Часть 5. Этюд в белом

      Маленький совместный поход в ближайший наземный биом, совершенный по настоянию предтечи, занял не много времени и прошёл скучно, почти молча. Зато теперь некоторые части базы украсили добытые из затемнённых гротов сияющие грибы. Неиссякаемое освещение заставляло их невзрачные желтоватые шляпки непрестанно мерцать биофлюоресценцией, соперничая по силе своего естественного света с лучшими энергосберегающими лампами. Робин смотрела на этот новый декор с неудовольствием, подобным той незримой мине, которую всей силой своей пунцово-фиолетовой энергии когда-то изображал Ал-Ан при виде драгоценных рождественских игрушек. Вопреки её ожиданиям, дикое растение небезосновательно могло похвастаться мощной корневой системой и способностью к быстрой регенерации (особенно в благоприятных комнатных условиях) — это и впрямь соответствовало некоторым качествам земной омелы. Минус этой устойчивости обнаруживался в том, что грибы слишком уж полюбили новое место и начали направлять цепкий мицелий вглубь титанового потолка. «Если так и продолжится, — рассуждала ксенобиолог, — через несколько дней нам придется заделывать дыры и вытравливать грибницу соляной кислотой.» Странно, что её «соседа» это никак не беспокоило. Привыкший к стерильности, Ал-Ан был скорее консерватором в вопросах обустройства дома — даже на рыбок в аквариуме он, бывало, смотрел с долей осторожности — не являются ли они переносчиками местных форм инфекционных заболеваний или, хуже того, не обладают ли генетической предрасположенностью к хараа?

***

      — Но учти! Согласно обычаю, мы должны встретиться случайно. — строго предупредила учёная, когда новая фаза украшения базы была завершена.       — Случайно?.. — повторил прекурсор в замешательстве, припудрившем его лицо мятным градиентом, — Каким образом можно позабыть расположение выставленных мною же объектов? Моя память не обладает этой смехотворной ограниченностью.       — Если уж ты захотел сделать всё «по правилам» — следуй им. — она слабо усмехнулась, спрятав руки в карманы марципанового свитера и уже намереваясь уйти из изуродованного, по её мнению, зала.       — Робин, — он задержал её, — ты ведь приняла участие в украшении помещений?       — Ну, да. — с настороженностью, совмещающей удивление и растерянность, ответила учёная. Что-то в его голосе казалось нетипичным.       — В таком случае, ты тоже запомнила зоны влияния омелы.       — Хм… — Айю догадывалась, к чему он подводил, и это ей не нравилось. — А я изначально предупреждала о бесполезности этой затеи. Что же ты предлагаешь?       — Давай сотрём тебе память.       — Нет! — Робин отпрянула в сторону.       — Только то, что связано с местом крепления растений. Обещаю.       — Нет! И почему ты сам на себе это не опробуешь? — возмутилась ксенобиолог, — Моё сознание оставь в покое, мне с головой хватило инопланетного вмешательства в мою жизнь!       — Я не могу проводить подобные манипуляции с самим собой или с моими собратьями. — спокойно объяснил архитектор, ещё не умеющий отличать сарказм от вопросов с регулятивной функцией. Его коллега лишь обречённо покачала головой, — Наша психика устроена более сложно. В отличие от..       — Стоп! — нетерпеливым жестом она остановила чужую речь, — Мне надоело это безумие, давай наконец закроем эту тему.       Как снежная лавина, на украшенный холл обрушилась давящая тишина. Ал-Ан молча рассматривал лицо человека. В, на первый взгляд, бескомпромиссном изгибе её бровей и тяжёлом наклоне ресниц прослеживалась скрытая печаль. Волнистая прядь, выбившаяся из переходящей в хвост косы, касалась щеки и опускалась ниже шеи, дотрагиваясь до ткани пуловера, цветом напоминающего мякоть спелой груши. Карие глаза пронзили шлем архитектора уверенностью. Пышный рукав соскользнул с тонкого запястья, когда Робин поманила его рукой.       — Просто следуй за мной. Они оставили зал позади, миновали длинный прохладный коридор с покрытыми инеем окнами, ступили в новую, пустующую комнату (по задумке предназначавшуюся в качестве склада). Здесь было темно — прямоугольный стеклянный купол полностью засыпал многослойный снег, перекрыв доступ к единственному источнику света — арктическому солнцу. Робин шла, не оборачиваясь, и наконец остановилась. Высоко над ней можно было разглядеть вытянутое пятно, уцепившееся за перекладину прямо под лиловой тенью снежного сугроба.       — Подойди ближе, или ты передумал? — услышал учёный, остановившийся у входа.       В углах потолка образовалась толстая ледяная корка, пропускающая в комнату тощие лучи и превращающая их в хрустальные отблески на полу. Один из них коснулся плеча Айю и растаял в каштановых волосах...       Предтеча обнаружил, что ему сложно сдвинуться с места. Физический носитель протестовал против приказов сознания, ноги упрямо тормозили.       Порыв разрезанного воздуха толкнул ксенобиолога в спину — Ал-Ан переместился через пространственно-временную материю. Одна из шляпок грибов, уловив колеблющееся лавандовое мерцание, вспыхнула теплым звёздным огоньком. Следом за ней зажглись соседние «омелы», и эмалированный потолок заискрился сотнями тысяч снежинок, отразивших золотистый свет. Ореол зимнего волшебства спрятал исследователей в тонкую янтарную сферу, отделив их от неизменной черноты пространства.       Айю изумлённо оглянулась. Медовый блеск узорчатых кристаллов, казалось, повис в воздухе драгоценной пыльцой, оседал на кожу ажурными осколками солнца...       Несмелый сиреневый перелив энергоузлов был потрясен напряжёнными белыми отсветами, как предгрозовое небо — зарницами. Архитектор опустился на колени. Рассыпчатый, хрупкий контур его сердца бледнел в облачном омуте энергии.       Робин смягчённо посмотрела на прекурсора. Её пальцы аккуратно дотронулись до тяжёлой головы, которая покорно последовала медленному движению теплых рук. Ал-Ан доверчиво приблизил лицо. Она, приглушив волнение и прикрыв глаза, прикоснулась губами к нижней части светящегося лика... Веки не могли погасить и обесцветить нежный свет, словно выжатый из лепестков сакуры. Время остановилось.       Женщина отстранилась, чувствуя сильное головокружение, как от солнечного удара. Её ладонь соскользнула с его щеки.       — Ты… счастлива? — холодный голос предтечи дрогнул.       — Что? — смущение не ослабляло хватку на её душе.       — У тебя порозовели уши. — он деликатно дотронулся до её волос.       — Я ведь не архитектор… — негромко произнесла Айю, пытаясь отдалиться.       — Теперь я понимаю смысл этой традиции. — Ал-Ан задумчиво вгляделся сквозь мрачный покров темноты — около стены одиноко блуждал уязвимый луч ледяного света.

***

      3D-проекция модулей базы предоставила наглядный отчёт о целостности. Повреждений средней и тяжёлой степени не было обнаружено, прочность строения стабильно держалась на 11 пунктах. Детальное сканирование показало, однако, искусственное вмешательство в нижние уровни структуры потолка, предположительно органического характера. Также пострадало покрытие пола в главном зале, царапина протяженностью в 3,25 метра.       Ксенобиолог вышла из операторской, предварительно взглянув на дисплей. Графическое отображение движения солнца свидетельствовало о нескором окончании дня.       Безветренная, мирная погода призывала отложить в сторону рутину и сделать шаг за пределы дома, но Робин всячески отговаривала себя от этой затеи, несмотря на навязчивое желание бросить всё и бесцельно упасть в снег. Она садилась за рабочий стол, в надежде отвлечь себя заполнением дневника наблюдений, но вскоре обнаруживала себя в совершенно другом месте — противоположной части базы, куда её приводили вышедшие из-под контроля мысли.       Рыхлые сугробы, попавшие под отсветы инопланетной энергии, напоминали черничное и мятное мороженое. Айю, проходя мимо окна, видела, как архитектор усердно работал над каким-то устройством. Причём достаточно долго. «Если Ал-Ан решил конструировать что-то на улице, а не в мастерской, значит, он уверен в том, что успеет завершить сборку до новой снежной бури.» — думала учёная.       Робин не отважилась составить ему компанию и поговорить с ним — после встречи под омелой её чувства были спутаны, она не понимала своё отношение к предтече и, что хуже всего, — саму себя. С одной стороны, внутренний голос сурово настаивал на избегании, как на самом благоразумном варианте, с другой — женщина осознавала, насколько это было бы глупо, практически как у подростков. Да и с чего бы ей так себя вести? Ещё и перед представителем другой цивилизации...       Айю рассматривала украшения, гуляя по комнате и обдумывая всё, что недавно произошло. Алое и голубое отражение в ёлочных игрушках, искажающее её лицо, соперничало с чистотой редчайших изумрудов, изъятых из когда-то действовавших шахт прекурсоров и предназначавшихся как материал для синтеза ионных кубов. Протянутая вдоль стен разноцветная полоса гирлянд ненароком зажгла своей яркой цепью светящийся гриб в дальнем углу. Словно ей назло... Ксенобиолог, заметив этот наглый огонёк, уставившийся на неё как фара машины, виновато отвернулась в сторону окна. Это она повесила здесь омелу так, чтобы они не встретились...       В прошлом, когда учёная работала в корпорации «Гайя», связанная с кустарниковыми ветвями рождественская традиция казалась совершенно бессмысленной общественной привычкой. Робин, в белом лабораторном халате проходящая по коридорам офиса со стопкой документов в одной руке и кружкой какао в другой, скептически смотрела на целующихся в коридоре коллег. Праздничное оживление среди персонала, беспорядочные танцы в импровизированном ночном баре, новые знакомства... Это было мгновенное веселье, пьяная вечеринка — заканчивались рождественские дни, роботы-уборщики подметали пол в пустых комнатах, усыпанных мишурой, фантиками и пробками от шампанского, на голографических экранах небоскребов меняли тему, демонстрируя новый бытовой товар. Недавно влюблённые коллеги проходили мимо друг друга, даже не здороваясь, и все забывали о том, что происходило в этих коридорах буквально неделю назад...       Айю принципиально избегала эти злополучные ветви, отказывая всем, кто случайно сталкивался с ней вблизи этого в высшей степени паразитического растения. «Хей, Роб! — обращался к ней весёлый биофизик из отдела, ответственного за исследование экосферы Страйдера VI, — Джестер приволок целый ящик «хар дарса». Пойдем с нами!» И она, вежливо улыбнувшись, нехотя присоединялась к коллективу. В просторной комнате громко общалась довольная толпа, в пластиковые стаканчики наливали тропический пунш, а рядом с несколькими заколоченными коробками счастливый Джестер хвастался своим не вполне законным приобретением — напитком, привезённым, по его словам, прямиком из НМШ! Ксенобиолог не без энтузиазма обсуждала последние научные открытия со своими знакомыми, расположившись подальше от эпицентра суетливых волнений. Там, за белыми спинами, раздавался горячий шёпот — объединенные группы к чему-то готовились. Позже Айю узнала, что́ их так взбудоражило: вот-вот в ряды подчинённых должно было прибыть празднично настроенное начальство. Она отходила в сторону, когда сотрудники пытались «наладить связи» с руководством за гранёным стаканом чёрного монгольского рома.       Робин возвращалась домой, включала электрокамин и, забравшись с ногами в кресло, рассказывала сестре обо всём, что произошло в течение рабочего дня. «Представляешь, он бросил свои прямые обязанности и использовал служебный шаттл просто для того, чтобы его угостили бесплатным алкоголем! Этим высокоранговым управленцам что, делать больше нечего?» Саманта смеялась, обнажая неподражаемую семейную улыбку. Спящая на её коленях Картошка время от времени чесала металлическим протезом пушистое ухо. Эти уютные вечерние посиделки учёная не променяла бы ни на какие роскошные банкеты...       Нечто похожее было найдено здесь, на оледеневшем клочке суши средь безграничного океана. Оторванность от человеческой цивилизации не давила на Робин болезненной тоской, даже наоборот — рядом с предтечей было спокойнее, чем в толпе белых халатов и обсидиановых воротничков. После смерти Сэм Ал-Ан стал единственным существом, которому она могла довериться... и в компании которого стандартная серая база ощущалась как дом. Не временное жилище, убежище для выживания, а место, где тебя ждут.

***

      Люк разблокировался с характерным герметичным щелчком. Бодрые шаги на лестнице поглотил глухой звук промёрзшего титанового сплава. Легко одетая дайвер, закинув край вязаного морковного шарфа за плечо, спрыгнула в снег. Сухой морозный воздух не вгрызался в лёгкие анестетическими иглами, дышать было на удивление легко — шлем с защитной маской не пригодились.       Отдыхающие на скалистых выступах небесные скаты наблюдали за нетипичной для человека деятельностью — она лепила снеговика. Своими собственными руками, без помощи строителя. Её настроение заметно улучшилось, особенно когда пучеглазые пингвикрылики из прирученной стаи попытались подпрыгнуть и укусить палки, торчащие из корпуса снежной фигуры. «Хм… — слегка наклонившись и подперев костяшками подбородок, Айю повторила позу Сократа. В её творении чего-то не хватало. — Точно!» Она вспомнила, что в кармане костюма лежал «нос» — маленький неспелый лампион. Движение рукой, и наивный оптимизм, запечатлённый в широкой дуге рта из камешков, приобрёл оттенок беззаботности. Идеально.       — Слишком самокритичная репрезентация человечества. Выглядит скорее как неблагоприятная генетическая мутация. — прекурсор, находившийся буквально за соседним сугробом, не счёл излишним понаблюдать за любопытным существом (рост позволял). Его комментарий не был безоснователен: снежная статуя должна была бы копировать очертание человека, подобно тому, как минималистичные медные статуи предтеч отображают грациозность и благородство архитекторов. Но вместо этого Робин слепила что-то крайне неуклюжее, нелепое по меркам не только инопланетян, но и самих людей. В силу своих привычек Ал-Ан не мог упустить шанс ехидно поязвить, — С другой стороны, в выражении своего творческого порыва ты была не так уж и далека от истины.       Он вспомнил анатомию, в частности — строение локтевых суставов, ограничивающее полноценное движение рук. Эта «неэффективность» конечностей, однако, не помешала Робин метко попасть снежком прямо в цель — спину болтливого архитектора, который слишком уж часто в последнее время рассуждал о недостатках её биологического вида.       — Зачем ты это делаешь? — пришелец недоуменно косился на остатки «снарядов», разбивающихся о его броню и плечи. — Робин, ты взрослый индивид с достаточно развитыми когнитивными способностями и интеллектом, превышающим среднестатистические показатели мыслительной деятельности твоего народа. Неужели тебе не приносит дискомфорт подобное понижение осознанности поведения до уровня морской обезьяны?       — Ты опять поливаешь грязью человечество! — в праведном гневе она отстаивала честь своей расы, несмотря ни на что.       — Нет, я констатирую факты. Снеговик получился действительно ужасный. Ты верно выбрала профессию: единственное, что можно было бы ожидать от тебя как от скульптора — непродуктивная трата ресурсов.       — Знаешь... Это немного обидно. — проговорила женщина, лепя ещё один снежный снаряд, на этот раз с душой — побольше.       — Но это правда. Было бы лучше, если бы я обманывал твою уверенность в себе?       — Ты мог бы хоть иногда говорить что-то хорошее о людях. — предложила Айю, на глаз меряя расстояние до цели.       — О людях? К ним я равнодушен. — только успел произнести предтеча, как вдруг отчетливо почувствовал удар в затылок. Неизвестно, в чем именно для него заключалась разница между безобидным попаданием в спину и голову, вот только теперь он заговорил более серьезным тоном, — Робин, это последний раз, когда я игнорирую твою атаку. Предупреждаю.       Ксенобиолог лишь рассмеялась.       — Ого! Контрмеры. И что ты мне сделаешь? — его подруга дразняще усмехнулась, смахнув краем перчатки пару снежинок с носа.       — Если я брошу комок снега — ты отлетишь.       Она дьявольски хихикнула. Пути отступления и укрытия были учтены её стратегическим умом, а ладонь с наслаждением сжимала крупный снежок идеальной формы. Последняя попытка разозлить пришельца... — Айю чувствовала себя героиней фильма про межгалактическую мафию. Меткий замах и...       *Флоп*       Морозные искры рассыпались по тёмным узорам инопланетного сплава. Ал-Ан сдержанно промолчал, но это молчание о многом говорило. К изумлению дайвера, уже приготовившейся бежать, предтеча не сдвинулся с места. «Странно...» — подумала она, расслабив мышцы натренированных стройных ног. Хрустящий шелест донёсся откуда-то сбоку, мгновенно и почти незаметно. Робин едва повернула голову, как увидела огромный снежный шар, окруженный изумрудными символами и летящий в неё с точностью сверхзвуковой ракеты... Нападение из засады — то, чего она не ожидала. Масса размягченного пушистого снега сбила её с ног, как волна, и придавила к земле подобно ватному одеялу. Выкарабкиваясь из белой груды, ксенобиолог жмурилась и плевалась — льдинки прилипли к губам. Причёска была в полном беспорядке.       — Теперь твоя статуя больше соответствует действительности. — беззлобно пошутил прекурсор.       От закономерных возражений учёную удержало ощущение постороннего и живого объекта в сбившихся волосах — перепутав заснеженного человека со снеговиком, на её голову приземлился небесный скат.       — Как у тебя получилось сделать такой огромный снежок таким мягким? — с неподдельным интересом осведомилась Айю, когда манипуляторы бережно подняли её в воздух, отпугнув птицеподобное создание и освободив голени от бесцветных пут.       — Я не соединял мельчайшие элементы в единое целое. — распознав в мимике человека недопонимание, он объяснил, — Иными словами, кристаллы замёрзшей воды держались друг от друга на расстоянии. За счёт левитационного поля.       Луч из антрацитового сплава направил свой единственный яблочно-зеленый глаз на ближайший неповрежденный сугроб. Прозрачный вихрь подхватил зимние блёстки, и Робин наконец увидела: снежинки, повинуясь невидимой силе, формировали шар, летя по спирали. Сохранённая между ними крошечная дистанция обеспечивала минимальную твёрдость полу-воздушного объекта.       — Значит, в меня бросили горсткой снежинок, а не «комком снега». — иронично подвела итог женщина, стряхивая с себя ледяные цветы.       — Но ты всё же отлетела. — не менее иронично заметил Ал-Ан.