Глава 25

      У Лили снова выдалась бессонная ночь.              Да, она знала, что дети могут лишить тебя сна. Но всегда считала, что недостаток сна связан с тем, что младенцы без конца плачут и требуют еды каждые три часа, а не с тем, что твой ребёнок абсолютно несчастлив. А его несчастье ощущается как твоё собственное и заставляет тебя лезть на стенку. И вот она уже бродит всю ночь напролёт по коридорам поместья в окружении старых воспоминаний и новых переживаний.              На рассвете она медленно направилась в столовую, надеясь, что домовики приготовили хотя бы кофе, и обнаружила, что не её одну посетила эта светлая идея.              Гермиона сидела за столом, уткнувшись в книгу, а рядом с ней стояла полупустая чашка чая и тарелка, на которой остались одни крошки. Лили сначала неодобрительно посмотрела на неё, но, к своему удивлению, обнаружила, что девушка последовала её совету: она читала повесть «Ветер в ивах».              Но настоящий сюрприз ждал её на другом конце стола: Драко и Невилл сидели рядом и попивали кофе. И разговаривали.              Как только она появилась в дверях, Невилл бросил в её сторону быстрый оценивающий взгляд, но, как только понял, что она не представляет угрозы, вернулся к беседе. Драко обратил на неё внимание гораздо позже. Он ей кивнул и улыбнулся, но тоже не захотел отрываться от разговора. Поэтому Лили тихонько взяла себе кофе, положила на тарелку тосты и яичницу, и села за стол. Она сидела достаточно близко, чтобы слышать мальчиков, но недостаточно близко, чтобы им помешать.              – Мне кажется, мы были друзьями всю мою жизнь, по крайней мере я не могу вспомнить времени, когда мы ими не были, – серьёзно говорил Драко. – У нас, конечно, были и ссоры: я ужасно завидовал всей этой истории с Мальчиком-который-выжил. Да я, в целом, был мелким завистливым говнюком. Но мы всё преодолели, Невилл. Ты был очень понимающим и терпеливым человеком…              Невилл слегка дёрнулся, но, в отличие от вчерашнего дня, не казался напряжённым. Он был тронут или, скорее, увлечён рассказом Драко об их дружбе.              – Короче говоря, – продолжил Драко, но уже тише. – Когда ты… Когда другой Невилл умер, я просто… Сириус принёс его тело обратно, к краю лабиринта, и он так сильно плакал… Сириус рыдал… В смысле… Он же всегда такой весёлый, всегда шутит и смеётся… И вот он сидел там, прямо на земле, качал его на руках и рыдал навзрыд. Он был безутешен…              – Да, я могу себе представить, – ответил Невилл упавшим голосом.              Он говорил с такой убеждённостью, что Лили поверила, что он на самом деле понимал. И её стал мучать вопрос, что произошло в их мире в ночь третьего испытания. Кого убили в ту ночь. Кто остался безутешен.              – Это всё изменило, – сказал Драко. – Это заставило меня самого измениться. Я скучал по тебе… по нему… так сильно! Но ещё я наконец-то понял, как мне повезло: я был в безопасности, был любим и у меня был такой друг как Невилл. Мало кому в жизни так везёт.              Он улыбнулся Невиллу и долил ему в кружку горячего кофе. Они, казалось, были довольно близки, учитывая, что познакомились только вчера и их отношения начались довольно бурно.              – Они разговаривали часами, не думаю, что они вообще спали, – тихо заметила Гермиона, даже не поднимая головы от книги.              Лили не была удивлена её словами: Гермиона практически ничего не упускала из вида.              – А ты сама поспала? – спросила Лили.              Гермиона ей, конечно, не улыбнулась, но посмотрела на неё довольно дружелюбно.              – Да, поспала, после того как разобралась с эмоциональной катастрофой по имени Гарри.       – Как он?              Как и накануне в библиотеке Хогвартса, Гермиона долго и напряжённо смотрела Лили прямо в глаза, как будто это снова был тест, о котором её не предупредили.              Лили запоздало осознала, что только что попросила самого закрытого и заботливого человека, которого она когда-либо встречала (а ведь она была замужем за Ремусом!), поделиться личной информацией о душевном состоянии её лучшего друга. Неделю назад Гермиона проигнорировала бы этот вопрос. Три дня назад она бы сделала колкое замечание.              А сегодня… Сегодня она ответила.              – Он подавлен. И опечален, и зол. И ему стыдно, что он так с тобой обошёлся. Он скорее всего попытается извиниться каким-нибудь ужасно неуклюжим способом.              – Это я должна перед ним извиняться, – тихо сказала Лили.              Ей потребовалось продраться через боль, отрицание и неистовый гнев, чтобы понять, что именно хотел сказать ей Гарри и почему он это сказал. До неё дошёл смысл его слов, и она пришла в ужас от того, какую огромную вину он таскал за собой. Это многое объясняло.              – Я не хотела тревожить его раны.              – У Гарри, куда ни ткни, одни сплошные раны, – Гермиона пожала плечами. – Но это неважно. Его мало заботит боль, но он не против прикосновений.              Она помолчала, а потом продолжила, а по её тону было понятно, что историю с медальоном она ему так и не простила:              – Иногда мне кажется, что он вовсе не возражает против боли.              Лили решила пока не вдаваться в подробности и вместо этого сказала:              – Я не осознавала, что он чувствует себя виновным в смерти своих родителей.              Гермиона фыркнула.              – Ты вообще знакома с Гарри? Он считает, что вообще во всём виновен только он, – она внезапно стала серьёзной. – Но было всего лишь две смерти, от которых он не смог до конца оправиться: смерть его матери и Сириуса. Не думаю, что ты сможешь что-то с этим поделать, Лили.              Тронутая и удивлённая её добротой, Лили кивнула и вернулась к своему завтраку.              Ребята на другом конце стола молчали, явно прислушиваясь к их разговору, но теперь, когда Гермиона снова уткнулась в книгу, они легко подхватили нить беседы.              – А как ты решил стать целителем? – спросил Невилл, искренне заинтересованный. – Я думаю, Малфои не часто выбирают целительство в качестве карьеры.              Драко хмыкнул.              – Да, нечасто, ты совершенно прав. Но мне… Мне нужно было заняться чем-то полезным, понимаешь? И я не хотел участвовать в сражениях. Честно говоря, я немного трусоват. Ты бы видел меня на тренировках Ордена, – он захихикал, смеясь над самим собой. – Отец – главный попечитель Святого Мунго. И после смерти Невилла я начал частенько бывать в больнице вместе с ним. То, что я там увидел… Война разрушила так много жизней. И им катастрофически не хватало людей. Так что поэтому, я думаю.              – Понимаю, – сказал Невилл и беспокойно заёрзал на стуле.              Он схватился за чашку, но быстро поставил её обратно на стол, потом начал разглаживать изысканную батистовую скатерть перед собой. Казалось, он не знал, куда деть руки. И вдруг заговорил хриплым голосом:              – В моём мире на моих родителей тоже напали. Но они не умерли.              Лили почувствовала, как Гермиона рядом с ней напряглась. Но она и сама понимала, что наступил крайне непростой момент. По лицу Невилла всё было отчётливо видно.              – Их пытали Круциатусом, пока они не сошли с ума. Им требовался постоянный уход, так что они жили в Святом Мунго, пока Волан-де-Морт не напал на больницу и не убил там всех. Я никогда… В смысле, мне так и не довелось узнать их, а они не знали меня. Но я всё равно скучаю по встречам с ними, по маленьким подаркам, которые дарила мне мама, хотя она скорее всего понятия не имела, кто я такой. Я просто… скучаю по ним.              Невилл говорил отстранённым, спокойным тоном, и всё же в каждом слове сквозила тоска.              Драко некоторое время молчал.              – Мой друг Невилл… У него… У нас была традиция на Хэллоуин: каждый год мы навещали могилу его родителей. Ну я, в основном, стоял неподалёку и присматривал за ним, а он мог часами там сидеть, рассказывая им обо всём, что произошло за тот год. Иногда мы пили сливочное пиво, чтобы почтить их память. Казалось, от этих встреч ему становилось немного легче, – он помедлил немного и продолжил: – Я мог бы проводить тебя туда, если ты, конечно, хочешь. В смысле, может, такое и не по тебе, но я думаю, что он там находил успокоение, так что…              Невилл улыбнулся, и его руки, которыми он всё ещё разглаживал скатерть, наконец-то расслабились и остановились.              – Я не знаю, будет ли у нас время, – осторожно ответил он. – Но спасибо тебе, Драко.              Драко явно хотел что-то ответить, но у него не было шанса. Из коридора донеслись звуки хлопающих дверей и чьих-то шагов. Зная, что за этим последует, Лили закатила глаза, глядя на Драко, и он ухмыльнулся ей в ответ. Дверь в столовую распахнулась, и в проёме появился Сириус в пижаме. Дикая улыбка и волосы, торчащие во все стороны, делали его похожим на сумасшедшего.              – Время подарков! – закричал он. – Лили, Драко, Невилл, Гермиона, подарки! Пойдёмте скорее! Это же Рождество!              Гермиона явно была настроена скептически, но Невилл впервые открыто встретился взглядом с Сириусом и широко улыбнулся.              – Идём, Сириус, – ответил он, и у Сириуса аж глаза округлились от удивления. – Драко?              – Конечно, – согласился он.              И трое мужчин вместе вышли из комнаты. Лили и Гермионе ничего не оставалось, кроме как последовать за ними.

***

      Как Лили и ожидала, Люциус и Нарцисса уже ждали их в гостиной.              Она подозревала, что Нарцисса ещё много лет назад приставила домашних эльфов следить за Сириусом в рождественское утро и сообщать ей, как только он пошевелится. Ведь у него была скверная привычка врываться в их комнаты сразу после пробуждения, а она не могла встретить его в неподобающем виде. В гостиной их также ожидали Северус и Ремус. У Северуса были заспанные глаза, казалось, он вообще с трудом воспринимал происходящее. А муж, хоть и сам не до конца проснулся, тепло ей улыбнулся, и Лили ему с радостью ответила.              Луна танцевала по комнате в одной пижаме, но в крайне интересной пижаме. На ней были изображены летающие рождественские ёлки, ветви которых вращались вокруг ствола на довольно угрожающей скорости.              Не хватало только Гарри.              Вся расслабленность слетела с Невилла за секунду. Драко удивлённо уставился на него, а Гермиона раздражённо вздохнула и пустилась в объяснения:              – Он на кухне, выслеживает домового эльфа. Я видела его около часа назад, он был в порядке, Невилл.              Но Невилла было не так-то легко убедить.              – Это рождественское утро, – сказал он своим спокойным тоном. – Он должен быть здесь, с нами.              Гермиона снова вздохнула.              – Невилл, ничего из того, что он хотел бы получить на Рождество, нет в этой гостиной, – тоскливо сказала она. – Так что у него нет причин здесь появляться.              – Мы – в этой гостиной. И он тоже должен быть здесь. Я пойду и приведу его.              И, не сказав больше ни слова, покинул гостиную, а Луна вприпрыжку побежала за ним.              – Что только что произошло? – спросил Драко в наступившей тишине, нисколько не смущённый взглядом, которым его наградила Гермиона.              – И почему ты думаешь, что тебе позволено лезть в наши дела, Малфой… – начала она фразу, которая, вряд ли заканчивалась чем-то добрым и ласковым…              Но вдруг она резко захлопнула рот и начала отступать назад.              Лили была сбита с толку и в поисках ответа посмотрела на Северуса. А он взглядом указал сначала на Малфоев, а потом на Гермиону. И она поняла: впервые с тех пор, как она оказалась в этом мире, Гермиона оказалась в одной комнате с семейством Малфой без поддержки своих друзей.              Тогда она направилась к Люциусу и встала прямо между ним и Гермионой. И увидела, как Северус подошёл к девушке так близко, что их руки соприкоснулись, а мягкий, спокойный голос Ремуса разорвал гнетущее напряжение.              – Драко, может, начнёшь открывать свои подарки? Ребята вернутся через минуту, но не думаю, что они будут возражать, если мы начнём без них. Сегодня ведь Рождество!              Драко бросил взгляд на Гермиону, которая стояла очень, очень прямо и неподвижно, потом на Ремуса и Лили и кивнул. В его глазах стояла печаль. Он переживал, хоть и не понимал до конца, что происходит.              Но радость и воодушевление быстро вернулись к нему, и он начал так громко требовать свои подарки, чтобы шипящий звук тяжёлого дыхания Гермионы был практически не слышен. Лили посмотрела на Нарциссу и увидела неистовую гордость за сына на её красивом, идеально накрашенном лице. Люциус вообще не выказал никаких эмоций. Зато он откинулся на спинку кресла, скрестил ноги и переплёл пальцы, довольно очевидно демонстрируя, что он не встанет и не потянется за своей палочкой без предупреждения. Со стороны Люциуса это было сродни признанию вины.              Драко удалось поддерживать беззаботный настрой все десять минут, пока Невилл не ворвался обратно в комнату с Луной и Гарри, который неохотно тащился вслед за ним. Первым делом он нашёл глазами Гермиону и не смог скрыть облегчения, когда обнаружил, что она спокойно сидит рядом с Северусом.              – Я извиняюсь, – сказал он вроде как ни к кому напрямую не обращаясь, но всем было понятно, что говорил он Гермионе, – мне не стоило так убегать.              – Всё в порядке, – тихо ответила Гермиона.              Гарри был бледен, а тёмные круги под его глазами били все рекорды. С мрачным выражением лица он прошёл мимо Невилла, усиленно не смотря в сторону Лили, и плюхнулся на пол в углу комнаты.              – Ничего не в порядке, – угрюмо возразил он. – Добби носит кухонное полотенце и просто обожает Малфоев. И я не получу свой свитер. А это место выглядело лучше, когда я сжёг его дотла.              В комнате воцарилось неловкое молчание.              Нарцисса приподняла бровь и заметила: «Очаровательно».              Несмотря на то, что Гермиона всё ещё злилась на Гарри, она ощетинилась, явно вознамерившись встать на защиту своего друга. Но не успела.              – Гарри, Драко рассказал мне, что я проводил здесь большую часть своих рождественских и летних каникул, – тихо произнёс Невилл. – Похоже, что это поместье было Норой другого Невилла. Так что это всё равно что получить в подарок свитер. Только не для нас.              Его слова казались Лили полной бессмыслицей, как и, судя по их растерянным лицам, всем её друзьям. Но для Гарри его слова определённо имели смысл. Его плечи поникли.              – Гнилая Нора, Невилл, – угрюмо сказал он, не поднимая глаз. – На чердаке даже упыря нет.       – Зато есть семейные портреты, – вмешалась Луна. – И престарелые слуги, и довольные домашние эльфы. И призраки в подземелье, и этим призракам уже много лет, Гарри.              Он ссутулился ещё сильнее.              – Тогда вперёд, продолжайте, – сердито сказал он. – Подарки и прочие радости жизни. Ни в чём себе не отказывайте.              Ну они и продолжили, пока Гарри злобно смотрел на рождественскую елку, стену и всех людей. Он отказался открывать свои подарки из-за отсутствия того самого загадочного свитера, но остальные путешественники их открыли, хоть сделали это осторожно, как будто не были уверены, что красиво упакованные подарки не взорвутся прямо у них в руках.              Путешественники не приготовили для них никаких подарков и не стали извиняться за это. Зато не отказались от безделушек и полезных приспособлений, которые они купили для них. И Лили расценила это как победу.              «Как изменились мои стандарты», – рассеянно подумала она, наблюдая, как Невилл примеряет новую кобуру для волшебной палочки, которую выбрал для него Сириус. Неделю назад она была бы оскорблена, что они так прохладно отнеслись к их подаркам. Сегодня она была благодарна даже за одно присутствие этих ребят рядом с ними в этой гостиной.              Но неделю назад она почти нечего не знала об этой четвёрке. Да и сейчас она ещё много не понимала о них и об их способности взаимодействовать с другими людьми.              «Нужно учитывать пределы возможностей каждого пациента», – сказал ей однажды целитель. И с этой точки зрения все четверо старались, старались изо всех сил, и каждое мгновение, проведённое в этом доме, требовало неимоверных усилий с их стороны.              И она снова начала наблюдать за ними. Луна примеряла ожерелье из разноцветных стеклянных бусин, которое нашёл для неё Ремус. Гермиона со странно опустошенным выражением лица сжимала в руках пару толстых шерстяных носков, которые прислал Альбус Дамблдор каждому из них. Гарри продолжал с угрюмой решимостью избегать её взгляда. А Невилл осторожно наблюдал за своими друзьями и вёл беседу о лекарственных травах с Драко.              Она вспомнила их первую встречу в кабинете Альбуса: ужас Гермионы от ситуации, в которую они попали, и безумного взбудораженного Гарри, – и поняла, что они, на самом деле, очень далеко продвинулись.

***

      Когда они развернули все подарки и налюбовались ими, Нарцисса позвала домовика и попросила горячего шоколада для всех. Гарри, конечно же, отказался от своей чашки, а Гермиона, не скрываясь, наложила на свою несколько распознающих чар.              – Что касается сегодняшнего бала, – холодно обратилась Нарцисса к четверым гостям. – Я взяла на себя смелость приобрести несколько парадных мантий ваших размеров, поскольку я не думаю, что вечерняя одежда является частью экипировки беглецов. Вы знакомы с чарами подгонки одежды?              Гермиона кивнула.              – Спасибо, но в этом не было необходимости, – так же холодно ответила она. – Мы могли бы просто что-нибудь трансфигурировать.              – Нет! – запротестовала Луна с другого конца стола, на удивление громко и решительно. – Нет, нет, нет, Гермиона! Сегодня вечером я буду принцессой. И мы будем танцевать, правда, Невилл?              Невилл не выглядел таким уж счастливым от подобной перспективы, но его голос были нежным, когда он ответил:              – Конечно, Луна.              Губы Нарциссы дрогнули.              – Тогда я пришлю к тебе моего личного домашнего эльфа, дорогая, – предложила она. – Она превосходный парикмахер.              – Она может сделать мои волосы похожими на гнездо наргла? – серьёзно спросила Луна. – С крыльями, когтями и куриными лапками?              Судя по тому, как Нарцисса вздёрнула нос, она была слегка обеспокоена картиной, нарисованной её воображением, но ей удалось сохранить самообладание.              – Я совершенно уверена, что она сможет, – ответила она так же серьёзно.              И была вознаграждена одной из тех лёгких милых улыбок, которые Лили видела всего несколько раз и которые превращали Луну в настоящую красавицу.              Девушка осторожно выпуталась из обёрточной бумаги, шерстяных носков и объятий Невилла и подошла к трём Малфоям. С церемонным видом, серьезность которого нисколько не уменьшалась из-за летающих рождественских ёлок на её пижаме, она обняла сначала Драко, затем Нарциссу и, после недолгого колебания, Люциуса.              – Спасибо, – торжественно произнесла она, в её голубых глазах отражалась странная мудрость. – Я прощаю вас. Вы вовсе не ужасны, и ваши ковры действительно невероятно роскошны!