Разговор

Я занёс его назад в библиотеку. - Та-а-ак, вроде здесь, - здесь должна быть комната Дос-куна. Пройдя, я убедился в этом по количеству икон и религиозной символики. Я несколько удивился. Когда я виделся с ним, то его лишь окружали бесчисленные мониторы. Я, конечно, знал о его религиозности, но и представить не мог, что она достигает таких масштабов. Даже на обратной стороны двери висит крест. Пока я проходил к его кровати, то заметил, что на книжном шкафу была одна полка, полностью отведённая христианским книгам. Он, наверное, никогда не интересовался прочими учениями. Я положил его на кровать и начал заново забинтовывать его. Когда я попытался продезинфицировать его раны перед этим, то он проснулся и приподнялся. - Сколько… я проспал? - Около 4 часов. Тебе не помешало бы полежать ещё. Он с недовольством, но послушался меня и лёг назад. Пока я забинтовывал его лицо, он спросил меня: - Тебе ведь интересно, почему моя комната обставлена, будто у ярого сектанта? - Да, я буду не против послушать. - Это не то, как люди должны отвечать на подобное. Словно для тебя это не имеет особой ценности, и ты хочешь послушать это просто, чтобы убить время. Я отвлёкся от перевязки и посмотрел в его открытый правый глаз. Мне сложно было увидеть в его выражении недовольство, которое было, когда он проснулся. Однако, по его тону я понял, что, действительно, неправильно подобрал слова. - Моя ошибка. Я хотел сказать, что мне правда интересно узнать о том, что стало причиной этого. - Хорошо, тогда… Несмотря на твои взгляды об этом, для меня единый Бог, который направляет меня, является истинным. Если не что-то высшее дарует эти способности, не поддающееся никаким физическим законам и логическому объяснению, то разве разумнее будет сказать, что они появились сами по себе? Я так не думаю. Это и было моим главным толчком к осознанию того, что над нами стоит нечто высшее, что невозможно познать. Даже если у этого есть объяснение, оно не может быть сведено к человеческому и, следовательно, не может быть осознано людьми. И Он дал мне испытание, наделив меня необходимой силой для его преодоления. В чём же это испытание? Я осознал его, когда смог полностью совладать со своей способностью. Такая разрушительная способность должна быть использована против всех, кто пытается пойти против божественного могущества. - Под этими людьми ты имеешь ввиду эсперов? - Именно. Люди со сверхспособностями стали новыми богами и, когда их стало слишком много, их могущество затмило собой могущество единого бога. Я понял, что моя миссия, как правой руки бога, одарённой могущественной силой, лежит в том, чтобы вернуть Богу его величие, искоренив всех «новых богов» и предав их забвению. Ты можешь посчитать, что это я иду против воли бога, пытаясь уничтожить то, что он сам и создал. Однако, зачем мне такой дар, если не для того, чтобы убивать с его помощью других? Бог слишком милосерден к людям. Он позволил избранным возвыситься до сверхчеловеческого уровня, что привело к злоупотреблению этой силой. Поэтому, я должен это сделать. Это то, во что я верю. - Должен признать, это меня неожиданно впечатлило. Я думал, что это будет история про потерю или месть. - Нет, такие банальности слишком глупы, что посвящать им свою жизнь. Только служение создателю оправданно, поскольку несёт смысл куда больший, чем сам человек. Культура, искусство, политика – это всё создано людьми для людей. Поэтому и ценность этого не выходит за рамки людского, а религия направлена на нечто высшее, чем мы, что-то, что мы не в силах познать. Всеобъемлющее и всевидящее. Поэтому служению Богу – это единственное, что имеет ценность, которая выходит за рамки человеческого. - Это, воистину, удивительно. Посвятить жизнь чему-то, что никогда не сможешь познать… Ведь ты даже не можешь быть уверенным в том, что Он действительно существует. - Пока это наделяет мою жизнь всеобщим единым смыслом, это неважно. Я верю в то, что приносит мне благо, - когда он проговаривал эти слова, он слегка улыбнулся такой улыбкой, что говорила о полном принятии всего, в том числе своей судьбы. Выслушав это, мне стало многое понятно. Однако, я не мог скрыть своего удивления от того, что это просто идея, за которой лишь стоит его способность, как катализатор этих мыслей. Он не жаждет мести, власти, или чего-то подобного. Всё, что ему нужно, — это очищение мира во славу его Бога. Его приверженность подобной идеи меня поразила. Хотя, то, что он так привержен идее, которая сковывает его, делая лишь инструментом в руках Господа, меня несколько огорчила. Хоть он и может понять мою идею, но его идея противоположна моей. Он желает использовать свою способность и действовать исключительно в интересах Всевышнего, что лишает его свободы. Однако, навязывать друг другу свои идеалы было бы несправедливо по отношению к нам обоим. Мы сами пришли к этим идеям. Если люди смогут их разделить, то придут к ним сами. Если же нет, нету никакого смысла им это навязывать. Поэтому, я решаюсь не говорить об этом. После того, как я закончил перевязывать его, я оставил его и направился в своё убежище. Домом это было бы преступно назвать. Тем более, что дом – это место, которое связывает тебя. По этой причине, дома у меня никогда не будет. Я решаю взять снотворное, которое лежит в аптечке, хоть оно и довольно сильное. Это даст мне уснуть. С того момента, как я покинул свой дом, меня часто мучили кошмары. Хотя нет, я вру, они мучили меня и во время того, как я там жил. Стараясь не вспоминать то, что там было, я глотаю две таблетки снотворного, запив их водой. Этого должно быть достаточно. Я ложусь и надеюсь вскоре провалиться в сон, который не будет нести в себе очередной кошмар. В прошлый раз мне повезло, и я смог поспать без кошмаров. Буду ли я так удачлив в этот раз? Откуда мне знать… С этими мыслями, я проваливаюсь в сон.