Глава 22

      Лили провела ночь, нервно расхаживая между своими комнатами и Больничным крылом, где спал Гарри.              Каждый раз, когда Лили заглядывала за дверь, она заставала одного из путешественников, сидящего рядом с другом и охраняющего его сон. Луна и Невилл улыбались ей, а Гермиона лишь оборачивалась, чтобы убедиться, что она не представляет угрозы, и продолжала вглядываться в ночную тьму.              Всю ночь Гарри пролежал без движения, накачанный огромной дозой зелья Сна без сновидений. На этом настояла Гермиона. На удивление, во сне он стал выглядеть гораздо старше. Он был измученным, его кожа была такой бледной, что сквозь неё проступали голубые вены, а шрам был похож на кровавую рану.              Наблюдая за ним, Лили удивлялась, как этот уставший пожилой ребёнок, такой уязвимый во сне, мог так легко избегать её и воздвигать непробиваемые стены между ними. Как так получилось, что она, которая никогда раньше не пасовала перед трудностями, могла полностью провалить все попытки хоть как-то наладить с ним связь?              Во время одного из своих молчаливых паломничеств к его постели она встретила Альбуса Дамблдора, который, судя по всему, тоже возвращался из Больничного крыла.              – Что там произошло? – спросила она его, сама поражённая мольбой, прозвучавшей в её голосе. Выражение в его глазах поразило её ещё больше.              – Я… – начал было он и замолчал.              Лили никогда не слышала у него такого неуверенного голоса. Альбус, казалось, вообще никогда не сомневался, он находил выход из любой трудной ситуации с пугающей лёгкостью, и она всегда восхищалась этой его чертой.              – Волан-де-Морт устроил поразительно ловкую западню, а его защитные заклинания были крайне искусными, – продолжил он. – Мы почти четыре часа их изучали, но с самого начала было ясно, что одному из нас придётся…              Он замолчал и уставился в темноту коридора за её спиной.              – Этот мальчик… Я никогда… Лили, в моей жизни произошло немало событий, о которых я глубоко сожалею, а ещё больше тех, за которые я никогда себя не прощу. Но я и не думал… никогда не предполагал… что к этому списку добавится то, что я научил мальчика – даже не из нашего мира! – как быть пушечным мясом.              – Значит, он выпил зелье, – констатировала Лили, хоть это и было очевидно.              Но она сказала это, чтобы заставить его продолжать говорить, чтобы наконец-то узнать о том, что случилось! Ведь ей присутствовать запретили!              – Гермионе пришлось его заставлять?              Альбус помотал головой.              – Нет. Почти что. Лишь последний кубок. Остальные… он просто выпил до дна. Он всё плакал и плакал, но продолжал пить без всяких возражений. Я…              Он быстро отвернулся, но Лили всё равно увидела, как из его глаз покатились слёзы.              – Он выживет? – спросила она, а её сердце бешено заколотилось.              – Да, – ответил Альбус, не поворачиваясь. – Он должен быстро восстановиться. Физически, по крайней мере. Я не осмеливаюсь предсказать, что будет с его психическим состоянием.              – А кто бы смог… – пробормотала Лили и ушла, оставив его одного посреди коридора, погружённого в собственные мысли.              На рассвете Ремус нашёл её в гостиной. Он предлагал составить ей компанию ночью, но ей нужно было время побыть одной. И Ремус прекрасно её понимал, так что пошёл спать, вернее, провёл ночь в тщетных попытках заснуть.              Долгое время он просто обнимал её, пока, наконец, Лили не почувствовала, как его тепло растопило её сердце, оцепеневшее от холода.              – Всё так запуталось, – пробормотала она.              А в ответ он рассказал ей об истории Луны и о том, как они на протяжении нескольких часов стояли вместе в молчаливом ожидании, как девушка всем своим существом тянулась к друзьям. Как она ахнула за несколько секунд до того, как они появились у ворот и бросилась в холл, но не с беспокойством или страхом, а с радостью. И как она внимательно посмотрела на серое лицо Гарри, похлопала его по плечу и улыбнулась.              – С ним всё будет в порядке, – сказала она, полностью убеждённая в своих словах, – а теперь я собираюсь пойти спать.              То, что его рассказ успокоил Лили, многое говорило о том, во что превратилась её жизнь за прошедшую неделю.              Но все же её разум и сердце были охвачены смятением, а она даже не могла понять почему. Это было для неё совершенно нехарактерно, и совсем ей не нравилось.              В жизни Лили были две вещи, которыми она безусловно гордилась: её семья (считая её друзей) и её ясность суждений. А теперь она не могла наладить отношения со своим сыном, хоть какие-то, и даже не знала, хочет ли она этого.              Каждый раз, когда закрывала глаза, она видела лицо Гарри, отвергающего её («Я не хочу тебя там видеть, Лили»), или его бледное тело, неподвижное, как будто мёртвое, на кровати в Больничном крыле.              Так что последнее, чего ожидала Лили, входя на завтрак в Большой зал, – это встретить бодрствующего Гарри. Он выглядел измученным и его трясло, но он улыбался так, словно с ним никогда не случалось ничего плохого.              – Доброе утро, – радостно поздоровался он. – Ты знала, что сегодня Рождество?              Лили сама не поняла, как так получилось, словно это было заложено в её генах: она просто взяла и обняла его так сильно, словно от этого зависела её жизнь.              Поначалу он весь напрягся и, вероятно, высвободился бы, но она просто не могла его отпустить. Не могла перестать прикасаться к телу, которое было тёплым и живым, полной противоположностью тому бледному, неподвижному существу, которое они принесли вчера на носилках. Примерно через минуту она почувствовала, как Гарри расслабился в её объятиях, и когда она наконец его отпустила, на его лице как будто бы даже промелькнуло сожаление.              – Ладно, – нерешительно сказал он. – Значит, ты, и правда, рада, что сегодня Рождество?              – Я, и правда, рада, что ты жив, Гарри, – ответила она и легонько стукнула его по плечу. – Никогда больше так не делай, слышишь?              – Мне и не придётся, если меня не забросит в ещё один параллельный мир. Что даже с моей удачей маловероятно, – ответил он, откровенно смущённый.              И у Лили возникло сильное желание стукнуть его снова. Вместо этого она повела его к столу и впихнула тарелку в руки.              – Ешь, – строго сказала она. – Ты слишком худой.              При этих словах выражение его лица потеплело, и он почти по-настоящему ей улыбнулся.              – Ох уж эти женщины! – пробормотал Гарри почти неслышно.

***

      Лили провела большую часть своей жизни в компании мужчин, которые приводили её в бешенство. Вообще-то, её подруги на протяжении многих лет утверждали, что именно в этом и кроется причина всех её проблем. Как могла женщина общаться с тремя шикарными мужчинами – это были слова её подруг, не её (хотя не то чтобы она была не согласна) – и считать их единственной семьей, в которой она нуждалась?              И да, друзья частенько приводили Лили в бешенство. Так что они должны были её подготовить к стихийному бедствию, которое из себя представляли Гарри, Гермиона и Невилл (с его молчаливой, безоговорочной – и потому пугающей – поддержкой). На самом деле то, что теперь она считала Луну самым вменяемым человеком среди путешественников, показывало, насколько ужасно странной стала её жизнь.              – Итак, почти все крестражи уничтожены, – радостно заявил Гарри, поглощая огромную порцию омлета, – остались только Нагайна и чаша Пуффендуй. Поскольку другой Невилл мёртв, крестраж, засевший в нём, уже не проблема.              Ему было немного неудобно, потому что Луна вцепилась в его руку, как только он сел рядом с ней, и, казалось, не собиралась больше никогда его отпускать.              Невилл тоже сидел рядом с ним, даже немного слишком близко, как будто боялся, что Гарри исчезнет, стоит ему отойти. Он молча кивнул, хотя даже от простого упоминания о его статусе Мальчика-который-выжил его подташнивало.              Гермиона, сидевшая на другом конце стола, хранила молчание. В кои-то веки она не рылась в книгах или ворохе заметок, а просто уставилась в никуда так напряжённо, что это даже пугало. Она ни на кого не смотрела, и, что было действительно впечатляющим, она умудрялась с молчаливым упрёком не смотреть на Гарри.              – Вот я и подумал, – продолжил Гарри. – Мы могли бы проследить за Гринготтсом сегодня днём, а завтра, возможно, пойти и достать чашу.              Правильно рассудив, что Невилл ни за что не станет спорить с Гарри, а Луна его и вовсе не слушала, Лили поняла, что без участия Гермионы никто не остановит безумие Гарри. Поскольку остальные ещё не пришли на завтрак, она решила, что ей самой придётся возразить.              – Вчера ты чуть не умер, Гарри, – сказала она, стараясь говорить мягко и терпеливо и надеясь, что её гнев и ужас не будут слишком заметны.              Гарри кивнул.              – Это было жутко, – ответил он совершенно серьёзно. – Из всех раз, когда я оказывался на грани смерти, этот я бы оценил на восемь баллов. От яда василиска было физически больнее, а от одержимости сильнее болела душа. Но, в целом, этот опыт был одним из самых впечатляющих. Талант Волан-де-Морта по организации неожиданных злобных ловушек просто невозможно превзойти.              Мозг Лили переклинило от попыток подобрать подходящий ответ на его заявление: рыдания, крики, побиться головой об стол или побить его головой об стол. И только это не дало ей шанса опозориться. Когда она умудрилась подавить безумный порыв заорать, то терпеливо произнесла:              – Я вообще не спала прошлой ночью. Я без конца бродила между твоей кроватью в Больничном крыле и своей гостиной, задаваясь вопросом, как бы я могла уберечь тебя, Гарри. Я так сильно переживала за тебя. По моей шкале «Люди, которых я люблю, в смертельной опасности» я бы тоже оценила вчерашнюю ночь на восемь баллов.              Он пристально посмотрел на неё, а потом опустил голову и пробормотал:              – Мне жаль, я снова сказал, не подумав, а Гермиона со мной не разговаривает, так что некому стукнуть меня и напомнить, чтобы я вёл себя прилично.              Гермиона начала не смотреть на него ещё сильнее. Глаза у неё были красными, а тёмные круги под ними стали ещё больше. «Этой девушке самой нужна большая порция зелья Сна без сновидений», – рассеянно подумала Лили, сделав себе зарубку на память напоить её им попозже.              – Короче говоря, нам осталось уничтожить только чашу, а потом…              Его прервали на середине предложения Северус, Сириус и Ремус. Они распахнули двери и ворвались в Большой зал, демонстрируя драматический талант, в наличии которого Лили всегда их подозревала. Многое можно узнать о мужчинах, если они выпили слишком много алкоголя, а ты притворилась, что заснула на диване…              – Мы нашли, – выкрикнул Северус, и для Лили это прозвучало почти как «Эврика!», – мы нашли способ найти ваш мир и убедиться, что портал подключится именно к нему! Мы его нашли!              Гарри радостно вскрикнул, разделяя их волнение. Луна и Невилл выглядели так, словно не считали новость такой уж хорошей. А Гермиона поднялась со стула, на котором сидела, съёжившись, и протянула руку.              – Дайте мне посмотреть, – потребовала она бесцветным голосом.              Она быстро пролистала записи Северуса, кивнула, и покинула Большой зал, даже не оглянувшись. Северус и Ремус увязались за ней, как взбудораженные щенки.              Лили бросила в спину мужа рассерженный взгляд, но, если и было что-то общее между Северусом, Ремусом и ею, так это восторг от научных открытий. Бывали случаи, когда она садилась в постели посреди ночи и во весь голос требовала классную доску, так что, возможно, злиться на него было немного лицемерно.              Но всё же он мог бы рассказать ей хоть что-то, прежде чем снова убежать.              – Что же они нашли, Сириус? – любезным тоном осведомилась она.              Лили знала, что подробного ответа от него, конечно, не получить. Придётся дождаться окончания завтрака и идти вслед за остальными в библиотеку, но сейчас она хотела получить хотя бы намёк на то, что так взволновало её мужа и друга.              Сириус с глупым видом начал чесать в затылке. К этой хитрости он всегда прибегал, когда кто-то приставал к нему с учёбой. Лили точно знала, что он притворяется, но ей всё равно хотелось хорошенько его отшлёпать.              – Почём мне знать, – ответил он, подкрепляя свой глупый жест словами. – Вроде как, они обнаружили, что крестраж, который внутри Гарри, как-то связан с другим Волан-де-Мортом, и что они могли бы использовать эту связь, чтобы настроить портал…              Гениально, подумала Лили, уже прокручивая в голове то, что она знала о межпространственной магии, и то, что Ремус и Северус рассказывали ей о своих исследованиях. Возможно, это действительно могло сработать.              Но прежде, чем она успела обдумать эту идею, Гарри вскочил со стула, покачнулся, чуть не упал, был спасён Невиллом и усажен обратно на стул и снова вскочил. Всё это нисколько не охладило его энтузиазма.              – Это гениально! – воскликнул он. – Мы можем прямо сейчас отправиться в Гринготтс, избавиться от чаши Пуффендуй и составить список артефактов в хранилище. Тогда Гермиона сможет сделать свои вычисления, и мы, возможно, завтра отправимся домой. Потом…              – Нет, мой мальчик, – сказал Альбус, пресекая на корню панику, охватывающую Лили, даже прежде, чем она успела закричать. – Боюсь, об этом не может быть и речи.              Лили послала директору взгляд, полный искренней благодарности.              – Но почему? – Гарри практически заскулил. – В смысле, как только мы достанем чашу, нам здесь больше нечего делать. Нет причин откладывать всё на потом, не так ли?              Его слова ранили Лили. Да, она понимала, что им так и не удалось сблизиться, но то, как легко он её отверг, как легко отмахнулся – это было больно.              – Вообще-то, причины есть и их довольно много, – не согласился Альбус, и, словно намекая Гарри, что у него память как у золотой рыбки, поднял левую руку и начал загибать палец один за другим, подсчитывая эти самые причины.              – Во-первых, вы ещё не оправились от вчерашнего испытания. Тебе нужны, как минимум, два дня полного покоя. Иначе ты можешь отключиться в самый неподходящий момент, а это было бы нечестно по отношению к твоим товарищам.              Гарри, казалось, готов был поспорить, но Альбус не дал ему такого шанса.              – Во-вторых, – продолжил Альбус, – сегодня Рождество. И всё не может быть настолько плохо, чтобы нельзя было отдохнуть пару дней на Рождество. Если ты не хочешь подвергнуть своих друзей ненужной опасности, незаконно вломившись в Гринготтс, то придётся подождать, пока кто-нибудь из нас не сопроводит вас. А это случится только после праздников.              Теперь Гарри выглядел раздосадованным.              – И, в-третьих, мой мальчик, твоя подруга Гермиона из кожи вон лезла, пытаясь разобраться в твоей ситуации, помочь тебе в твоих сражениях и провела невероятно много времени в нашей прекрасной библиотеке, чтобы получить как можно больше знаний. Даже если ты не можешь позволить себе несколько дней отдыха, разве она их не заслуживает? Отпразднуйте с нами Рождество. Возможно, вдали от библиотеки она наконец-то сможет выспаться и поесть. Что скажешь?              Лили увидела, как на лице Гарри начало проявляться выражение неохотного согласия, и ей захотелось крепко-прекрепко обнять Альбуса.              Никакие слова о состоянии его собственного здоровья не заставили бы Гарри притормозить, но здоровье Гермионы – это совершенно другое дело. Он всегда присматривал за ней, следил за тем, чтобы она достаточно ела и спала. А ещё он знал, что она ни за что не сделает перерыв, если будет находиться рядом с библиотекой Хогвартса.              – Подумай об этом, – прошептала она. – Это вполне разумно. Какой бы ни была ситуация в вашем мире, вы не найдете там покоя. Дай своим друзьям шанс восстановиться, прежде чем снова поведёшь их в бой.              Было неестественно разговаривать с ним таким тоном, как будто он был не вчерашним подростком, а полководцем. Однако это был единственный способ достучаться до него.              И пока Лили наблюдала, как он принимает приглашение Альбуса, она всерьёз начала задаваться вопросом, не разобьёт ли в конце концов его уход её сердце.