Часть 1

Холод. Ледяное прикосновение мокрой одежды. Мокрой то ли от росы, то ли от крови. Резкая, режущая боль в районе рёбер, сопровождающая каждый шаг. Металлический привкус на губах. Глубокие, тяжелые вдохи, рвущие горло, и ноги, налившиеся свинцом. ⁃ Черт возьми, — прохрипела Лара, оборачиваясь и переводя дыхание. — Сучий ублюдок! — сдавлено выругалась она, чувствуя, как что-то теплое заструилось по спине и стало впитываться в штаны. «Ещё немного и начнётся.» — зло подумала она, возобновляя бег. Как только адреналин ослабнет, начнутся адские боли. На спине, перетянутой слабым ремнём, скорее всего, огромная кровоточащая рана. Сапоги утопали в грязи и траве, ветки деревьев походили на огромные, безобразные когти, которых, как назло, почти ничерта не было видно в кромешной темноте. Ржание лошадей. Лара тут же кинулась под широкий ствол дерева, прямо в густую грязь, задержала дыхание и прислушалась. Далекие, злобные крики эльфов, рассеянный свет их фонарей, едва заметный за множеством веток. Лара, сощурившись, попыталась разглядеть небо сквозь влажные, плотные листья в поисках хоть намёка на какой-нибудь сигнал. ⁃ Авалак’х, сукин сын! — прорычала она, прикидывая, как много времени гончим понадобиться, чтобы поймать её запах. Лара прошла ещё около полмили, с каждой минутой становясь все медлительнее, чутко прислушиваясь и старательно петляя. Спина болела так, будто в неё всадили арбалетный болт и беспрерывно крутили его по часовой. Дышать было тяжело, легкие рвало изнутри. Ещё немного и она потеряет сознание, ноги ослабнут, и тогда все усилия понапрасну. Нельзя останавливаться, они ведь все ещё идут — она знает. Магия плескалась в воздухе, дышала ей в спину. Цири должна уйти, Знающий поможет ей улизнуть. Нужно только не дать эльфам остановиться. Шаг, ещё один, разноцветные пятна в глазах и огромное желание упасть замертво прямо в мокрую траву. Вдох. Что за черт? В воздухе застыла неподвижность, холод мгновенно пробрался под кожу. Иней покрыл всё живое вокруг и, повернувшись, она резко бросилась назад, видя как огромный конь в чёрных, костлявых доспехах несся прямо на неё. Глаза всадника полыхали белым пламенем, а широкий меч рассек воздух прямо у её уха. Конь с диким ржанием унёсся прочь, а Лара вскочила, кинулась в сторону, но наткнулась только на запах смерти и чёрные латы. ⁃ Хватит, Лара. — громкий, глубокий голос раздался звоном у неё в ушах, и она медленно, преодолевая спазм, отступила в центр небольшой темной поляны, которая была похожа на плешь среди густого леса. Луна смотрела на неё, обдавая холодным светом. Кони постукивали копытами и злобно перебирали ногами, будто угождая своим наездникам. Лара быстро осмотрелась, прижимая руку к рёбрам, чувствуя, как кровь течёт по венам, горячая от страха и одновременно ледяная. Белые огни хищных глаз горели в темноте со всех сторон. ⁃ Твой бег окончен, ты примешь свою смерть здесь и сейчас, неблагодарное отродье. Нашей крови ты недостойна! — Имлерих грузно шагнул к ней из тьмы с поднятым к темному небу сверкающим мечом. Вокруг разнеслось низкое гудение, одобряющее его слова. Лара стиснула зубы, отступая назад и поднимая глаза к Луне. Нож у неё в сапоге будто притягивал её руку магнитом. Имлерих замахнулся с кривой торжествующей ухмылкой, под аккомпанемент мертвой тишины, но для того, чтобы ухватиться за жизнь, девушке достаточно было красного огонька в небе, быстро выплывающего из-за макушек деревьев. ⁃ Пошёл ты, — зарычала она, уходя от удара эльфьего меча и усилием раздавила в ладони крохотный блекло светящийся флакон. *** Трисс почувствовала, как горло сдавило от отчаяния, когда Геральт посмотрел на неё с мягким, но серьезным упреком. ⁃ Геральт, я знаю, что… — она вдруг замолчала, резко поворачивая голову в сторону далеких макушек деревьев и напрягаясь от волны мощного магического импульса где-то поблизости. Кости неприятно заломило. — Что-то не так. — отчужденно сказала она спустя несколько секунд, и это не имело никакого отношения к их назревающему разговору. Она возвратила глаза на Геральта, сразу же отмечая его остекленевший взгляд. «Геральт, здесь холодно» — прохрипел знакомый голос у него в голове — «Прошу, помоги мне». Холод сковал его тело, боль вспыхнула под кожей везде, где только возможно. Сердце стучало в ушах, от ужаса он даже не мог пошевелится. Лишь мгновение. Ведьмак сорвался с места. *** Когда он нашёл её посреди застывшего зимнего леса, вся её одежда уже покрылась тонкой корочкой льда, а лицо стало белым, будто снег, среди которого она лежала. Только волосы, чёрные от собравшейся на них влаги, тоже покрывшиеся льдом у концов, выделялись на фоне этой бледности. И когда он привез её в крепость, с трудом удерживая исхудавшее, невесомое тело из-за дрожи в руках, он не слышал биения её сердца, но даже не успел впасть в панику, потому что кто-то попытался оттащить его от кровати, на которой она теперь лежала. Геральт не знал, кто это был, но все равно вырвался из хватки на предплечьях, грубо отталкивая чужие руки, чтобы снова сжать её ледяную ладонь и почувствовать слабый пульс. Страх накатил на него вместе с тошнотой в глотке, сердце колотилось, кажется, во всем его теле сразу, боль пульсировала в груди, а живот свело спазмом. Он посмотрел на Трисс, склонившуюся над худым, промерзшим телом и ему захотелось закричать ей о том, почему она реагировала так медленно. Чародейка нахмурилась, напряглась и сосредоточенно прочитала заклинание, из её руки полился зелёный густой туман. Он пронизывал тело перед ним, загораясь под его кожей. Но Трисс вдруг резко обернулась на кого-то, не отпуская зеленую дымку, и он услышал её испуганный голос: ⁃ Переверните её, сейчас же! Осторожно! — девушку тотчас медленно перевернули на живот, и Геральт не сдержал вздох искреннего ужаса. Вдоль спины, начиная с лопаток, до пояса расплылось кровавое красное пятно, и Ведьмак не хотел знать, что скрывалось под подмороженной тканью рубашки. Материя порвалась с тихим жалким треском. Геральт почувствовала, что ему нужно закрыть глаза, чтобы не задохнуться от вида месива плоти и крови левее позвоночника. *** ⁃ Трисс, что с ней? — вполголоса спросил Геральт, уже немного менее опустошенный после трёх часов напряженного сидения у кровати, в ожидании чародейского чуда. ⁃ Ты видел, Геральт, — голос Трисс прозвучал чуть более раздраженно, чем ей хотелось. Она отвела глаза. — Глубокая рана от меча, переохлаждение, порезы, несколько дней голода и жажда… ⁃ Я говорю о том, какого черта ее магия не помогает ей исцелиться?.. — перебивая, процедил ведьмак, но тут же смягчился. — Трисс, почему? ⁃ Геральт, — тихо, но твердо обратилась она, прямо смотря ему в глаза. — Я не…я не настолько компетентна, как мне бы хотелось… — Трисс вымученно подняла один уголок губ с горькой иронией. — Когда ты прикасаешься к человеку, будучи хоть немного восприимчивым к магии, ты тут же чувствуешь… магические импульсы, исходящие от него. Она очень, очень сильна, и её хаос невероятно могуществен. Но сейчас… — чародейка остановилась на мгновение, выдыхая, чтобы произнести вслух эту мысль. — я не чувствую его. Совсем ничего. Она будто…совершенно пуста. Не в таком безобидном смысле, как если бы ей просто нужно было зачерпнуть. Я не знаю, как это возможно. — предупредила она его вопрос, быстро вскидывая руку и морщась. ⁃ Но что… — Геральт не успел докончить, когда до него донеслось тихое мычание. Он отскочил от стола, у которого они с Трисс тихо стояли, и несколькими бесшумными шагами подошел к узкой, низкой кровати. Первым, что почувствовала Лара, была пульсация в черепной коробке и ужасный зуд на линии позвоночника. Она машинально начала ерзать на кровати, пытаясь избавится от раздражающего, щекочущего ощущения. Конечности были вялыми, практически неподвижными. Лара вздохнула, облегченно чувствуя, как легкие наполняются прохладным воздухом без хрипа, как какое-то время назад. Жажда одолевала её, и она, все ещё немного дезориентированная, попыталась высказать своё желание вслух. Превозмогая боль во всем теле, она подняла голову над кроватью навстречу тихим, быстрым шагам. ⁃ Ведьмак, — с удивлённым вздохом сказала она, приподнимая забинтованную руку. Геральт мягко взял её, молча присаживаясь на табурет у кровати. Он выглядел чертовски встревоженным. Лара пристально посмотрела на него со странным выражением на лице. — Черт, как же я рада тебя видеть! — она вдруг почти всхлипнула, порываясь обнять его, но Геральт не позволил ей резко вскочить, сам наклоняясь вперед, чувствуя слабое прикосновение пальцев к предплечью. Лара загнано дышала ему в плечо, несколько слезинок покатилось из её глаз, и она зажмурилась, еще сильнее прижимаясь к Геральту. Её темные волосы щекотали ему нос, от них исходил запах земли и хвои. Наконец, ведьмак отстранился, внимательно и мягко глядя на неё, а она в ответ немного вымучено, но с искренней радостью улыбнулась, не выпуская его руки. Вот только улыбка эта померкла, когда она краем глаза заметила ещё одну фигуру, стоящую у стола, безуспешно пытающуюся скрыть взгляд полный сожаления и стыда. Брови Лары нахмурились, губы сжались в жесткую линию, а глаза с гневным замешательством впились в чародейку. ⁃ Тебе нужно съесть что-нибудь, — спустя несколько мгновений мягко сказал Геральт, отвлекая её. Он сжал её ладонь, посмотрел понимающим, немного виноватым взглядом. — Потом мы обо всем поговорим. Какая-то часть Геральта понимала, что в том, что происходило с ним, о чем Лара, безусловно, догадывалась, нет его сознательной вины. Но, несмотря на это, какое-то иррациональное чувство заставляло его совершенно молча сидеть перед кроватью Лары и угрюмо наблюдать, как она с удивительным удовольствием жевала кусок черствого хлеба так, будто это была изысканная закуска прямиком с чародейского банкета. ⁃ Ммм. — довольно промычала Лара, закрывая глаза и отпивая прохладной воды из глиняной кружки. Геральт вдруг вспомнил, как она и Цири, продрогшие и чумазые после долгого шатания по лесу с Эскелем, сидели в центральной зале на лавке и уплетали кусочки жареного кролика с таким же выражением на лицах. Это воспоминание должно было вызвать улыбку, но то, как разнился нынешний образ Лары с тем, который он помнил, заставил вспыхнуть пламя беспокойства в его мыслях. Но он молчал, испытывая отвращение к предстоящему разговору. Лара поставила кружку на табурет рядом с кроватью, вздохнула глубоко и перевела взгляд на Геральта. В её глазах горели серьезность и напряженность. ⁃ Я хочу объяснений. — властно сказала она, и у Геральта перехватило дыхание от этой недавно забытой, но теперь знакомой интонации. На секунду его бросило в жар от мысли, что он скоро может встретиться с человеком, от которого она переняла это. Лара откинула тонкое одеяло и поднялась, морщась, но не стараясь облегчить своему телу задачу. Она распрямила плечи, откинула темные волосы со щеки быстрым кивком головы. Высокая и худощавая — она одновременно казалась ему и знакомой, и чужой. Почти ничего не осталось от её мягкой, идеальной фигуры, которой Йеннифэр когда-то так безмолвно гордилась. Теперь она была угловатой, но сильной, ожесточенной. Лишь гордо приподнятый подбородок, упрямо расправленные худые плечи и ледяной взгляд позволяли узнать в ней некогда Цинтрийскую принцессу. Её глаза больше не были блестящими, вся наглость и высокомерие исчезли их них. Отныне они стали холодными, жесткими, острыми. Удивительно, что проведя столько лет без Йеннифэр, именно сейчас она была похожа на неё как никогда прежде. Прихрамывая, Лара медленно подошла к окну, опершись ладонью об узкий подоконник. Геральт сделал к ней несколько шагов. Он открыл рот, чтобы начать говорить, но скрип двери позади отвлёк его. Ни Геральту, ни Ларе не нужно было оборачиваться, что понять, кто вошёл. Легкого шлейфа сладких духов было достаточно. Лара все ещё молчала, когда Геральт закончил свой длинный, нестройный рассказ. Все её тело было расслаблено, но ведьмак ясно чувствовал витающее в воздухе напряжение. Трисс так и стояла в стороне, не нарушая тишины. Наконец, Лара повернулась, её лицо было непроницаемо, когда она посмотрела на Трисс, сжимая кулаки. Время на секунду замерло. Геральт, съедаемый напряжением и чувством вины, не успел уловить её движение. Не успел остановить её. Тело Трисс с глухим звуком влетело в стену, и она полузадушенно захрипела, чувствуя холод острого клинка у горла. ⁃ Ах ты, лживая дрянь! Ты забыла, кому обязана своей дешевой шкурой?! Ты забыла, кто оставил тебе жизнь?! Мама запретила мне прикасаться к тебе, даже после всего, что ты сделала, и вот, как ты платишь ей за это?! — Лара сжала руку у неё на горле, а нож с глухим стуком упал на деревянный пол, и в этот момент Геральт схватил Лару за плечи, силой оттаскивая её от чародейки. Трисс закашлялась, судорожно утирая слезы, держась одной рукой за горло. Она постаралась выпрямиться, упрямо сжимая губы в попытке держаться достойно. Лара в это время рычала от ярости. Она брыкалась в руках ведьмака, стараясь выбраться из его хватки, не слыша его успокаивающих слов. ⁃ Ты чертова сука! Надо было убить тебя в тот день! Я знала, кто ты такая, знала, черт побери! И Йеннифэр узнает, слышишь? И тогда тебя никто от меня не спасёт! — она резко развернулась, прекращая рваться вперёд, просто прижимаясь к плечу Геральта, дрожа всем телом. Он смотрел, как Трисс, зажимая рот рукой, быстро направилась к двери. Лара просто повисла на нем, не в состоянии выдать ничего, кроме тихого то ли воя, то ли рычания. Когда она отстранилась спустя какое-то время, показавшееся Геральту вечностью, её глаза — злые, полные боли — впились в ведьмака. Геральту на мгновение показалось, что это Цири смотрела на него. ⁃ Я уезжаю. — жестко сказала Лара сквозь зубы, зло вытирая глаза и нос рукавом. Детская привычка, за которую Йеннифэр отчитывала её целую вечность назад. — Раз тебе по душе сидеть здесь и развлекаться с этой мерзавкой, то я собираюсь решать свои проблемы сама. Мне нужны перчатки, меч и лошадь. ⁃ Лара, тебе не следует… ⁃ Не вздумай указывать мне! Ты всё испоганил, Геральт. — Она ткнула ему пальцем в грудь. Разочарование сочилось из её голоса. — Всё это время мы жили только мыслью, что вы с Йеннифэр здесь, в безопасности и, что вы, наконец, счастливы. Мы так много выдержали за все это время только благодаря уверенности в этом. И вот я здесь, а ты даже не знаешь, блять, жива ли она или нет! ⁃ Но в этом нет ничьей вины. Трисс не сделала ничего плохого… ⁃ Ничего плохого?! — Геральт внезапно пожалел о своих словах, когда ему показалось, что её волосы встали дыбом от ярости. — Если бы не её зависть, она бы давно рассказала тебе, помогла найти Йеннифэр. Но нет, эта дрянь решила, что мы недостойны быть частью твоей жизни, правда? Что все, кто был тебе дорог стоят меньше, чем лживое счастье! Не делай из меня идиотку, я прекрасно понимаю, чем вы здесь занимались! Вот, что она сделала, и если для тебя это не что-то плохое, то можешь идти к черту вместе с ней! — Лара подлетела к двери и, выходя, громко хлопнула ею так, что со стен с шуршанием посыпалась известка и пыль, а Геральт остался стоять посреди комнаты, молча слушая звуки её удаляющихся шагов. Во рту у него было кисло. Лара не могла дохнуть от гнева. Столько чертового разочарования. Красная пелена застилала глаза, и оставалось лишь одно желание — уничтожать. Она крепко вцепилась в седло, упираясь лбом в жесткую кожу, из которого оно было сделано. Дышать, нужно, черт возьми, дышать! Её сердце забилось быстрее вместе с потоком мысли. Образы завертелись в её сознании, усмиряя гнев: Запах, звук знакомого, как мир голоса, чёрный шёлк среди белых оборок. Лара открыла глаза, чувствуя, как утихает буря. В конце концов, другого пути не было. Она вскочила в седло, поморщившись от резкой боли, пронзившей тело, но упрямо пришпорила коня, заставив его сделать круг по двору мягкой поступью. Тяжелые ножны приятно, хоть и непривычно висели на спине. Забытое странное ощущение. Конь уже почти подошёл к воротам, когда в Лары спину прозвучал знакомый голос. ⁃ Разве тебя не учили, девочка, что появление без приветствия, как и исчезновение без прощания — высший признак плохого воспитания? А за кражу меча неплохо бы тебя выпороть. — Весемир медленно шел к ней, неодобрительно покачивая головой. ⁃ Меня учили, что сокрытие правды есть преступление. — холодно ответила Лара, чувствуя как внутри снова поднимается буря. ⁃ Я знаю, Лара, ты её дочь и ты не силах это понять… ⁃ Цири ты тоже так скажешь, если спросит? Она ведь тоже её дочь. Йеннифэр сюда можешь не ввязывать, дело не только в ней, и вам всем это прекрасно известно. ⁃ Злись на меня сколько угодно, оправдываться я перед тобой не стану. — старый ведьмак посмотрел ей прямо в глаза, спокойно встретив полный ярости взгляд. — Но Геральт последний, кто должен расплачиваться за все это. ⁃ В таком случае, я пойду и перережу глотку тому, кто первый в этом списке. — конь под Ларой затряс головой, явно не восторженный её ядовитым тоном. — Будь все так просто, мир бы давно забыл её имя. ⁃ Трисс не та, кто привёл его сюда, не та, кто держал и не та, кто гонит его отсюда сейчас. ⁃ Ха, — девушка издала хриплый, полный гнева и яда смешок. — так ты предлагаешь мне просто забыть о том, что она ничерта не рассказала ему за два гребанных года?! Хватит выгораживать её! Все вы на кого не глянь — сплошные невинности! А ведь ни одна собака ни слова не сказала! Ни одна вшивая тварь не сочла, что Геральт из Ривии должен знать о нас! — конь окончательно заволновался и даже попытался повернуться обратно к воротам, но Лара жестко дёрнула его обратно. Ярость полыхала в её темных глазах. — В задницу себе засуньте свой нейтралитет, ясно вам?! Паршивые трусы! Смотрите и наслаждайтесь тем, что сотворили! Он ринется за мной, поедет, а Она его не простит. Или вы думали, что он потрахается с Трисс годок, а когда память вернётся, то на месте останется? Вы круглые идиоты, раз на это надеялись! Он считает вас братьями, своей семьей, а его чертово всепрощение не позволит ему увидеть обратное. Но я вам этого никогда не забуду. Я вам никогда Его не прощу. — она прошипела последние слова, резко разворачивая коня, и стремглав выскочила за ворота, оставляя за собой только след всепоглощающего гнева. Весемир покачал головой, слыша, как она посылает коня в галоп. Если бы все и правда было так просто. ⁃ Геральт… — ведьмак обернулся на тихий голос, доносившийся от двери, и увидел, что Трисс сморит на него, положив ладонь на дверной косяк. Он ясно различил в её глазах сожаление. ⁃ Трисс, мне жаль, что что-то подобное произошло. — опередил он её, складывая свои вещи на деревянный стол, и подходя к ней. — Я ни в чем тебя не виню. Ты не сделала ничего плохого. ⁃ Но ты все равно уезжаешь. — грустно сказала она, бросая взгляд на его дорожную сумку. Геральт молчал, чувствуя, как груз её горечи ложится ему на плечи. Трисс бросилась к нему, хватая за руки и близко прижимаясь. — Я знаю, я не могу заменить её, не могу заменить их, но, Геральт, ведь у нас почти получилось… ⁃ Не надо, Трисс, прошу тебя… — ведьмак отстранился от неё, мягко отталкивая её руки, и они безвольно повисли вдоль тела. На лице у него не было ни тени даже печальной улыбки. — Я обязан тебе за многое, но сейчас мне нужно ехать. Ты же знаешь, Лару нельзя отпускать одну. — Трисс выдохнула почти судорожно, но не позволила себе плакать при нём. Она выпрямилась под тяжестью разочарования, её руки, кажется, сами потянулись к нему, но она знала, что Геральт не был бы этому рад. Он отвернулся от неё с сожалением на лице, но продолжил укладывать вещи в сумку. Её голос дрожал, когда она заговорила: ⁃ Хорошо, но я могу помочь… ⁃ Нет, Трисс. — спокойно отсек Геральт, не поворачиваясь. — Мы справимся. ⁃ Поторопись, Волк. Не мне тебе рассказывать, что она может натворить в гневе. — Весемир хлопнул Геральта по плечу, серьезно смотря на него. ⁃ Я знаю. До свидания. — Геральт вскочил в седло, и Плотва радостно застригла ушами, предвкушая новое движение. Трисс провожала его немигающим взглядом, стоя у плеча Весемира, но не сказала ни слова. Выезжая за пределы замка, Геральт ни разу не обернулся. Шани наощупь возилась в своей старой, потрёпанной сумке в поисках ключей от двери, будь прокляты тусклые факела, когда мимо неё прошагали два бугая в грязно-коричневых кожаных плащах, презрительно или даже с подозрением пялясь на неё. Она быстро обернулась лицом к двери, благодаря богов за то, что связка, наконец, нашлась. Она спешно зашла в небольшую пыльную комнату, чувствуя, как колени ослабели от усталости. Она слегка отдернула шторку на маленьком окне в сторону, мельком выглядывая в него и щурясь в темноту в поисках Охотников, но у крыльца не было никого. Шани вздохнула с облегчением и толкнула старую дубовую дверь в свою «карманную» лабораторию, надеясь зажечь там свет. Комната было совершенно темной, окошко почти у потолка не создавало ни унции видимости, и Шани уже зажгла свечу, но в ужасе замерла, когда в слабо освещённом помещении вспыхнули два, тускло блестящих в свете огня, хищных глаза. Шани открыла рот, чтобы закричать, но неуловимым движением тень, до этого сидевшая в углу на небольшом стуле, сложив ноги на железный стол у стены, оказалась рядом, одной рукой схватила её за воротник рубашки, а другой зажала рот. Тень встряхнула её, прижав к стене, сильно ударив затылком о жесткое дерево. Шани почувствовала, как закружилась голова, а в глазах заплясали разноцветные огоньки. ⁃ Тише, не вздумай кричать! — гневно прошипела тень, ослабляя хватку на рубашке, но не убирая руку со рта. — Ты что, страдаешь провалами в памяти? ⁃ Лара?.. — тень окончательно отпустила Шани, а та боролась с желанием сползти вниз по стенке и потерять сознание. Затылок саднило, но она взяла себя в руки. С Ларой по-другому было нельзя. Это Шани отлично запомнила. — Что ты здесь делаешь? Цири с тобой? Ты ранена? Боже мой, ты так выросла… ⁃ Спасибо, я заметила, знаешь ли. — слегка грубовато перебила Лара, снова садясь на стул и закидывая ногу на ногу, и стала нетерпеливо постукивать пальцами по столу. Шани чувствовала раздражение, клокочущее в девушке, но Лара глубоко вздохнула, и её взгляд смягчился. Немного. — Мне нужна твоя помощь. ⁃ Я догадываюсь, — Шани было попыталась разрядить напряжение между ними доброжелательной улыбкой и легкой иронией, но глаза молодой чародейки оставались холодными и серьезными, и Шани помнила это выражение. Только в этот момент она заметила страшный шрам, пусть затянувшийся и не кажущийся слишком болезненным, проходящий через её правую бровь. Лара недовольно закатила глаза, когда поняла, куда она смотрела. ⁃ В таком случае, я начну с вопросов. Что тут творится? Я видела, что они делают с чародеями на площади и все эти листовки на стенах… ⁃ Сколько тебя не было здесь, что ты ни о чем не знаешь… ⁃ Шани, мои вопросы. Коротко и по делу. ⁃ Прости. — Шани смущённо взглянула на неё. — Это Охотники за Колдуньями. После прихода Радовида к власти все вокруг начали сходить с ума. Чародеи вне закона везде, куда дотягиваются руки этого фанатика. Они пережгли целые толпы в начале, а сейчас добивают оставшихся. Теперь все, кто мог, уехали, и они переключились на тех, кто занимается алхимией, травами и тому подобным, говорят, что нелюдей тоже перестали жаловать. Тебе нельзя тут оставаться.- Шани убеждённо посмотрела на девушку, пытаясь передать ей ужас истинного положения дел. — Иногда даже думать страшно, к чему все это ведёт… ⁃ И ты все равно держишь это? — Лара ещё раз перебила её, обводя забинтованной рукой столы, банки с травами и книжные полки. — С ума сошла? ⁃ Я…я же студентка медицинской академии. Они вроде как не могут меня тронуть. — Шани неловко заломила руки, чувствуя себя странно виноватой под взглядом человека, который был моложе её почти на десять лет. ⁃ Вроде как? — Лара саркастически выгнула бровь. — Судя по физиономиям тех, кого я видела на площади, они и Радовида сожгут, если какой-нибудь крестьянин скажет, что он чародей в отставке. — она с отвращением поморщилась. — Закрывала бы ты всё это. ⁃ Они не могут трогать студентов без ведома деканата — это слова самого Радовида. ⁃ В том то и дело: как сказал, так и сделает вид, что ничего такого не было. Впрочем, ладно. — Лара снова посерьёзнела, откидываясь на спинку стула. — Сейчас к делу. Мне нужен чародей, вовремя, черт бы их подрал, но нужен. Хоть какой-нибудь. ⁃ Никого нет, я сама видела, как они бежали из города. Послушай, если тебе нужны чародейские…аппараты, компоненты или что-то в этом роде, то с этим я могу помочь… ⁃ Нет, — вновь перебила Лара, жестко впиваясь в Шани взглядом. — Представь, что у меня нет глаз или рук. Забудь о моей силе. Мне нужен кто-нибудь, у кого есть хоть капля магии. Кто угодно: ворожей, может даже эльф. ⁃ Лара, — с поднимающимся отчаянием произнесла Шани, видя, как чародейка сцепляет зубы. — У меня нет вариантов. Всех, с кем я была знакома, убили. Я не знаю, правда, прости. ⁃ Не извиняйся. — непроницаемым тоном сказала Лара после долгих секунд молчания, упершись взглядом в одну точку на двери. — В этом нет твоей вины. Я зря пришла сюда, но спасибо за помощь. — она посмотрела на студентку, кажется, стараясь выглядеть как можно более убедительно. — Правда, заканчивай с этим. Ты одна из немногих, кого смерть обошла после встречи со мной, и я бы не хотела, чтобы это изменилось. — Лара заглянула Шани в глаза с самой искренней благодарностью и серьезностью, которые та когда-либо видела. Тем не менее, чародейка не дала ей сказать ни слова, резко вскакивая на стул с ногами и ловко подтягиваясь на руках к узкой раме маленького приоткрытого окна под потолком, острожно толкая его плечом и бесшумно спрыгивая вниз в темный, тесный переулок. Шани осталась стоять посреди маленькой комнатушки, один на один с поднимающейся тревогой. Лара прильнула к стене в тени около шумного заведения, носившего название «Золоьой осетр». Она взъерошила себе волосы, вытащила часть рубашки из пояса, пытаясь выглядеть максимально неприметной для пьяной толпы. Сочтя свой вид подходящим для посещения этого борделя, как она уже его мыслено окрестила, она быстро нырнула в приоткрытую дверь в душное смердящее помещение. Через некоторое Лара прислонилась к стене, сидя в самом углу залы, острым глазом вылавливая из шумных пьяниц каждого, кто мог бы быть полезен. Собственно поэтому она сразу заметила, что официантка с сальными волосами и широченными бёдрами указала на неё большим пальцем мужчине у стойки с пивом, по виду которого сложно было сказать, будет ли он сам разбираться или побежит за первым попавшимся человеком с мечом. Лара не напрягалась, все ещё сидя в расслабленной позе, но мысленно уже была готова всадить кому-нибудь нож в глотку и бежать через заднюю дверь. Официантка шепталась о чём-то с мужчиной, не сводя глаз с Лары, да притом совершенно этого не скрывая. Лара уже собиралась встать и быстро ускользнуть, как вдруг перед ней будто из воздуха материализовался странный, улыбающийся во весь рот человек в ярко-синей толстой рубашке. Лара краем глаза зыркнула на официантку, но той уже и след простыл. Решив не зацикливаться на ней, но все же держать все под контролем, она ухмыльнулась человеку перед ней, складывая руки на столе в знак отсутствия скрытой агрессии. ⁃ Такая красивая госпожа в таком захудалом месте — это воистину удивительное зрелище. Даже когда она старается не выделяться. — человек шевельнул бровями. Его голос был слегка скрипучим, но не отталкивающим, и Лара сразу сообразила, из какого он вида людей. Кто-то владеющий информацией или некими умениями, обязательно пытающийся тебе их продать, как раз в тот момент, когда они тебе нужны. Только цена будет чертовски высока. ⁃ Предполагаю, что вы тоже здесь нечастый гость. — Лара подняла бровь, непринужденно и даже с некоторым озорством. Притворным, разумеется. ⁃ О, ошибаетесь. Простому путнику как я не чужды человеческие удовольствия. Моё имя Гюнтер. Гюнтер О’дим. ⁃ Лара из Венгерберга, очень приятно, сударь. — Лара решила не лгать об имени, зная, что подобное существо вряд ли интересует столь примитивный факт. Именно существо, ведь у этого сукиного сына глазёнки были явно не человеческие. ⁃ Взаимно, госпожа. Что ж, я всё же рискну спросить, поиски чего привели вас сюда в это прекрасное место? Или кого? — Гюнтер О’дим ухмыльнулся, а Лара почувствовала мурашки, побежавшие по спине. ⁃ Думаю, вы ответите на этот вопрос гораздо более точно, чем я, не так ли? ⁃ О, в таком случае я так и поступлю, проницательная Госпожа Чайка. Я странствую по миру в течение многих лет и считаю своим призванием помощь людям, подобным вам. Вы бежите от смерти из неизвестного в неизвестное. Но сейчас я вижу длинную дорогу перед вами, усыпанную чёрным золотом, а в конце этого Пути лежит город, над которым изо дня в день восходит Великое Солнце. Стоит в этом городе золотой Дворец, в котором на златом троне восседает Само Пламя, а во дворце том комната, и окна её всегда в тени. И на одном из тех окон сидит Ворон, и перья его переливаются то смолью, то серебром. Ворон бьется наружу, но шея его обвита кандалами, ноги его кровоточат от ослабляющего металла, а душа рвётся к чадам его. И если вы не поспешите — ворон умрет, волк заблудится, а Ласточка сгинет в вечном ледяном океане, и мир погибнет, когда весна не настанет. Вот, что вы ищите, и я могу вам помочь. ⁃ Чего ты хочешь? — жестко спросила Лара, ясно ощущая опасность, исходившую от существа. ⁃ О, совершенно не много. И даже не сейчас. Сейчас вам нужно спасти этот мир, а я отправлюсь дальше, и когда придёт время, мы встретимся вновь. — Гюнтер О’дим улыбнулся, серьезно покачал головой, а когда Лара в гневе вскочила, хлопнул в ладоши, и она провалилась в темноту. Следующим, что Лара почувствовала, был тупой удар всем телом о что-то очень твёрдое, явно каменное. Она застонала от боли, вспыхнувшей во всем теле, и попыталась перевернуться. Солнце ослепило её, когда она сдвинулась, а в следующую секунду она поняла, что шатающиеся чёрные жирные точки — это не галлюцинация, а концы арбалетных болтов, направленные прямо на неё. Приподнявшись немного, она также увидела злобное выражение лица человека в чёрных блестящих доспехах, который мгновением позже резко дернул её с земли за рубашку и заверещал что-то громко на нильфгаардском языке. ⁃ Зараза, — выругалась Лара скорее от изумления, чем от гнева, когда в солнечном свете узнала шпики Вызимского Дворца.