Глава 23

      Лили нашла Гермиону за её привычным столом в библиотеке. Ремуса и Северуса нигде не было видно, но, возможно, они пересели за другой столик или просто решили сделать перерыв. В конце концов, было время ланча, и Лили принесла бутерброды, чтобы доказать это Гермионе.              – Послушай, – сказала она и присела рядом, – Альбус убедил Гарри подождать с походом в Гринготтс до окончания рождественских праздников, чтобы вы смогли отпраздновать вместе с нами. Вам всем нужна передышка.              Лили ждала от Гермионы возражений, споров, что она станет называть это пустой тратой времени. Но та лишь кивнула, отложила перо в сторону и начала массировать пальцы.              – Хорошая идея, – согласилась она, но даже не посмотрела в сторону Лили.              – Я тоже так подумала, но мне нужно кое-что с тобой обсудить. Каждый год мы празднуем Рождество в поместье Малфоев. Сегодня вечером нас ждёт праздничный ужин, завтра утром откроем подарки, а вечером состоится рождественский бал для членов Ордена.              Гермиона никоим образом не выказала своего отношения к озвученным планам. Так что после тщетного ожидания Лили продолжила сама:              – Я бы хотела услышать, что ты думаешь по этому поводу. Если тебе будет там некомфортно, или если ты предпочитаешь не проводить так много времени рядом с Люциусом, мы можем отпраздновать Рождество и здесь, а завтра просто посетим бал. Это не проблема.              Гермиона протянула руку, придвинула книгу поближе к себе и стала задумчиво поглаживать корешок. Но так и не оторвала взгляда от стола.              – Очень предусмотрительно с твоей стороны, – ответила она бесцветным голосом. – Но встречать Рождество в Хогвартсе – это не самая лучшая идея. Уж точно не для Гарри. А я, на самом деле, не так уж много видела в поместье Малфоев. Пока я не забреду в подземелья, я буду в …              Её голос сорвался прежде, чем она смогла договорить «порядке».              Лили долго молчала, позже ей даже будет стыдно, насколько долго. Она размышляла, хочется ли ей ввязываться ещё и в это? Хочет ли она добавить себе ещё боли? Ведь она уже и так страдала от своих провальных попыток наладить контакт с Гарри!              Всё могло стать только хуже. Она думала, что Гарри – несмотря на или, наоборот, из–за его безумия, перепадов настроения, равнодушного пренебрежения собственной безопасностью – Гарри она сможет однажды понять. Даже если какая-то её часть боялась этого понимания.       Но эта девушка? Эта гениальная ведьма, чьё самообладание поистине поражало? Кроме того, то, какой безудержной и жестокой она была во время битвы, напомнило Лили о её муже во время полнолуния. Она была полководцем, она была учёным. Она целыми днями искала способ вернуться в мир, полный ужасов войны, только потому что считала это правильным!              Лили с горечью осознавала, что ей нечего было предложить Гермионе. Но всё же… Она не могла видеть, как кто-то так страдает, и сидеть сложа руки.              Поэтому она потянулась и взяла Гермиону за руку. Та ужасно напряглась. Лили пыталась отбросить все предубеждения и поговорить с ней так, как стала бы разговаривать с Северусом.              – Гермиона, ты не обязана этого делать: постоянно тащить всё на себе, быть самой ответственной каждую чёртову минуту. Тебе нужно дать себе немного времени, чтобы перевести дух!              Гермиона горько рассмеялась и отдёрнула руку.              – О, Гермиона, – сказала она, кривляясь, – перестань всё время учиться. Тебе нужно научиться радоваться жизни! О, Гермиона, перестань быть такой занудой. О, Гермиона, не принимай всё так близко к сердцу! Давай просто немного повеселимся! Что-то в этом духе?              – Нет, – ответила Лили, – что-то в духе «если ты сейчас перегоришь, у тебя не останется сил на грядущие битвы».              Теперь горечь проявилась и во взгляде Гермионы.              – Что ты вообще знаешь о наших битвах? Мы не нравимся тебе, Лили Люпин. Из всех вас ты меньше всех нам доверяешь. Ты критиковала абсолютно каждый наш шаг. Тебе всё равно.              Лили отшатнулась, как от удара. Желание убежать подальше от её презрительного взгляда было почти непреодолимым.              За последнюю минуту она узнала о Гермионе и, возможно, обо всех путешественниках больше, чем за все предыдущие дни. Да, она не ожидала такой враждебности, в особенности от Гермионы, но это был прорыв! Эти ребята постоянно носили непроницаемые маски, а сейчас… Наконец-то первая честная реакция! Возможно, её вспышка – это признак интереса к ней и её мнению, тогда как раньше Гермиона относилась к их миру только как к лишней обузе или перевалочному пункту.              Поэтому Лили не позволила обиде затопить её. Вместо этого она потянулась и снова взяла её за руку.              – А ты не думала, что я критикую вас как раз потому, что мне не всё равно? – тихо произнесла она. – Никто из нас не имеет ни малейшего понятия, как вам помочь, потому что ваша ситуация выходит за рамки нашего понимания. Я знаю, что мне потребовалось слишком много времени, но сейчас я здесь и предлагаю помощь.              Гермиона снова отдёрнула свою руку, но на этот раз сделала это не так уверенно.              – Ты ничем не можешь нам помочь, – тихо сказала она, вся злость покинула её. – Мы скоро уйдем, снова будем сами по себе в другом мире. И мы не можем позволить себе роскошь полагаться ни на кого, кроме себя.              Лили задумалась, когда в последний раз взрослый человек предлагал ей помощь, если вообще кто-нибудь когда-нибудь предлагал. И был ли у Гермионы шанс научиться принимать чужую помощь.              – А на своих друзей ты можешь положиться? – спросила Лили, с одной стороны, потому что действительно хотела узнать, а с другой, потому что хотела услышать, что эта девушка не была совсем одинока.              Гермиона посмотрела ей прямо в глаза и долго-долго не отводила взгляд. Лили чувствовала, что это какой-то тест, хотя понятия не имела, в чём именно он заключается и прошла ли она его.              – Я доверяю им выполнять свою часть работы, – наконец ответила она. – Но Гарри так и не научился заботиться о себе, а Невилл предпочел бы увезти нас всех подальше и спрятать в безопасном месте, и пусть этот мир катится ко всем чертям. А Луна думает, что чему быть, того не миновать, так что нет необходимости быть осторожной, так что…              – Так что на твоих плечах лежит тяжкое бремя, – закончила за неё Лили.              Гермиона ничего не сказала и даже не кивнула, но то, как она отвела взгляд, само по себе было исчерпывающим ответом.              Лили почувствовала, как у неё сердце замерло от всей этой безнадёжности.              – Да, возможно, мы ничем не сможем помочь тебе в другом мире, – быстро сказала она, потому что ей нужно было хоть что-то сказать, – но разве мы не можем поддержать тебя хотя бы недолго? Только в Рождество? Или в праздники? Гермиона, поместье Малфоев защищено так же хорошо, как и Хогвартс, и мы могли бы присмотреть там за Гарри и остальными вместо тебя. Передохни только в праздники, Гермиона. Лишь на несколько дней отбрось всё, просто поешь, поспи и прими долгую расслабляющую ванну. Хоть раз в жизни просто почитай роман. Что думаешь?              Гермиона ей не ответила – не то чтобы Лили, и правда, ожидала от неё ответа – но в её глазах промелькнул намёк на желание, что Лили посчитала хорошим знаком. Пока человек ещё мог чего-то захотеть, значит, у него была надежда, не так ли?

***

      Длинной вереницей они шли от парадных ворот к поместью Малфоев. Прогулка была скорее традицией, чем необходимостью, ведь Люциус, конечно же, мог открыть для них камин. Но когда Лили, Ремус, Северус и Сириус впервые приехали сюда отмечать Рождество, бушевала настоящая снежная буря и они прошли пешком полмили от ворот до особняка, смеясь, шутя и страстно желая отогреться у камина. С тех пор прогулка стала своего рода традицией. Можно даже сказать, что без неё Рождество не было бы Рождеством.              Аллея, по которой они шли, петляла вдоль аккуратных газонов и искусно подстриженных деревьев. Конечно, все цветочные клумбы были укрыты от мороза, а ветви деревьев были голыми, но вид всё равно был впечатляющим. Возможно, в снегопад вид был даже более прекрасным в своей простоте, чем весной или летом, когда всё цвело.              – Мы уже много лет празднуем здесь Рождество. Первый раз – на седьмом курсе обучения в Хогвартсе, – сказала Лили Гарри, который шёл рядом с ней.              Впереди она видела Северуса, увлечённо беседующего с Гермионой, Луну, идущую вприпрыжку рядом с Ремусом, и Сириуса, наблюдающего за тихим Невиллом, который увлечённо рассматривал пейзаж вокруг.              – В тот год Люциус стал Лордом: его отец погиб на дуэли, – и он наконец-то смог пригласить своих друзей. Иначе мы бы остались в Хогвартсе, потому что Северусу и Сириусу не были рады дома, а с моей сестрой всё было… сложно. Так что мы провели Рождество здесь, с Люциусом и Нарциссой, которые только-только обручились и плохо ладили друг с другом. И мы так замечательно провели время, что с тех пор каждый год возвращаемся сюда.              Лили прекрасно понимала, что Гарри не просил её предаваться воспоминаниям, скорее всего он её даже не слушал, учитывая, как он был напряжён и как пристально осматривал территорию вокруг. Но она с нетерпением ждала праздников: непринуждённых разговоров и знакомых ритуалов. И, как всегда, рождественское настроение захватило её полностью и просто не оставляло места для мрачных мыслей.              Она была очень удивлена, когда Гарри ни с того ни с сего заговорил, подтверждая, что он всё-таки её слушал.              – Обычно я праздновал Рождество в Хогвартсе или с семьей моего друга, – тихо произнёс он, не глядя на неё.              Лили страшно переволновалась: это был первый раз, когда он сам с ней заговорил.              – Мне всегда ужасно нравилась ёлка в Большом зале, – ответила она. – Но Рождество в поместье – это что-то особенное. Ты…              Её отвлекла очередная их рождественская традиция: Сириус, отчаявшись разговорить Невилла, отлевитировал настоящую гору снега в ту сторону, где шли Северус и Гермиона, всё ещё погружённые в беседу. Сириус оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что никто из них не пропустит его шалость, затем лукаво улыбнулся Невиллу и обрушил снег на голову Северуса.              Северус на мгновение застыл как вкопанный, а потом возмущённо завопил и развернулся, чтобы нанести ответный удар. Он взмахнул палочкой, и Сириус улетел прямо в огромный сугроб.              Северус неторопливо направился к своему другу, неся с собой возмездие. Сириус в это время, отплевываясь и дрожа, сел в маленькой снежной пещере, которая образовалась вокруг него. Северус заклинанием схватил друга за лодыжку, поднимал его вверх до тех пор, пока он не повис в воздухе, а затем, в качестве мести, окунул его головой в снег.              Теперь уже Сириус взревел, или, скорее, булькнул в знак протеста, потому что его рот был полон снега. И, как всегда, его замешательство, слюни и заснеженный вид, сбили с Северуса всю серьёзность и спесь. Вскоре они уже оба истерически хохотали, а когда Сириус протянул руку и дёрнул Северуса за ногу, тот уже слишком запыхался, чтобы удержать равновесие. В итоге они вместе валялись в снегу, беспомощно похихикивая и, казалось, не собирались подниматься. Это продолжалось до тех пор, пока не вмешался Ремус. Он вздохнул, подошёл к ним и взмахнул своей палочкой, счищая снег и высушивая их мантии и волосы. Заклинание выходило у него просто отлично, ведь за прошедшие годы друзья частенько давали ему повод его использовать.              – Честное слово, – прошептала Лили, – эти двое однажды сведут меня в могилу.              Но потом она заметила улыбку на лице Гарри, яркую и беззаботную, и благоговейное выражение на лице Невилла. Он не отводил взгляда от Сириуса, и ему не терпелось остаться рядом с ним, как только они продолжат путь, хотя раньше всеми силами избегал этого человека.              Гарри, должно быть, заметил её замешательство, потому что хихикнул и пустился в объяснения:              – Невилл до смерти боялся профессора Снейпа. Когда Ремус преподавал нам защиту от Тёмных искусств на третьем курсе, его боггартом оказался Снейп, который отчитывал его за неудавшееся зелье. Теперь Сириус однозначно станет его героем. Даже я думаю, что это было потрясающе, а ведь я видел Снейпа пьяным в стельку не один раз.              – Даже не хочу вспоминать, сколько раз я видела Северуса пьяным, – проворчала Лили, но в глубине души она была рада безобидной шалости своих друзей. – Зрелище не из приятных.              – Да уж, – согласился Гарри, и они продолжили путь в дружеском молчании.              Дорожка совершила последний поворот, и их взгляду предстал главный вход. Во всех окнах горели свечи, маня их своим теплом. Колонны были украшены гирляндами, а две большие рождественские ёлки по бокам от входа, казалось, сами по себе излучали праздничное настроение.              Когда они приблизились, большие двери распахнулись, выпуская толпу домашних эльфов, которые подхватили багаж и забрали их верхнюю одежду, шапки и перчатки.              Как и каждый год, Люциус, Нарцисса и Драко ждали их у подножия парадной лестницы, и, как и каждый год, Люциус широко развёл руки, завидя их, а в его глазах было предвкушение праздника и неподдельное радушие.              – Добро пожаловать, друзья мои, – степенно начал он произносить речь, которую все они и так знали наизусть.              Но в этом году его прервал собственный сын.              Драко окинул толпу волшебников взглядом, его глаза удивлённо распахнулись при виде Гермионы и Гарри. А потом он увидел Невилла и забыл, о чём его предупреждали всю прошлую неделю. Самообладание покинуло его. Он пронесся мимо своей матери и заключил Невилла в крепкие объятия.              – Ты, и правда, жив, – прошептал Драко, и его голос дрогнул.              Вот тогда-то всё и пошло кувырком.