало в ознобе — лёд таял. Свобода, ты ли это… — Блум, я так рада за тебя, — чему тут радоваться, судорожная мысль, явившаяся на чистом рефлексе спешила опровергать возможную пользу, как и заторможенная реакция после всего произошедшего со мной здесь и сейчас не давала мне такой уж эмпатичности и сочувствия почти ко всему живому, что было в поле интересов предыдущего хозяина этого тела, а также всему, что движется, издаёт какие-либо звуки, квакает или же мяукает, а также кричит и обещает то ли вернуть тебя «домой», то ли ещё что-то. Э, нет, это Земля и это Мой дом. Какой Магигс, какая Алфея, поставь меня на место! Но меня никто не спрашивал, а говорить я была не в состоянии. Почти, только язык разморозится и я так сразу… — Ты нашлась! — гениально, а где ей, то есть нам, ещё быть, если та вернулась домой… О чем, о ком никто не знает… Или… Хотя, где ещё искать в магическом измерении волшебную фею, если та прямым текстом сказала, что хочет свалить из школы обратно на землю. Мне этот вариант был по душе также мил, как и четыре красавца-сталкера-маньяка, жаждущие оторвать земным феям крылья… Но, чего я вообще ною, сама не понимаю… Принцесса, несмотря на свою пользу(я старалась верить в лучшее), тоже не была в их числе, а я снова начинала шизеть, несмотря на то, что так было проще жить и думать, соблюдать дистанцию тоже. Я всё ещё боялась магии после того, как начинала о ней думать в том ключе, в котором её недавно применили, но при этом это было вполне реально, опасно, геморрно, хоть и желанно, но не до такой степени, в которую тогда окуналась Блум и в какую реальность её макнули Трикс в поиске Огня Дракона… Огня? Блум… Блядь. Шелчок переключаемого тумблера в голове на код-красный. Майк и Ванесса!

***

Уцепиться за косяк, за голову, и в тоже время отмахиваться после волшебной солнечной-теплоэнергетической службы в лице Стеллы, решившей подработать теплогенератором, от которой обычно было больше шума чем пользы, сейчас была мрачнее тучи, заламывая губы, а я чувствовала себя как никогда живее всех мертвых, мрачно взирая на последствия. Они были явными, требовали немедленных решения, таких как свалить нахрен из Гардении и больше не вспоминать тот ужас, что произошёл сегодня. Желательно Блум тоже — не вспоминать, пока не вылезет, а она вылезет — мне было не до неё, но я прекрасно осознавала, а также чувствовала, что если ничего не сделать с месивом в гостиной-коридоре-этой-самой-кухне — это всё выйдет нам боком… Хотя оно и так выходило по одному месту, и железо ковать надо было пока горячо, а трупы не остыли… Не вспоминать не получалось, особенно когда ты за неё, то ли она, но уже на постоянке. Честно? Так себе перспективы, но с другой стороны, других просто не было… Люстра оттаяла, искрила, и задорно подмигивала моему разгорающемуся нервному тику. До лютого психоза оставался один шаг, но я должна была быть "взрослой" (кому ты врешь), особенно, потому что таковой являлась, не смотря на то, что там как бы по регламенту службы спасения мне был положен горячий плед и психологический чай, желательно с МЧСовцами, скорой и ментами на перевес. Но кажется с этим справятся без нас, меня и ещё раз меня. Мне б корвалольчику, а не это всё… — Блум что здесь случилось? — но увы у реальности были свои планы, и не вспоминать в них не входило. Я молчала, ибо знать — на самом деле я бы честно обошлась без таких подробностей — хотела сама — и подробней, за что я должна как минимум превратить их жизнь в ад — а не из любезно оставленной — впервые, сука, в жизни — вышеупомянутой мамзелей информацией в виде куцых воспоминаний, рассеченной башки, ссадин и сломанного носа. Вправлять тот было чертовски неудобно трясущимися руками, но возможно, особенно тогда, когда тело оттаяло окончательно и вспомнило, что помимо воды оно должно ещё и истекать кровищей, со всех технических отверстий, оставленных после визита особ-охреневшего характера, в чьём участии я догадывалась, то бледнея, то зверея, с блумовским упрямством отодвигая опешившую от развернувшейся картины блондинку, пока я гремела своими костями в попытке сделать хоть что-то, кроме желания коллективно ублевать здесь все к даркаровой бабушке. Так Силиванова, дыши — что-то тёмное промелькнуло глубоко в памяти. И Стелла тоже… Дыши. И блюй, но только не на меня. Та то бледнела, то зеленела, после сравнявшись с благородным цветом хаки на стене коридора, исцарапанного когтями и ещё хрен знает чем ещё. Но я могла её понять. Не каждый день видишь трупы, особенно такие, которые ещё почти чуть больше, а то и дольше, чем час назад наверняка были живы и здоровы, ни разу не представляя, что их подростковые тёрки перерастут в поножовщину для третьих лиц, если можно так сказать. Но здесь было без ножей, без стандартных драм, вспылил-увидел-бабку-в-почку-засадил. Здесь присутствовала магия. (Шмагия) Магия, которой бы здесь никогда не случилось, не реши Блум сбежать из-под стражи стен академии. Не реши она использовать не прямой телепорт, ничего бы из этого не было! Но опять же, не вина Стеллы, что Блум полезла к монстрам, не вина Стеллы, что та притащила её к себе домой. А там действительно, неизвестно, чтобы с ней случилось. Но что вышло, то вышло. Как и то, что у тебя заводятся друзья, за которыми нужен пригляд, а лучше армия соглядатаев, ибо какая-нибудь конкретная из них влипнет так, что потом и не вынырнет. Как сама Стелла. Как Блум. — Трикс случились, со своей шайкой-лейкой, — ту вроде бы всё-таки вырвало, извини фикус бабушки Розы, мне тебя не жаль, и как-то тормошить меня и бежать обратно в Алфею та резко не расхотела, хотя это вполне нормально. Там всё-таки безопаснее. Какую-то долю процента. — Что-то мне дурно… — тут кому хочешь дурно станет, если он не отпетый маньяк, который надрачивает на вывернутые кишки своего тестя. Так что сбежать было действительно не плохой идеей, а вполне рабочей… — Тут всё слишком дурно пахнет, Стелла… — но вот так просто? Нет, увольте. Я не собиралась так просто убегать. — Блум, нам надо вернутся в Алфею… — да я только за, только вот, а что потом? Алфея не резиновая, школа имеет свойство заканчиваться, а мне ещё жить на что-то надо. И где-то… Из коридора повеяло холодком, на мгновение стало жутко. Не каждый день знакомые люди умирают. Причём так. Не каждый день погибают близкие. И не важно, твои или чужие. Это одинаково больно… и страшно. Наверное. Но больше страшно от того, что убийца на свободе. — Подождёт, — я не согласилась, и не отказалась, вариантов на самом деле не оставалось… — У меня магии больше нет, и… Тут я запнулась… а у меня вообще была магия? Не помню, чтобы я магичила даже хилую спичку. Как раз-таки наоборот. У меня получалась только дырка от бублика, который был до этого плюшкой. — И семьи, — голос дрогнул, дав петуха. Мне ж реально больше некуда возвращаться, и не в Блум дело, у меня даже иллюзии нет, что всё "как раньше" и у меня она есть... Впрочем, она может и есть, но не в этой реальности, связки как на зло были осипшими и звучать по нормальному не собирались — и Блум, которая ваша, тоже нет, наверное навсегда, но это не точно — о чем я благоразумно промолчала… — Блум, мы твоя семья, — я нервно улыбнулась, прикидывая, а согласится ли она? Фея же просто делает и всё? — Ты только скажи, что нужно и я, мы поможем. Ты мне ничем не поможешь. Разве... Золотистые глаза смотрели так знакомо, от чего мне стало хреново в третий раз за день, будто кошки в душу нассали… Так смотрели мои собаки, когда в чем-то провинились, или не знали куда себя деть, когда мне было патологически хреново и я вполне могла выйти в окно… Возможно я так и сделала, от чего я вдвойне ощутила себя последней сволочью на планете. Ведь у меня были они, а я их бросила, даже если до конца не знаю как.. И этот взгляд… побитого и донельзя верного пуделя, меня убивал, казалось даже больше вцепившейся в меня блондинки… Жить следующие секунды три было достаточно мерзко. Хотя где Стелла, а где пудель... Ай, к чёрту. — Мне нужна твоя помощь, Стелла. Чужой голос впервые за эти годы не раздражал, как раньше. Гардина со скрипом оторвалась, перекосившись на одну сторону, заставив подпрыгнуть нас от неожиданности. В двери постучались...