Часть 4. Сказка и реальность

      Хрустящее, морозное утро. Безветренное небо со взъерошенными клочками облаков. Высокие сугробы, местами выросшие до второго этажа. За ночь намело столько снега, что окна в некоторых комнатах оказались заблокированы белыми холмами.       Ал-Ан то и дело отрывался от своих схем, чертежей и концептов, покидая мастерскую с одной единственной целью — вглядеться в тусклую даль, чтобы увидеть возвращающуюся из путешествия Робин. Она ушла всего пару часов назад, направившись к месту, где был «припаркован» мореход. Своему другу учёная сообщила, что ей нужно кое-что найти, и это может занять время. Предложение отправиться вместе с ней было решительно отвергнуто, по какой причине — неизвестно. Впрочем, архитектор догадывался. Робин не спала всю ночь, он видел свет в лаборатории. Ксенобиолог наверняка изучала образцы древнего льда, добытого из глубин айсберга, или корни кувшинок. Её внимание привлекало буквально всё, что есть на этой планете, и она часто жертвовала парой часов сна ради любимого дела. Возможно, на этот раз Айю нашла что-то новое, и предпочла на время скрыть это от него. Предположение, основанное на характеристике личности и сопоставлении фактов, объясняло нетипичное поведение человека. Как бы то ни было, Ал-Ан не отпустил бы её одну, если бы не был уверен в безопасности сегодняшних погодных условий. Очередное приближение к окну подтвердило его правоту — за столько часов следы дайвера даже не замело снегом. Маленькие отпечатки подошвы, создающие огибающую сугробы тропинку, смотрелись забавно. Но всё-таки хотелось видеть не следы, а их обладательницу… Не она ли стоит там, вдали?       Зрительная система архитектора наряду с другими органами чувств сосредоточилась на объекте, затерявшемся среди снежных глыб.

***

      «Почти дошла до дома» — расстояние до базы сокращалось с каждым оставленным на снегу углублением. Робин не замёрзла, но жутко устала. Горячая кружка кофе, всплывающая в хаотичном воображении, мотивировала «добить дистанцию», наконец добраться до теплого помещения и там же, уже ни о чем не беспокоясь, бесцельно упасть на пол от сонливости.       Погода, однако, благоволила прогулкам на морозном, чистом воздухе. Как бы Айю ни любила свою стерильную лабораторию, пропитанную запахом медицинского спирта, дикость природы манила её ничуть не меньше невообразимых биохимических опытов. Снежинки, сахарно-белой тушью облепившие ресницы, мешали смотреть вперёд и скрывали под пушистым покровом обзор на взбитые ватные облака.       — Алан!.. напугал. — она отпрыгнула в сторону, заметив прямо перед собой нечто тёмное, контрастирующее с бледностью оледеневших троп. Конечно же, это был её товарищ. Ловкий манипулятор из антрацитового сплава, как обычно, забрал рюкзак, и женщина облегчённо пожала плечами. — Решил встретить меня? — уголки обведённых снегом глаз мило прищурились.       — Тебя долго не было, я уже начал допускать возможность нападения на тебя снежного сталкера. Неужели так сложно ответить на моё сообщение?       — Сообщение? — Робин в недоумении приподняла лицо. Фиолетовый взгляд с пунцовыми зарницами был олицетворением строгости. Заглянув в КПК, дайвер увидела месседж, полученный более часа назад: «Робин, твоё длительное отсутствие побуждает меня осведомиться о твоём состоянии и местоположении. А также о наличии при тебе аптечки и приблизительном интервале времени, через который ты прибудешь на базу. У тебя всё в порядке?» (Отправитель: АЛ-АН). — Надо же! Я и не заметила… Прости, что заставила волноваться.       Она смущённо улыбнулась, расслабленным движением гибкой обуви нарисовав четверть круга. Защитная маска шлема скрывала её лицо, уравнивая шансы на верное распознавание эмоций для обоих существ. Более того — из-за усилившейся нестабильности оттенков энергии именно Ал-Ан был в более уязвимом положении — пронзительная внимательность карих глаз не упускала ничего.       Нежный голубоватый отсвет в энергоузлах словно украл умиротворённость у окутанных белым паром небес, пробежав по прозрачным каналам апрельской молнией… Но затем предтеча отвернулся.       Друзья сдвинулись с места. Внутренний монолог наполнял сознания человека и инопланетянина мыслями, что способны были превратить любую пустошь в самый прекрасный край Вселенной. И пусть два столь не схожих меж собой упрямца непобедимо утверждали, что между их цивилизациями нет и грамма общности, им стоило бы признать: стремление к совершенству — то, что объединяет разумную жизнь в любой звёздной системе. Воображение Робин рисовало акварельными и акриловыми красками роскошные сады с невиданными, ещё не открытыми наукой цветами; оранжереи с тонким хрустальным куполом, сквозь который лучи солнца распадались на бесчисленные радужные грани; изящные беседки, обвитые вечнозелёными эндемиками. Пространственное мышление Ал-Ана проектировало строения небывалой величины, пронзающие небо. В одном из них — огромный зал, объятый ярким бледно-зеленым светом, исходящим из осветительных стелл и высокого сегментированного потолка. Грандиозные статуи Великих Предшественников стоят на равном расстоянии друг от друга, воплощая историю мира и направляя архитекторов к будущему. Все знания заключены здесь, в нематериальных блоках данных, воспоминаний, коллективного опыта. Этот зал — твердотельный компьютер, накапливающий информацию и транслирующий её в изумрудное магнитное поле вокруг неподвижных колоссов, покоящихся в вечной славе.       Мечты обладают удивительной способностью менять пространство и заполнять его счастьем. Но действительность спутывает ноги льдом, намертво примораживая фантазёра к земле. Блёклый снег не превратился в пышные цветы, а далёкие возвышения за смутным горизонтом были не процветающими городами предтеч, а угрюмыми дремлющими скалами…       — Ты нашла то, что понадобилось тебе для исследований? — Ал-Ан постарался заполнить пустоту разговора, снежных равнин и своей уставшей от реальности души.       — Да… Кое-что отыскала. — Робин говорила без особого желания, чувствуя то же необъяснимое разочарование, что и архитектор.

***

      Она не помнила, как оказалась дома. Пониженная температура тела в сочетании с теплым одеялом производила исцеляющий, восстанавливающий силы эффект. Она не помнила свои сны — алебастровый цвет разрушался смоляной рябью, океаническими всплесками, рубиновым блеском и лавандовым пламенем. Ничто не беспокоило её, и ничто не нарушало покой.       — Наконец ты проснулась. — Ал-Ан повернул голову в сторону вошедшего в холл полусонного человека. — Последняя фаза твоего сна длилась дольше, чем обычно.       Он никогда не будил её без серьезных на то причин, воспринимая частую необходимость в отдыхе на удивление адекватно и даже с долей научного интереса. По едва заметному изменению тона Айю знала наверняка, что архитектор выжидал момент для диалога. Она не любила растягивать время, как резиновую жвачку, и, не говоря ни слова из-за ещё не сошедшей с груди тяжести сновидений, лениво подошла к скамье, рядом с которой расположился предтеча.       Пришелец по-прежнему возился с книгой. Раскрытая на рождественской странице «инструкция», застывшая в зеленоватом поле левитации, выглядела скорее как гримуар некроманта, нежели безобидная литература с описанием праздников. И внешность облачённого в броню безликого существа соответствовала этому ложному впечатлению.       — Я хочу обсудить с тобой некоторые детали. — телепатический отзвук в голове человека неприятно взбудоражил нервную систему, отгоняя остаток сонливости. Извращённые методы архитектора, которыми он не брезговал ради достижения своих целей, часто раздражали Айю, несмотря на её терпеливую и понимающую натуру. — Что для людей означает «вера в чудо»? В тексте было найдено 4 словосочетания с подобной формулировкой.       — Хм… — Робин задумалась, нахмурившись то ли из-за напряжённого мышления, то ли из-за лёгкого головокружения, спровоцированного эхом мужского голоса. — Это внутренняя психологическая установка, которая помогает нам не отчаиваться в безвыходных ситуациях. Человек полагается на фактор удачи, непредвиденных благоприятных обстоятельств… теорию невероятности, если можно так сказать. В более узком смысле, если мы говорим о Рождестве, вера в чудо — позитивное чувство, основанное на допущении того, что в нашей жизни может случиться нечто волшебное, невероятное. Например, в дом проберётся Санта, или зубная фея оставит под подушкой монетку. Обычно вера в чудо покидает людей с годами, но она остаётся у детей.       — Кто такой Санта? — невинный вопрос, к которому дайвер была готова, быстро уступил место ответу, как только пальцы ксенобиолога обвели красочные иллюстрации в книге. Полный и веселый человек в красном костюме, с густой белой бородой, похожей на пену от шампанского, стоял на фоне небоскребов и дружелюбно махал читателю рукой.       — Это вымышленный персонаж. Добрый дедушка, который каждый год, ровно в рождественскую ночь, посещает дома всех людей, пока те спят, и разносит детям подарки. Когда-то и я в него верила…       — Значит, он обладает способностью телепортироваться на дальние дистанции и умело подсчитывает нужные суточные интервалы, раз успевает посетить всех за одну ночь. — прекурсор, как всегда, воспринял новые знания о цивилизации подруги слишком серьёзно. Он пришел к странному выводу. — Теоретически существование такого индивида возможно, если не учитывать некоторые факторы, препятствующие прогрессу человечества в целом. Поэтому твоя вера в него была не безосновательна, Робин.       Женщина смотрела в лицо предтечи с искренним удивлением. Конечно, у неё появился соблазн спросить, что подтолкнуло его к такому подведению итога, но она вовремя себя остановила: безумная теория о существовании рождественского деда со сверхчеловеческими способностями — последнее, что Айю хотела бы сегодня услышать.       — Что из себя представляет зубная фея? — полюбопытствовал пришелец, чей интерес к культуре менее развитой расы усиливался с каждым новым сведением, — Ты упомянула, что она приносит предметы. Это домашнее существо наподобии морской обезьяны?       — Нет… Фея — маленькое сказочное создание, внешне напоминающее людей. По легенде, если ребенок положит под подушку выпавший молочный зуб, то на утро он обнаружит на его месте монетку или сладости. Это зубная фея прилетела к нему ночью и обменяла предметы. Вроде милое поверье, но я где-то слышала, что феи могут быть злыми. Помню, Сэм часто пугала меня тем, что у сладкоежек они любили вырывать зубы. Это, однако, не остановило меня от покупки крендельков.       — Думаешь, если бы фея была реальной, она представляла бы для меня угрозу?       — У тебя даже зубов нет! Каким образом?       — Маленькие злые существа бывают гораздо опаснее крупных агрессивных особей. — он намекающе смотрел на Робин, представляя себе уменьшенную версию бесстрашной исследовательницы. Проницательная острота циркулирующей энергии не пересеклась с уютным костром женских глаз — Айю была отвлечена птичьим бормотанием за окном. Пингвикрылы вышли на прогулку с потомством — детёныши беспрерывно щебетали, передвигая лапками по колючему снегу вприпрыжку, с частыми падениями на скользких участках суши.       — Твоя очередь делиться знаниями, Алан. — она обратилась к нему с улыбкой, —Расскажи что-нибудь о традициях предтеч.       — Не всё можно выразить словами, вскоре ты сможешь убедиться в этом на собственном опыте. Но, поскольку наш договор обязывает меня расширять твой кругозор уже сейчас, я попробую рассказать о том, что соотносится с обычаями твоего народа… если судить по инструкции. — заинтригованная учёная подвинулась ближе к повествователю, приготовившись выслушать всё с предельной внимательностью и не упустить ни одно слово. Архитектор же начал издалека, увлечённый собственными лекторскими способностями, — Освоение мира — одна из целей любой цивилизации. Она возникает вместе с зарождением жизни и разума, стимулируется примитивными потребностями, а позже обретает форму особого познания и высшей задачи интеллектуально развитого вида. Без стремления понять суть бытия и узнать все тайны вселенной прогресс прекурсоров застопорился бы, произошёл бы эволюционный застой, что становится угрозой исчезновения для любой цивилизации на определённых этапах её развития. К счастью, мой народ обладает врождённым желанием исследовать мироздание, выходить за рамки существующих ограничений, будь то время, пространство или длительность жизни. Мы умеем распределять обязанности и использовать умения каждого на общее благо. Это даёт преимущество в выживании вида, а также помогает поддерживать стабильность: успех одного индивида, подключённого к сети — успех всех архитекторов. Но, несмотря на ценность любого вклада в настоящее и будущее, есть вид деятельности, который особенно важен для предтеч — сотни экспедиций отправляются в другие миры, галактики, созвездия и планеты, чтобы добыть новые знания, ресурсы, артефакты и генетические образцы, и всё это — беспрерывно, в течение столетий. Миссии с высоким уровнем опасности достаются лишь лучшим из лучших, тем, на кого возложены ответственность и высокие ожидания. Уровень связи с родным миром не всегда позволяет делиться новыми данными на расстоянии, поэтому за десятилетия у исследователей накапливается интересный материал, который, по возвращении домой, становится доступным всем архитекторам. История не раз подтверждала, что ресурсы, добытые из дальних частей галактики, способны спасти цивилизацию в критические для неё периоды. Так было не раз, и память о событиях, застигших предков, позволила не допустить былые ошибки. Поэтому появление новых перспектив за счёт необычных и практически применимых находок из других миров — очередной повод для торжества. В одном из главных залов организуется демонстрация последних достижений. Здесь можно увидеть всё, что может быть использовано для улучшения выживаемости и развития — начиная от фауны, что является носителем ДНК, потенциально благоприятным для генетических модификаций, и заканчивая альтернативными источниками энергии. Флора также изучается и, после проверки в лаборатории, переносится в искусственную экосистему.       — Получается, вы устраиваете выставку? — недоуменно уточнила ксенобиолог.       — Если это слово лучше передаёт суть, то да. Выставку. Но в более крупных масштабах.       — И на всеобщее обозрение выставляется буквально всё? Должно быть, за 2 часа её не обойти…       — Руководители и их группы никогда не возвращаются со своих миссий без новых материалов или данных. Не все приобретения имеют достаточно большую ценность: перед торжеством специальная комиссия выявляет, каким находкам следует уделить внимание, а какие не представляют интерес в контексте грядущего события. — прекурсор прервал свою плавную речь, с ясным намерением сделав акцент на последнем, более эмоциональном предложении, — Например, ты могла бы быть отличным экспонатом — представитель нового вида точно заинтересует мой народ.       — Не будем об этом. — лёгкие Робин тревожно сжались, когда она с неприязнью, направленной неизвестно на кого, отстранила лицо. Ей было жутковато от такой полушутки — подсознательный страх по-прежнему настораживал чувства, несмотря на прочное доверие пришельцу.       — Хорошо, вернёмся к книге. — бесхитростно согласился он, восприняв ответ человека как непосредственный сигнал о переходе на другую тему. — В чем заключается предназначение «омелы»?       Айю оцепенела, её словно окатили ледяной водой. Ал-Ан смотрел на дайвера с простодушной любознательностью школьника.       — Здесь нет подробного описания связанной с ней традиции. Это подразумевает, что любому твоему собрату известен этот обычай. — механический манипулятор, подобно указке, направил линию малахитового света на выразительные печатные строки, как бы подтверждая слова архитектора.       — На самом деле… это не такой уж и важный атрибут. Он совсем не обязателен. — Робин старательно игнорировала традицию с омелой, умалчивала о вековых обрядах. Но в книге всё равно было упомянуто об этом злосчастном растении, и Ал-Ан, что проверял каждую деталь по единственной имеющейся «инструкции», не мог не обратить внимание на сквозящее через высокопарные эпитеты значение рождественского символа.       — В этой главе косвенно говорится об обратном. — заметил прекурсор. — И если учесть психическую склонность твоей расы к выбору более эстетичных, ярких объектов, становятся очевидными древние корни этого символа и его весомая роль в вашем торжестве.       Ягоды омелы, как и сам кустарник, действительно, выглядели блекло и просто на фоне насыщенных цветом декораций. Устаревший, пришедший из далёкого прошлого знак не очень удачно сочетался с новыми тенденциями меняющегося праздника, но продолжал удерживаться в сознании людей, использовавших его вопреки преходящей моде.       — И всё же он больше не актуален. Общество изменилось, а вместе с ним и некоторые обычаи… В любом случае, у нас нет соответствующих возможностей. — она нервничала и избегала зрительного контакта.       — Согласно нашему уговору, мы должны воспроизвести все традиции. Тем более, я смогу создать возможность — например, сконструировать какой-либо механизм, если это необходимо. — отстранённость учёной лишь усилила интерес предтечи. Чтобы добавить решительности своему предложению, Ал-Ан подчеркнул, — Не думаю, что проект, который я собираюсь вскоре воплотить, будет проще.       — Здесь не нужны механизмы, — с дискомфортом начала объяснять ксенобиолог, понимая, что избежать этого разговора не получится, — просто, когда два человека встречаются под веткой омелы, они должны поцеловаться…       Айю страшно было поворачивать голову в сторону инопланетного учёного. Он молчал. Но что именно выражало это молчание?.. Невозможно узнать, не взглянув на статичное лицо, залитое переменчивым сиянием.       — Данное социальное взаимодействие оказывает положительное влияние на людей? — в его голосе не было тревожных изменений, и Робин, слегка успокоившись, почувствовала прилив уверенности.       — Иногда.       — Если вероятность положительного исхода не высока, то для чего ваш вид продолжает сохранять этот обычай? Может, его следовало бы видоизменить.       — Ал-Ан, это не алгоритм и не протокол! Это чувства. Их невозможно обобщить. Да и подменять их чем-то другим нет смысла…       Бирюзовый туман расплывался по спутанным энергоузлам пришельца. Он снова не понимал её…       — У каждого есть неповторимая история, которая навсегда останется тайной для других. — слабая улыбка Робин придавала её лицу выражение одухотворённой мечтательности, возвышенность ликов античных скульптур, — Она создаётся из маленьких воспоминаний, пережитых моментов, волнений. В наших сердцах хранится целый мир, который однажды исчезнет вместе с жизнью.       — Мы последуем этой традиции. — архитектор по-прежнему не понимал сути «поцелуев», «чувств», «неповторимой истории». Айю, видимо, не была сильна в теории, поэтому личная проверка на практике принесла бы больше пользы, чем пространные разговоры.       — Но здесь не растёт омела! — почти испуганно возразила ксенобиолог. Решительный тон прекурсора смутил её ещё больше чем факт того, что он проявил инициативу в таком вопросе. — На 4546В нет ни ёлок, ни омел, ни другой привычной для людей флоры!       — Можно найти аналогичное растение. В базе данных твоего КПК как раз есть нечто подобное. — последний аргумент учёной не был в её пользу. Настойчивый предтеча продумывал всё наперед.       — Какое растение?.. — измученно выдохнула женщина.