Часть 4

Геральт натянул на себя свои чёрный бархатный дублет, без удовольствия размышляя о предстоящем возвращении на пир. Застегнув последнюю пуговицу, он присел на резной стул у небольшого трельяжа Йеннифэр, терпеливо ожидая, когда чародейка оденется и скажет, что пора вернуться в Каэр Трольде и затолкнуть воспоминание об этом вечере подальше в подкорку, сосредоточившись на поисках. Йеннифэр все не выходила, и Геральт слышал, как тихо позвякивали склянки в другом конце комнаты, которого ему было не видно за ширмой. Впрочем, Геральт и не старался слишком прислушиваться или присматриваться, дав Йен время и зная, что если бы у неё было, что ему сказать насчёт случившегося около получаса назад, то она бы определенно это сделала. Так что ведьмак просто сидел на стуле, рассеяно уставившись на стол, куда-то между подсвечником и небольшой резной шкатулкой, из которой выглядывала тонкая серебряная цепочка. Странное ощущение пробежалось по его коже, когда он уже осознано присмотрелся к этой части украшения. Направляемый любопытством, он протянул руку и потянул за серебряную цепочку. Секунду спустя в его руке лежало красивое переливающееся кольцо, мастерски отделанное и с крупным, идеально отшлифованным изумрудом в центре. Геральт долго смотрел на него, перекатывая на ладони, а мысли его блуждали по далеким, чертовски далеким воспоминаниям. Он не вздрогнул, почувствовав тёплую руку на своём плече, и повернув голову, увидел, что Йеннифэр, одетая в тот же прекрасный чёрный наряд, стояла рядом с ним, пристально глядя на кольцо в его ладони. Глаза у неё были мягкими, а губы сложились в небольшую тоскливую улыбку. ⁃ О, как много лет назад это было. — сказала она негромко, сжимая руку у ведьмака на плече. ⁃ Теперь они совсем взрослые. — вздохнул он, а Йен кивнула. В её глазах вдруг появился смех. ⁃ Ты помнишь тот день? Столько шума из-за старой побрякушки. — она сжала губы, скрывая улыбку и не отводя взгляда от украшения. ⁃ Я помню, Йен. — ответил он мгновение спустя, тоже глядя на кольцо. — Я помню всё. Каэр Морхен Около десяти лет назад. ⁃ Ммм… — промычал Геральт, откидываясь на край бадьи и расслабляя мышцы. Йеннифэр, прикрытая только чёрной полупрозрачной рубашкой, сидела перед своим резным трельяжем, медленно расчёсывая свои густые локоны и делая вид, что пристальный ведьмака совершенно её не интересует. Геральт обожал наблюдать за ней во время этого ритуала, и она, несомненно зная об этом, не упускала возможности воспользоваться этим при каждом выпавшем случае. Геральт вздохнул, ерзая плечами по дереву и не отводя глаз от Йеннифэр. Чародейка, наконец обратив на него внимание, слегка ухмыльнулась, с довольством глядя ему в глаза через зеркало. Затем она отложила расческу в сторону и обернулась к Геральту всем телом. ⁃ Тебе явно не помешает помощь, ведьмак. — сказала она серьезно, оценивая его взглядом. Геральт не совсем понял, что конкретно Йен имела ввиду, но не то, чтобы он когда-либо отказывался от чего-либо, что она могла предложить. Словно читая его мысли (может быть и без «словно»), она потянулась и схватила небольшую мочалку, висевшую на краю бадьи и вылила на неё немного ароматного густого масла из небольшой баночки. В воздухе застыл мягкий аромат сирени и крыжовника. Геральт вздохнул. ⁃ Пусть Ламберт сойдёт с ума. — тихо сказала Йеннифэр с ехидной улыбкой. Геральт не мог не улыбнуться ей в ответ. ⁃ Иди сюда, ведьмак. — Йеннифэр тронула противоположный от Геральта край бадьи, призывая его переместиться ближе. Геральт охотно подчинился ей, несколькими движениями оказываясь перед чародейкой и разворачиваясь к ней спиной. Йеннифэр неторопливо терла ему спину, порой проводя ногтями по его плечам. Ведьмак зажмурился от удовольствия, чувствуя запах её духов и мягкие прикосновения прохладной кожи. Через несколько мгновений он почувствовал, как одна ладонь чародейки начала как бы невзначай спускаться ниже по его груди, и он был уже готов приподняться для поцелуя, но…. ….его чуткое сознание, пусть и затуманенное прикосновениями Йеннифэр, уловило громкое эхо высоких голосов, исходившее снизу, буквально за десять секунд до того, как дверь их опочивальни с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель, и в комнату влетела невысокая худощавая фигура. Девочка лет тринадцати отроду с тёмными, почти чёрными волосами метнулась через всю комнату к бадье, а за ней с громким возмущённым криком в дверной проем залетела ещё одна, но на этот раз белокурая. — А ну стой, Лара! — взвизгнула она и пустилась за темноволосой. Та же обогнула бадью с Геральтом внутри, легко перемахнув через широкую пенную лужу на полу, и с победным гиком бросилась на балкон. В руке у неё позвякивала серебряная цепочка. Её соперница хотела быстро нагнать её, но в спешке не заметила ту самую лужу, проехав по ней каблуками сапог, но всё-таки чудом удержавшись на ногах. Воспользовавшись этой секундной заминкой, вторая девочка послала ей ехидную улыбку и бесстрашно вскочила на каменные перила балкона. Без тени сомнения она грациозно соскользнула с перил, ловко выгнувшись, будто ныряя в воду спиной вперед, и через мгновение в воздухе появилась небольшая чёрная, как смоль, ворона. Серебряная цепочка повисла в её изящном клюве. Сделав издевательски широкий круг перед балконом, она свободно стала планировать вниз во двор замка. Девочка, оставшаяся на балконе, секунду стояла в возбужденной нерешительности, коротко дергаясь то в сторону двери, то к перилам. Когда же она, кажется, решилась последовать за соперницей, строгий голос Йеннифэр удержал её: — Цири, не вздумай! — девочка тут же остановилась, но разъярённо топнула ногой по полу, зло глядя вниз с балкона. — Зараза! — выругалась она, наконец, стремглав выбегая за дверь и снова пускаясь в погоню. Йеннифэр тяжело вздохнула и покачала головой. Геральт с усмешкой посмотрел на неё снизу вверх, откидываясь назад, и прислоняясь к её животу влажным затылком. — У них все будет хорошо, Йен. — тихо сказал Геральт, когда чародейка рассеянно запустила руку ему в волосы. — Так и есть. Но почему-то мне кажется, что сегодня нам пригодятся мои целительные способности. — что ж, с этим спорить Геральт не мог. Когда Цири, наконец, выскочила во двор замка, дважды едва не протаранив огромные деревянные ворота, Лара в своём человеческом обличье уже сидела на высокой каменной стене, свесив ноги и беззаботно болтая ними. Девочка задиристо ухмыльнулась, насмешливо глядя прямо в глаза Цири и покачала серебряной цепочкой с, сияющим на солнце, изумрудным кольцом. Рыкнув от ярости, Цири ринулась к хлипкой деревянной лестнице, ведущей на стену, пролетая одним прыжком по три перекладины сразу. Лара, не ожидавшая такой стремительности, вскочила на ноги и наутёк бросилась к тренировочной полосе препятствий для ведьмаков, состоявшей из досок, лестниц и узких перекладин, проходивших вдоль стен замка. Цири мчалась за ней следом. Лара прыгнула, вытянув руки, приземляясь на доску с громким ударом каблуков и тут же бросилась дальше: вверх по лестницам и спешно по узким балкам. Цири же, знавшая каждую деревяшку наизусть, нагоняла её все быстрее с каждым прыжком. И вот, на одном из поворотов она почти ухватила наглую девчонку за шиворот, но та успела увернуться. Там, где три стены замка образовывали незаконченный квадрат, узкие балки были прибиты в несколько рядов, и Лара, прекрасно понимая, что от ведьмачки ей уйти не удастся, хотела было допрыгнуть до противоположной стены, чтобы срезать себе почти весь путь, но сбросила ход, чтобы не рисковать влететь в эту самую стену после прыжка. Это было ошибкой. Цири, захваченная духом погони, не сообразила вовремя, почему фигура впереди немного замедлилась на повороте. Уже чувствуя свою скорую победу, она ещё больше разогналась, но Лара вдруг совсем остановилась, и Цири на полном ходу влетела ей в спину. С громким, коротким визгом, обе девочки свалились прямо на землю. Цепочка с кольцом приземлилась между старыми рассохшимися досками на покрытой мелким камнем земле, а в следующее мгновение обоюдный вой маленьких расхитительниц ведьмачьих сокровищ повис в воздухе над неподвижным замком, спрятанном среди Синих Гор. Йеннифэр лениво поигрывала серебряной цепочкой, внимательно рассматривая никому не известную деталь среди тонких, искусно сделанных, металлических звений. Затем она перевела взгляд на девочек, сидевших перед ней на деревянных невысоких стульчиках, и прищурила свои фиалковые глаза. — И это причина, по которой вы едва не расшибли друг другу головы? — она подняла цепочку вверх на ладони и скептично посмотрела на неё. — Ну что ж, надеюсь, что вы усвоили урок. А эту интересную вещицу я, пожалуй, оставлю у себя. — она деловито кивнула сама себе и щелкнула пальцами свободной руки. Цепочка растворилась в воздухе, и в эту же минуту в резной шкатулке чародейки, стоявшей на углу трельяжа, раздался едва слышный металлический звон. Цири на это только сморщила нос, не в силах возразить и погладила правой рукой своё больное плечо. На лбу у неё красовалась довольно большая шишка, а лицо украшала ярко красная ссадина. Лара рядом глубоко вздохнула, потирая опухшее место на щеке, а потом поерзала на стуле. Слова так и рвались с языка, но запястье, перебинтованное и залитое неприятно пахнущими мазями, давало о себе знать. Дверь в комнату отворилась со скрипом, и в проходе появился Геральт с многочисленными склянками в руках. Лара снова громко вздохнула, откинув голову на спинку стула, а Цири измученно захныкала. — Ну Геральт, они так ужасно пахнут и больно щиплют. — Цири сделала плачущее лицо, но ведьмак не обратил на неё внимания, раскладывая склянки на столе. Йеннифэр фыркнула. — В следующий раз, когда вы решите носиться там, где не следует, будете лечиться с Весемиром. Уж он то вам покажет, что значит «плохо пахнут и ужасно щиплют». — она прищурилась, а Цири нахохлилась от её ехидного тона. Геральт, наконец отвлекшись от лекарств, повернулся и мягко посмотрел на неё, но все же строго сказал: — Йен права, вы сами несёте ответственность за свои игры. Вам повезло, что Весемир не стал проводить с вами свои беседы. У кого-то бы случился обморок от скуки. — он взглянул на Лару, весело подняв брови. Девочка скривилась. — Уж лучше скучные нотации, чем это. — Лара выразительно посмотрела на многочисленные баночки, а Цири мрачно кивнула, соглашаясь. Йеннифэр только пожала плечами. Затем она встала с кресла и взяла со стола склянку с вязкой мазью, к слову, очень противной на вид. Геральт сочувственно улыбнулся девочкам, а чародейка бодро сказала: — Ну что ж, мои дорогие расхитительницы сокровищ, начнём. Каэр Трольде Геральт не знал, сколько прошло времени, пока они оба смотрели на кольцо в его ладони, погружённые в воспоминания. С губ Йеннифэр не сходила печальная улыбка, а сам он ужасно удивился, когда понял, что они, по сути, хранили эти моменты в памяти почти десятилетие. На краткий миг его захватил ледяной ужас от осознания того, что это десятилетие пролетело мимо него, и сейчас Цири и Лара уже не те маленькие девочки, которых он легко мог нести на своих плечах. Теперь они взрослые, теперь в их жизни пришла пора нести ответственность за каждый сделанный шаг. Никогда ещё Геральт так ясно не осознавал, что пророчества будут сбываться у него на глазах, не просто маячить где-то на горизонте, загроможденные тенью насущных проблем, а по-настоящему происходить, изменять, ломать судьбы людей вокруг него, обрушиваться смертельным градом последствий от принятых решений. Боги, девочки, которых они с Йеннифэр почти силком заставляли пить лекарства и мыться каждый день, теперь будут творить историю, решать судьбу миров ценой своих жизней. Эти мысли казались абсурдными до такой степени, что у него закружилась голова. Его переживания завертелись со всех сторон, окружая его и заставляя руки ведьмака трястись. Воспоминания о шрамах, проходивших через их совсем юные лица, ужасали его. И только громкий, строгий голос практически вытянул Геральта за шиворот из этой топи. Его сознание вдруг ослабело, мысли перестали роиться, будто пчелы, а тело расслабилось, словно находилось под водой. Несколько раз моргнув, Геральт сразу же наткнулся на пару блестящих, обеспокоенных глаз, осматривающих его лицо с пристальным, напряженным вниманием. — Геральт, просто смотри на меня, ты слышишь? — Йеннифэр сильно сжала его плечо, нервно прикладывая вторую руку к его лбу. — Да, Йен, со мной все в порядке. — голос Геральта прозвучал неуверенно, может, немного хрипло, но его дыхание пришло в норму, а руки перестали трястись. Йеннифэр его слова, конечно, не убедили. Она все ещё стояла над ним, ища признаки новой волны паники в его глазах. — Я… — чародейка вдруг запнулась, будто ей тоже было плохо, а потом неожиданно притянула его голову к себе ближе, обхватив обеими руками за шею. Геральт был немного ошеломлён такой странной реакцией, но предусмотрительно положил ладони на её бедра в легком объятии. Его лоб прислонился к её солнечному сплетению, а руки Йеннифэр сильно сжали его волосы на затылке. О, ведьмак прекрасно понимал, что, наверное, состояние его было не из лучших, раз Йен позволяла себе подобные жесты. Но её запах окружил его, ткань её платья мягко прижималась к его щеке, а звук биения её сердца был близок к нему, как никогда. Разве мог он думать о чём-либо другом? Когда Йеннифэр отстранилась, Геральт чувствовал только послевкусие от произошедшего с ним инцидента и был немного разочарован необходимостью прерывать контакт с чародейкой. Пусть последние два года не были рекордным временем, проведённым ими порознь, но он слишком скучал по её прикосновениям. Йеннифэр теперь стояла перед ним с бесстрастным выражением на лице. — Ты обязан понять, Геральт, — сказала она неожиданно холодно с каменной решительностью в голосе. То, как она произнесла его имя, заставило сердце ведьмака пропустить удар. Её тон был угрожающим, жёстким. Он знал его. И боялся. — что будь они хоть владычицами всех миров во вселенной, они навсегда останутся детьми, которые раз за разом будут оглядываться на нас, ища помощи. И мы не имеем никакого права их этой помощи лишить! Ты слышишь меня? Ты не имеешь права сидеть здесь и получать сердечные приступы! То, что они выросли ещё ничего не меняет! Или тебе нужно напомнить, что случилось в последний раз, когда мы, — она медленно, тяжело вдохнула и продолжила, будто выталкивая из себя слова. — мы бросили их? Хватит вариться в собственных страхах, ведьмак. Есть вещи поважнее, чем все эти чертовы сопли! И те шрамы, которых ты так боишься — они появились из-за нашей слабости. Больше подобного я допустить не позволю! Цири нуждается в твоей силе, а не в инфаркте. Возьми себя в руки, а потом мы вернёмся на пир и вытрясем из этого места все, что возможно! — её глаза угрожающе, беспокойно мерцали, полные ярости. И страха. Геральт увидел его и вдруг вспомнил слова из какой-то старой песни, которую много лет назад он услышал в очередном трактире. «И пусть сомненья взор твой не туманят. Коль хочешь знать, любим ли ты в ответ. Ты в душу загляни и свет, Что страхи в сердце манят. Он принесёт тебе ответ, Во веки не обманет. Любовь тем более сильнее, Чем страх в себе таит страшнее.» И через мгновение после этого Геральт понял, что целует её. Целует, успокаивая их обоих, мягко и бережно прикасаясь к её губам. Йеннифэр не сопротивлялась, исступленно цепляясь за жесткую ткань его дублета. — Больше этого не повторится, Йен. — сказал Геральт, медленно отстраняясь, но не прерывая их близкого контакта. — Мы найдём её, обещаю. — Да, я знаю. — чародейка посмотрела ему в глаза, медленно отходя от него на шаг. Она поправила на своём платье невидимые складки и, кажется, тут же вернула себе самообладание. Геральт продолжал смотреть на неё, кое-что осознавая. — Ты что, использовала на мне Аксий? — спросил он, приподняв брови. — Это оскорбляет твоё достоинство? — игриво пропела она, окончательно возвращаясь к себе прежней, и обернулась к Ведьмаку спиной, поднимая руки, чтобы создать магический портал. Геральт поморщился. — Не больше, чем это. — проворчал он, прикрывая глаза ладонями и следуя за чародейкой. ————— Когда они зашли в главный зал замка, где проходил пир, то сразу поняли, что обстановка немного изменилась. Все уже были изрядно пьяны и несмотря на ледяной горный воздух, в зале стояла жуткая духота. Краха все все ещё не было видно, но развлекать гостей явно было кому. Лара сидела в самом сердце большого стола, а вокруг неё собралась добрая половина гостей. Стоял жуткий гомон, рядом с Ларой Геральт заметил сына одного из ярлов, бородатого диковатого бугая. Все громко, ободряюще выли, и, присмотревшись, Геральт понял, чем они занимались. Лара залпом опрокинула очередную кружку пива, дразняще сверкая на своего соперника глазами. У её уха оглушительно завыл какой-то островитянин, и она подхватила этот бессвязный клич, уже плохо соображая, что он значит. — Давай, ярл, девка уже пятую дала! — весело кричал мужик в фиолетовой рубашке с красными, мутными глазами. Цвет его одежды вдруг напомнил ей о Йеннифэр, которой она, кажется, торжественно обещала не пить этим вечером. Но они с Геральтом ведь просили её заняться отвлечением внимания, а как ещё можно занять толпу на пиру? Полностью оправдав себя, Лара с чистой совестью закричала: — Эй, давай, великий воин! Что, пятая не зайдёт? — она нагло рассмеялась под одобряющий шум толпы. Молодой человек, взявшийся с ней бороться, уже не мог говорить связно, а только возмущённо бормотал что-то себе в кружку. А через мгновение его очень эффектно вырвало прямо под стол, куда он в последствии сполз сам. Толпа снова заревела, тяжелые руки хлопали её по плечам со всех сторон, а потом она услышала, как низкий знакомый голос громко рассмеялся: — Ха, девочка, я всегда видел в тебе настоящий дух воина! — Лара повернула голову и сквозь пелену алкоголя рассмотрела рыжую бороду. Крах ан Крайт смотрел на неё с доброй ухмылкой. — Дядя Крах! — воскликнула она. Занятая сначала попытками улизнуть на Континент, а позже разговорить Мышовура, Лара до сих пор не встречалась с ним. Она хотела было быстро вскочить, но несколько литров пива внутри вернули её на место. Её замутило и она уже лениво подумала, что сейчас отправится под стол вслед за своим соперником, но вдруг перед её затуманенным взглядом появилось два черно-белых пятна. У одного из них было очень сердитое лицо. — Мама-а-а-а… — радостно протянула Лара, вытянув вперёд рук и силясь встать, когда узнала Йеннифэр сквозь туман. Встать ей всё-таки удалось, но вместо объятий она получила только ладонь, приставленную ко лбу и сильный тычок, от которого она камнем опустилась обратно на стул. — Я рада, что хоть один из вас сдержал обещание и не ужрался до невменяемого состояния. — сказала Йеннифэр, глядя на Геральта с иронией, но все же ему удалось разглядеть за ней скрытую благодарность. Лара недовольно застонала. Крах ан Крайт, наблюдавший за этим, гулко рассмеялся. — Я очень рад видеть вас здесь, Геральт, Йеннифэр, — он поочерёдно кивнул на каждого из них с улыбкой. — и, конечно же, Лара. Ничего, у детей иногда случаются подобные…казусы. — он понимающе посмотрел на Лару и снова усмехнулся. — Хьялмор после набегов на Нильфгаардцев несколько месяцев питается одной медовухой. Кстати, насчёт него. Мы уже достаточно ждали и достойно почтили память ушедшего Короля. Пришло время увидеть претендентов на трон! — Крах раскинул руки в стороны, и все присутствующие сразу же начали усаживаться за столы, внимая его громогласному голосу. Лара, все еще сидящая на стуле что-то неразборчиво промычала, откидываясь на спинку. Геральт немного нагнулся к ней, но во всеобщем гуле смог услышать только: — Геральт, сейчас меня вырвет. — она покачнулась, и её лицо окончательно приобрело зеленоватый оттенок. Но не успел ведьмак даже протянуть руку, как перед Ларой как из воздуха появилась Йеннифэр. Она схватила Лару за воротник, грубовато стаскивая со стула. — Вот об этом я и говорила! — гневно прошипела чародейка и встряхнула дочку, но, к огромному удивлению Геральта, Лару вовсе не вырвало. Даже в полуобморочном состоянии она беспрекословно подчинялась голосу Йеннифэр. — Геральт, иди прояви уважение к Краху и посмотри обряд, я вернусь через пару минут. — Геральт кивнул и, с усмешкой посмотрев на едва стоящую на ногах Лару, отошел в центр залы. Позади он слышал гневное шипение Йеннифэр и, следующие за ним невнятные оправдания. На громоздком столе перед Крахом Ан Крайтом уже лежало несколько топоров, когда Йеннифэр вернулась в залу. Ведьмак почувствовал, как она положила руку ему на талию в непривычном собственническом жесте и прижалась к его боку. Он мог припомнить всего пару моментов, когда она позволяла себе подобные маленькие провокации на торжественных мероприятиях. Последний раз это, кажется, был банкет на Таннеде. Прекрасные вечер, последствия которого разделили их жизни на «до» и «после». — Не вспоминай этот отвратительный день, Геральт. — вполголоса сказала Йеннифэр, перебивая его мысли. — Одни только воспоминания о нем вызывают у меня мигрень. — Вечер того дня был не так уж плох. — в тон ей ответил Геральт, слегка наклоняясь. — Ведь мы тогда в первый раз… — но он не успел договорить из-за громогласного голоса Краха, оповещающего об окончании пира и о том, что все претенденты уже были представлены. Не успел Геральт снова начать говорить, как ярл оказался рядом с ними. — Не хотите подышать горным воздухом снаружи? У меня есть к вам очень серьезный разговор.