Часть 1.

      Воздух, пропитанный тишиной, рассеивал золотистые полоски света. Солнечные блёстки медленно опускались в лучах прожектора белой дневной звезды, безмятежно и сонно падая на листья комнатных растений. Пусто и бесшумно стало в базе без её хозяев, время словно замерло, свернулось в кольцо бесконечности. Лишь изредка падающий снег за окном да сугробы были признаком того, что это всё-таки живая планета.       Но вот за стенами смутно зазвучали голоса — глубокий и спокойный мужской и бархатный, приятный женский. Тяжёлый люк отворился, и помещение наполнилось бодрящим свежим бризом, отчётливыми шагами и звонким смехом. Разрумяненная Робин, держа под рукой снятый при входе шлем, весело улыбалась. Левитационный луч нёс впереди неё доверху забитый предметами рюкзак, достаточно увесистый даже для натренированных дайверских плеч.       — … поэтому я запретил своей группе контактировать с этими существами. После их миграций приходилось задействовать санитарный протокол, агентов по устранению органических препятствий. — завершил свою историю архитектор, вошедший в комнату следом за Айю.       — Жаль, что меня в тот момент не существовало. Здесь было столько видов!.. дух захватывает. — воодушевленно проговорила ксенобиолог, драматично наводя сканер на воображаемый образ древнего существа, как стазис-винтовку, — Я бы их всех изучила!       — Звучит угрожающе, особенно когда ты говоришь об этом с такой эмоциональной окраской. — Ал-Ан добродушно усмехнулся, совершенствуя новый навык в области человеческого юмора. Но внутренние установки прекурсоров взяли верх, и инопланетянин не смог воздержаться от правдивого прогноза (уж слишком он не любил искажать факты), — Но в действительности подобные тебе не выжили бы. В трофической цепи прошлого человек находился в одном из первых звеньев, следом за низшими организмами, такими как рыбы.       — Может, так и было бы… До встречи с тобой. — нисколько не смутившись его заявлением, она подошла ближе, — Не думаю, что рядом с архитекторами мне следовало бы остерегаться. Вы же тут как-то выживали, строили комплексы, исследовали, работали.       — Да. Но завершилось всё инцидентом… Из-за меня. Не уверен, что тогда я смог бы сохранить тебя, раз не сумел сохранить всех нас… — сожаление утяжеляло его голову, однако он быстро подавил в себе это гнетущее чувство, впивающееся в грудь подобно космической пыли. В покорстве призракам прошлого нет никакого смысла, особенно сейчас, когда на его сияющее лицо направлен заботливый взгляд человека.       — Твоё существование в этой временной линии намного благоприятнее для нас обоих. — неожиданно добавил он.       — Угум. — Айю понимающе кивнула. В словах предтечи таилось много смыслов, но их разгадка не представляла сложности.       —… И для экосистемы в целом. Тем существам повезло, что они вымерли до того, как ты начала применять к ним свои излюбленные методы исследования.       — Ты сам это сказал. — беззаботно протянула дайвер, разворачиваясь в сторону оставленного на столе рюкзака.       Архитектор переместился к черной флюоресцентной стойке в дальней части огромной комнаты. Устройство мгновенно активизировалось, издавая шумы разной частоты, зачастую неслышимые для человека. В кабелях, протянутых вдоль стены, вспыхнула и разлилась ионная энергия, терминал спроецировал голографическое поле с искрящимися изумрудными символами, являя готовность к дальнейшей работе. Несколько инструментов, встроенных в конструкцию, отсоединились, приняв форму многофункциональных мобильных дронов. Трехпалый манипулятор аккуратно положил на выдвинувшуюся вперёд площадку разрозненные, сломанные компоненты небольшого механизма прекурсоров. Ал-Ан приступил к работе.       — Тааак, это нужно отнести в лабораторию и продезинфицировать, — разбирая рюкзак, Робин время от времени протягивала сопровождающей её роботизированной паре рук предметы, что они с Ал-Аном нашли на разрушенном аванпосту «Ноль». Луч магнитной левитации молнией проносился из одной комнаты в другую, чётко выполняя незамысловатые поручения учёной. — Это скормить рыбкам, это — поместить в биореактор… Фух, тут жарковато.       Пока колбы и пробирки с остатками химических реактивов сортировались на полках, окружённые малахитовым сиянием, а радужные стайки мелкой фауны жадно набрасывались на утрамбованный в кубики корм, Айю выставила на стол последнюю стопку книг и щёлкнула кнопку регуляции на панели утеплённого костюма. Верхняя одежда ослабила хватку на изгибе талии, давление в области рук и ног снизилось — костюм потерял стройную форму владельца, беспомощно потянулся к металлическому полу. Скинув с плеч плотную, подбитую изнутри мехом ткань, ксенобиолог поправила воротник своего повседневного черного дайверского костюма с оранжевыми вставками. Теперь следовало разобрать литературу по категориям. Здесь были не только научные статьи, дневники наблюдений и своды межгалактических законов, но и сборники фантастических новелл, классических романов, стихов неоновой эпохи… даже анекдоты в стиле киберпанк. Необходимость в помощи высокоскоростных вычислительных систем отпала сама собой.       Одна маленькая книга в мягком красном переплёте сразу привлекла внимание женщины. Но рассмотреть её поближе не получилось — роботизированная рука, предупредив команду Робин, выхватила отмеченный как цель объект и подняла его выше человеческого роста. «Нет-нет! Положи на место, это не нужно никуда нести.» — хотела сказать Айю, но не успела…       — Всё ещё не вижу преимуществ в подобных физических носителях информации. — Ал-Ан стоял прямо за спиной ксенолингвиста, рассматривая алую книжонку с любопытством, замаскированным под пренебрежение. — Тебе не кажется, что они несколько… устарели? — Конечно, он хотел сказать «неэффективны», но сдержался.       — Дело не только в том, что это носители информации, Ал-Ан. — она слегка запрокинула голову, чтобы увидеть его лицо. Ступить шаг назад с большой вероятностью означало столкнуться с обладателем прекурсорского тела, что при телепортации остановился на ничтожно малом расстоянии от человека. — Книги стали для людей важной частью культуры. Они помогают поддерживать связь между поколениями, сохранять способность воспринимать художественные образы, мысли и идеи предшественников в их подлинном виде, развивать фантазию… Это, в какой-то мере, традиция.       Механический манипулятор легко и аккуратно пролистывал страницы, не оставляя на полях ни единой вмятины или разрыва. Кажется, архитектор вслушивался в то, что говорила Айю, но сосредоточенность энергоузлов на тонких промерзших листах означала, что его зрительная система подвергала анализу преимущественно содержание книги.       «Неужели процессы мыслительной деятельности твоего вида так ограничены «книгами»? Перенос информации непосредственно в сосуд облегчил бы эту задачу, предоставив каждому индивиду начальный набор данных. Насколько я могу судить по приведённой тобой традиции, человечество намеренно ставит себе препятствия на пути к прогрессу.» — именно эти доводы привёл бы предтеча, если бы после короткого молчания Робин не произнесла:       — Там, откуда я родом, книги были привычным явлением. Они всегда напоминают мне о доме…       Она тихо вздохнула и в задумчивости опустила взгляд куда-то вниз, в область стола, где рядом с горкой литературы покоились потрёпанные мемуары в зелёной обложке, на которой были выцарапаны (иначе не скажешь) чьи-то инициалы.       — Я уверен на 97,6 процентов, что мы сможем найти ещё несколько экземпляров. — весь его ответ. Мучительный для прекурсора, ведь ему пришлось перебороть свою природу и подавить в себе очередной аргумент против эффективности человечества; греющий для учёной — её признательная улыбка, которая могла заменить все существующие слова благодарности, почти пробила «защиту» биотехнического сердца пришельца, смягчив для Ал-Ана последствие его «благородного (*как он посчитал) поступка».       — Как обстоят дела с роботом? — весело осведомилась ксенобиолог.       — Его программа снова в рабочем состоянии. — мелкий механизм, боком спустившийся с чёрной стойки, подобно крабу, медленно прополз по полу и, уткнувшись в угол, стал подниматься по гладкой стене. — Мне нужно проверить устойчивость имеющихся на базе неорганических полимеров. — архитектор внезапно переместился в пространственной материи, скрывшись из поля зрения напарницы. Судя по неоднородному шуму мощных инопланетных устройств и скрипу ломающихся стен базы, искать Ал-Ана следует в его личной комнате для экспериментов.       Робин в очередной раз хотела пожать плечами, удивляясь несвойственной предтече импульсивности, как вдруг заметила прямо перед собой ту самую книгу.       Мягкий красный переплет, холодные бежевые страницы, золотая надпись «О. Генри, Дары волхвов»…

***

      Пустые книжные полки в многоцелевых комнатах навевали на Робин уныние. Однообразные белые пейзажи за окном переносились воображением то на светло-серый потолок, то на горизонтальные линии стеллажа, и даже солнечные пятна на листьях домашних растений не спасали от повторяющихся бесстрастных картин. Решение раздобыть парочку книг во время вылазки преобразилось в отличную возможность — аванпост «Ноль», к счастью, не имел недостатка в информационных ресурсах, и, несмотря на недоумение инопланетного коллеги, Айю, смахнув с обложек снег, всё-таки заполнила пространство рюкзака морозной прозой и покрытой снежинками поэзией. И поскольку знания имеют большой вес не только в человеческом обществе, но и на любой необитаемой планете, дайвер не смогла даже приподнять столь ценный груз. Здесь её выручил Ал-Ан — как полагается истинным джентльменам, он использовал свою силу и умения, чтобы избавить даму от трудностей: лучи магнитной левитации галантно подхватили тяжеленную сумку, забитую первичным гранитом науки, и несли её всю дорогу (конечными координатами которой был обширный стол).       И вот, цель достигнута: наследие человечества на планете 4546В спасено — Робин расставляет книги по полкам. С просматриваемых ею страниц глядит знакомая письменность, а порой и лица творцов слова.       Красный переплёт снова попался под руку. «О. Генри, Дары волхвов»… Робин не увлекалась произведениями прошлых веков, в отличие от Сэм, которая с детства заставляла младшую сестрёнку читать и учить наизусть стихи Поля Верлена, Эмили Дикинсон, Эдгара По и других. Она смутно помнила сюжет этой маленькой новеллы. Кажется, там было что-то грустное и сентиментально теплое… А может и нет? Учёная отложила книжечку на стеклянный стол, чтобы прочесть перед сном.       Разнообразие жанров и направлений среди найденной литературы впечатляло — буквально, чего тут только не было! «1000+ изысканных рецептов для изготовителей — готовьте дома и на станции быстро и без лишних затрат! (*Корпорация Альтерра не несёт юридическую ответственность за состояние здоровья потребителей в случае их добровольного употребления модифицированной провизии)», «Нейронная поэзия (*все стихотворения, представленные в сборнике, сгенерированы нейросетью)», «Кто забрал мой йогурт? — фантастический детектив об офисных работниках, пустых холодильниках и кротовых норах», «К ответу, господа, к ответу! (*Интервью с очевидцами резни на Обраксис Прайм)», «Особенности эволюции многоклеточных организмов Лун Мардона-14», «Шокирующие факты о 21 веке — от живых карбюраторов до влияния летучих мышей на экономику», «Социально-психологический роман Интроверт в большом городе», «472 межгалактических праздника (*празднование которых легально в пределах трансгосударства Альтерра)»… Последняя, видимо, принадлежала Лилиан Бенч — внутри, на первых страницах, были детские рисунки, а возле оглавления — яркие отметки, сделанные цветными карандашами. В конце книги читателю предоставлялся иллюстрированный календарь с отмеченными на нём датами проведения торжеств.       Интереса ради, Айю уделила пару минут самым забавным и странным названиям, которые она прежде не слышала — эти фестивали радовали людей преимущественно в других звёздных системах.       Богатые событиями дни на 4546В проносились быстро, переливаясь друг в друга золотом и пурпуром закатов, и приспособившаяся к новым условиям ксенобиолог уже начала иначе ощущать время… Безумная мысль, что она становится подобной ему, подбиралась к Робин каждый раз, когда им доводилось вместе наблюдать за медленным движением спутников на орбите планеты. Они часами не отрывались от молчаливого созерцания черного, усыпанного белыми искрами космоса и не замечали, как ночное небо тускнело, предзнаменуя восход солнца… В последние недели женщина даже не следила за тем, какой сегодня день — сейчас это попросту потеряло прежнюю важность.       Неудивительно, что, после сопоставления даты, отраженной в КПК, и праздничного календаря, Айю охватили замешательство, волнение, радость. «Рождество…» — она задержала мысль на этом слове.