Часть 2. Обычный день

      — Алан! — он сразу же повернулся к ней. Робин буквально вбежала в комнату, заставив пришельца на мгновение встревожиться. — Смотри, что я нашла!       В спешке позабыв порядковый номер страницы, она начала торопливо листать книгу, нетерпеливо повторяя «Сейчас, сейчас…»       Невозмутимо опустившись на колени рядом с человеком, архитектор смотрел вглубь быстро сменяющихся страниц, за миллисекунды успевая запомнить проносившиеся, как космические шаттлы, чёрные отрывки текста.        — Вот, взгляни на дату. — Айю указала на календарь. Её взгляд ненароком пересёкся с лавандовым спокойствием энергоузлов — голова и плечи прекурсора вблизи казались такими большими… Учёная ожидала реакцию этого поразительного существа не без волнения.       Изменения в глубине его лица не могли быть скрыты — промелькнувшая сапфировым блеском печаль бросила на белый лист яркие синие тени.        — Мой народ проводит большое торжество примерно в этот же промежуток времени…        Сказать, что ксенобиолог была потрясена этим заявлением, было бы непростительным преуменьшением фактов: она, будучи и так на эмоциях, оказалась шокирована как от самого неожиданного признания.       — Это не может быть совпадением! — суеверность не являлась её характерной чертой, в отличие от впечатлительности.        Задумчивость предтечи была нивелирована внешней холодностью. Он поднялся на ноги, чувствуя, как усиливается его презрение к людям от одного только сравнения возвышенных празднеств архитекторов с примитивными гуляниями чуждой расы.        — Может. Учитывая огромное количество подобных человеческих мероприятий и пристрастие твоих собратьев к пустому и бессмысленному времяпровождению.        — Каждый праздник имеет и глубинный смысл, и традиции! — Айю начала злиться. Суждение Ал-Ана было не так уж далеко от истины, но как можно согласиться с ним, когда он отзывается об её цивилизации в таком тоне?       — Неужели? — неумолимо продолжал прекурсор, войдя во вкус. Хризолитовый луч перехватил книгу, открыл её на случайной странице, и Ал-Ан продекламировал, — На планете «Марселин-2» жители ежегодно празднуют День Огурцов. Через главные площади мегаполисов проходит санкционированное тематическое шествие, по воздушному шоссе перемещается шоу дронов, раздающее людям баночки с рассолом… Кстати, ты любишь огурцы?        — Рождество — важное событие! — обиженно, почти в отчаянии воскликнула Робин, — Всё человечество, во всех галактиках готовится к этому дню! Оно существовало во времена, когда наши предки ещё не покинули Землю… Оно объединяет людей, укрепляет их веру в светлое будущее!..       Обида на колкие фразы сжалась в горький комок, давящий на трахею. Но женщина сдержала слёзы — не стоит тратить их на сложный характер пришельца. Меж тем последний довод ксенобиолога спровоцировал в энергоузлах голубую вспышку, на которую расстроенная учёная и не обратила внимание. Архитектор молча нашёл страницу с полосатым красно-зелёным заглавием «Рождество»…        — Робин, — голос предтечи остановил дайвера, чьи тихие шаги отдалялись в сторону выхода. Она с равнодушием на лице оглянулась. — Я готов допустить поспешность и даже ошибочность своих выводов относительно некоторых аспектов человеческой цивилизации. Твой народ тоже может иметь важные торжества, и я не против узнать о них больше, если у тебя есть такая духовная потребность.       — Иными словами, ты просишь прощения за свою грубость.       — Грубость?.. Если мой вопрос о вкусовых предпочтениях оказал негативное влияние на твоё эмоциональное состояние, я прошу прощения.        Подобные споры и недопонимания были почти каждый день, поэтому Айю предпочла не сосредотачиваться на очередной словесной дуэли. Тем более, неумелое извинение Ал-Ана звучало искренне и убедительно — пришелец наверняка сам до конца не понимал, что именно задело подругу. Он попросту озвучивал все свои мысли, не скрывая от неё занятую им позицию. Дайвер не догадывалась, что в его рогатой голове понятия «люди» и «Робин» не были сопряжены таким образом, как она себе представляла.       — Я расскажу тебе больше о Рождестве, если ты расскажешь мне о празднике предтеч. — примирительно произнесла она.       — Предлагаешь обмен опытом. — подытожил прекурсор. — Я согласен, но при условии, что из человеческого рода об этом будешь знать только ты.       — Интересно, кому я могу проболтаться? Здесь же так много людей. — Робин саркастически закатила глаза и очертила рукой полукруг, как бы указывая на воображаемую толпу.        — Пока я являюсь предполагаемым единственным хранителем знаний и наследия своей расы на этой планете, ответственность за последствия лежит только на мне. Воспринимай наше общение как привилегию, недоступную другим исследователям.        Учёная лишь фыркнула, скрестив руки на груди и устремив недовольный взгляд на самый угол века так, что визуально её глаза стали полностью белыми.        — У меня есть предложение получше. — чувствуя, что обычные разговоры зациклятся на постоянных напоминаниях о «привилегии» со стороны предтечи, женщина внесла правки в своё изначальное высказывание, — Давай совместим оба праздника!       — Идею можно воплотить в жизнь, несмотря на отсутствие соответствующих технических возможностей и нехватку ресурсов. — согласился Ал-Ан.       — Отлично! Как вы называете ваше торжество?        * неясные звуки разной частоты *        —… А на человеческом языке?        — Это не переводится.       — Понятно. Значит, открытку подписывать не буду.

***

      Грандиозные планы человека и архитектора требовали чёткой организованности, поэтому между учёными было заключено соглашение, основные положения которого заключались в следующем: во-первых, обмениваясь опытом, они обязаны говорить только правду и не утаивать друг от друга информацию о празднике и связанных с ним обычаях; во-вторых, они должны по максимуму воссоздать атмосферу своих торжеств (если это физически и технически возможно) и соблюсти все традиции; в-третьих, относительно Рождества инструкцией будет являться найденная Робин книга (гарантией со стороны предтечи выступал пункт №1). Совместная подготовка заинтересовала в равной степени обе стороны, что лишь укрепило силу уговора.       — Левее. Нет… не туда. Повесь его рядом с тем шариком. — скомандовала Айю, пока Ал-Ан развешивал ёлочные игрушки в углах базы, до которых женщина не дотягивалась.        — Он и здесь хорошо смотрится.        — В этом месте слишком много украшений одного цвета. Они не гармонируют. — настояла на своём ксенобиолог, с улыбкой протягивая упрямому предтече другой рождественский шарик.       — Переделывай сама. — луч рывком поднял её в воздух, растрепав темно-каштановые волосы, — Теперь я посмотрю со стороны и отдохну. — произнёс архитектор, падая на колени с притворным, явно наигранным бессилием. Грохот сотряс комнату, и Робин, потеряв баланс, несколько раз перевернулась вокруг своей оси в магнитном поле манипулятора.        — Да ты и не уставал! — возмутилась она, тщетно пытаясь восстановить равновесие.       Зал к этому времени был почти украшен. В фоторамках вместо океанических и арктических пейзажей радовали глаз рождественские картинки, неизменными остались только две фотографии — общее селфи учёных и пингвикрылик, которому Робин подрисовала шапку Санта Клауса. Ёлочные игрушки были сделаны из драгоценных камней, золота и серебра. Рубины, кианит и изумруды, отполированные до зеркального блеска, обрели идеально круглую форму и лёгкость благодаря точным инструментам прекурсора, что вырезали внутреннюю излишнюю часть шара лазером, а расплавленные благородные металлы заполнили резные узоры на поверхности камней, утончая суровую письменность предтеч земным аристократическим благородством. Таким декорациям позавидовал бы даже совет директоров Альтерры! Не говоря уже о привыкшем к роскоши руководстве различных проектов, таких как Эммануэль Дежарден.        Однако поводом для гордости человека стал другой тип украшения, которое она сделала сама, без помощи друга. Айю применила свои знания в области электроники и химии, чтобы добиться этой маленькой цели. Результат — длинные, тонкие провода с разноцветными лампочками, созданные из кварца и окрашенные соединениями металлов, которые учёная синтезировала в лаборатории.        «Это последний…» — она поправила узорчатый рубин. Золотая роспись архитекторов представляла собой плавный, красивый и строгий рисунок, служивший исключительно для декоративных целей… на первый взгляд. Присмотревшись, Робин разглядела странную особенность драгоценной «поделки» — под определённым углом узор складывался в инопланетные символы…       Роботизированные руки пронеслись мимо человека. Пока ксенолингвист напрягала разум в попытке расшифровать таинственное послание, Ал-Ан успел развесить светодиодные гирлянды над выходом, и теперь манипуляторы, получив новую задачу, с разноцветными огоньками устремились к окнами.        Дайвер, оставив головоломку и опустившись на ноги, взяла со стола книгу и сравнила преобразившуюся комнату со стильным рождественским интерьером на иллюстрациях.       — Суть ваших торжеств заключается в бездумном украшении помещений, без какой-либо подоплёки. — Ал-Ана отнюдь не впечатляли подобные изменения в их доме, и он не скрывал своего истинного отношения к происходящему.        — Нет, что ты! — женщина возразила дипломатично, невзирая на язвительную хмурость учёного, — Каждая деталь, даже цвет, имеет свою символику. Вот, красный, например… «Обозначает огонь и кровь, жертвенность и любовь».        — Ты только что подсмотрела в книгу.        — Неправда. Я это знала.       — Будь моё сознание в коре твоего головного мозга, я бы доказал обратное.       — Будь твоё сознание в коре моего головного мозга, я бы утопилась.       Они стояли бок о бок и упорно смотрели куда угодно, только не друг на друга. Сгустившиеся тучи щедро рассыпали пушистые белые хлопья, и окно, окружённое радужными гирляндами, было похоже на снежный шар — игрушку, которую когда-то в детстве двум сёстрам подарила мать. «Вот и поговорили…» — Робин подавила в себе желание снова сделать первый шаг. Почему с ним всегда всё так сложно? Неужели нельзя побыть сносным хотя бы один день?.. Хуже всего сейчас было то, что он продолжал стоять рядом и молчать. Так, что отпадала любая возможность спокойно уйти…        — У меня есть вопрос.       Айю вздрогнула от неожиданно зазвучавшего голоса. Приподняв голову, она поймала проницательный взгляд архитектора.       — Объекты, которые ты называешь «ёлочными игрушками», предназначены в первую очередь для некоего растения. Насколько мне известно, «ёлка» — один из главных символов человеческого праздника, но ничего подобного на планете нет. Как мы поступим с этой нежелательной ситуацией? — инопланетянин говорил совершенно серьезно. Его вовлечённость озадачила ксенобиолога — с чего бы такая перемена в настроении и отношении к людским традициям?       — Даже не знаю, Ал-Ан… Я думала об этом, идей у меня нет. Можно было бы подобным образом украсить лампионовое дерево, но это будет совсем не то. Есть вещи, которые ничем заменить нельзя…       — Я понимаю тебя. — глубокий, спокойный тембр казался неизменным и холодным, как прикосновение продрогших рук зимы. Но именно этот холод часто был спасением для Робин, лекарством от гложущей душу лихорадки. Сама того не осознавая, она тянулась к живому сердцу, скованному в металл.        — Впрочем, не только у нас возникает эта проблема. — вскоре заявила дайвер, — Достать настоящую ёлку в моём мире — большая удача!       Предтеча тактично промолчал, не до конца понимая суть такого странного противоречия. Откровенность человека окончательно сбила его с толку, и учёная тут же постаралась это исправить.        — Настоящее хвойное дерево стоит очень дорого, не все могут его себе позволить, — пояснила она, — К тому же, требуется специальное разрешение на приобретение, поэтому большинство покупает либо искусственные ели, либо геномодифицированные. Если только им не повезёт раздобыть себе «оригинал» на чёрном рынке, привезённый из Монгольских Штатов, например… Поэтому можно сказать, что настоящая ёлочка на Рождество — только для «избранных».        — Ваша социальная структура не перестаёт меня удивлять.       — Она полна недостатков во многом благодаря влиянию Альтерры. — ксенобиолог задержала внимание на окне и беспокойных снежинках, словно метель была порталом в главный штаб трансгосударства. — Но довольно на сегодня разговоров о человечестве. Лучше расскажи, что предтечи делают во время своего торжества? — её глаза блестели искренним интересом и радостным предвкушением тайных знаний.       — Я не знаю, как правильно передать концепцию… Возможно, стоит начать с той части, что по идейной составляющей ближе всего к вашим обычаям. — сиреневое пламя его энергоузлов, обращённое к женщине, в мгновение ока перенеслось в дальнюю часть комнаты, оставив за собой манящий световой шлейф. Терпеливо дождавшись момента, когда подруга подойдёт поближе, Ал-Ан, как бы приглашая вместе с ним заглянуть в воображаемую вселенную, указал на яркие гирлянды, переливающиеся всеми возможными цветами химических соединений. Стекло отражало лица учёных, облекая их поочерёдно в спектр неестественно красочных лучей, — Наверное, ты догадываешься о том, как выглядит мой мир. Строения в наших городах подобны тем, что ты видела здесь, но в десятки раз просторнее и выше. Их шпили давно достигли неба, и теперь окружены скоплениями водяного пара… облаками — отличительная черта верхних структур города. На фоне классических сооружений сильно выделяется конструкция, ставшая гордостью прошлых поколений. Это главное место сбора архитекторов, внесших особый вклад в развитие цивилизации и способствовавших процветанию расы. «Ядро сознаний» — так мы называем башню, шпиль которой пронзил высшие слои тропосферы. Каждый раз, когда наступает время празднества, она начинает подпитываться альтернативным источником энергии, редкой разновидностью ионной, что окрашивает её энергетические каналы в розовые тона, причём определенных оттенков. Для этого контролируется всё до мелочей — и химический состав проводящих материалов в специальных кабелях, подключаемых только во время важнейших событий, и напряжение в узлах конструкции. Побочным результатом этих манипуляций стало подсвечивание водяного пара соответствующим цветом. Для архитекторов этот визуальный эффект не ограничен преображением окружающего пространства. Он подчеркивает настрой всего народа, одну из главных мыслей великого торжества.        — Почему именно в этот цвет? — негромко поинтересовалась Робин, когда прекурсор вновь обратил к ней лиловый жар лица. История Ал-Ана звучала как сказка, и тяжело было пересилить себя и заговорить после этого убаюкивающего, размеренного тембра, каким он заполнил тишину.        Архитектор, в свою очередь, не спешил с ответом. В действительности, он вообще не хотел ничего говорить, выдавать себя со всеми невинными инопланетными тайнами — в перспективе это было невыгодно.        — Ты не сможешь понять. — он постарался отгородиться от любопытного существа, но разве её можно остановить?        — Не забывай о нашем уговоре, Ал-Ан. — чуть ли не пропела она. Кажется, за последние недели её навык манипуляции стал совершеннее. Иронично, что примером для подражания был сам пришелец, к его же нескрываемому неудовольствию.        — У архитекторов этот цвет ассоциируется с положительными эмоциями, если говорить обобщённо. — и кто его дёрнул за мозговой телепатический центр передавать человеку эту бесценную, практически личную информацию? Но делать нечего — уговор есть уговор и в обществе людей, и в сети предтеч.       — Неужели! — Робин не останавливалась. — А если конкретизировать? Положительные эмоции тоже делятся на категории.       — Счастье. — с трудом сообщил прекурсор.        — Получается, когда сознание архитектора находится в физическом носителе, — отстранённо, как бы не про него, рассуждала она, — и он счастлив, его энергоузлы приобретают такой оттенок?        — Этот вопрос не относится к раннему предмету обсуждения.       — Значит, приобретают! — победоносно заключила Айю.        — Нет…        — Да!        — Встречный вопрос: у людей имеется чувство приличия?       — Резкое изменение темы — твой излюбленный приём. Не думай, что я не замечаю перевод стрелок.       — Значит, не имеется. * * *       И это был обычный день из их совместной жизни, наполненной спорами, чуть ли не доходящими до безобидной мести, страстными дискуссиями и скрытой, не осознанной ни одним из них глубокой любовью друг к другу. Обычный день, но отныне на фоне рождественских мерцающих огней…