I dig that crazy style

      Потерянный кошелек нашелся сам. Ранним утром Оли позвонили из редакции и сказали, что один из работников по окончании смены обнаружил его на столе и передал администрации. При обследовании предмета на визитки или нашивки с инициалами, обнаружилась записка с номером телефона, на который, соответственно, и позвонили.       Фэнг был ужасно рад, что не потерял деньги с концами. Он договорился с администратором, что зайдет в редакцию вечером. Он решил взять с собой кого-нибудь из знакомых. Вновь встречаться с тем странным парнем один на один не хотелось.       Дэйв, конечно, был тем ещё чудилой, но раз Мэтт не выходил на связь уже второй день, а Джо посылал всех и всея из-за нагрузки с заданиями, выбора не оставалось. Оли позвонил в лавку от университета, несколько минут увиливал от назначенной темы, но когда Хайв не выдержал дурацких разговоров о подкатах и наорал на него, то мгновенно выпалил, что просит Дэйва сходить с ним в редакцию газеты за кошельком, который оставил там несколько дней назад. К большому удивлению, Дэйв согласился, но в условие поставил бутылку пива, потому что за обычную благодарность бы даже не шевельнулся; а зная Оливера, и спасибо-то можно не ждать.       Условие Хайва несколько озадачивало, но Фэнг принял его и закончил звонок, назвав собеседника продажной задницей.       До конца смены оставалось ещё больше трёх часов, поэтому Оливер решил вернуться домой, чтобы переодеться и перекусить. Путь составил около двадцати минут.       Фэнг, зная, что Джо не вернётся в ближайший час, ушел к нему и плюхнулся на кровать — она казалась намного удобнее той, что стояла в его комнате. Но долго лежать не пришлось — голод напомнил о себе. Оли рывком поднялся на ноги и сбежал вниз.       Холодильник у них никогда не пустовал, но и полностью полон не был. Лежали яйца, молоко, сосиски, овощи и хлеб для сэндвичей. В большинстве случаев готовил Клэтчетт, но когда его долго не бывало дома, Оли отваривал сосиски или делал себе сэндвичи с овощами. Наесться полностью не получалось, но зато желудок не переваривал сам себя, а Оливер мог потерпеть до прихода Джо.       Сейчас ситуация повторилась — Оливер нарезал овощей для сэндвича, скинул нож и доску в мойку и ушел наверх, вновь валяться на кровати Джо. Она уже успела остыть — кожу приятно обожгло прохладой. Молодые листья салата звонко хрустели под зубами, а перед глазами переливалась бронзой старая люстра.       Голод немного утих. Оли сверился с временем — конечно, не прошло и часа. Тогда он точно решился обнаглеть. Раз Джо сейчас нет дома, отчего бы не подремать в такой хорошенькой кроватке? Фэнг подумал об этом; лег под одеяло, стянув с лица очки и положив их на пол поближе к изголовью.       И ведь подремать у него действительно вышло. Оли ещё спал, когда Клэтчетт вернулся домой. Он сильно устал и сразу же хотел завалиться в кровать, но Оливер помешал ему.       — Оли! Как мне это воспринимать? Вставай! — Джо толкнул его в бок. Толчок был единичным, но Джоуи знал все слабые места соседа — он сильно надавил ему на область под ребрами, отчего Оли дернулся. Он резко повернулся через плечо, спросонья не понимая, что происходит. Осознание совершенного пришло слишком поздно: живой взгляд Джо тяжело уцепился за лицо Фэнга; волосы распушились, как у напуганных кошек.       Оливер никогда не чувствовал себя таким голым. Нет, он был в одежде, но открытость, беспрепятственность взаимодействия с другим человеком вновь заставила его почувствовать свою слабость и отвернуться. Фэнг спрятал глаза за волосами и сгорбился.       — В общем, я пойду, сделаю ужин, — Джоуи не мог оставаться в одной комнате с Оливером после случившегося. Им требовалось немного времени, чтобы отпустить ситуацию, чтобы быстро забыть произошедшее.       Оли что-то буркнул ему в ответ; широким махом сильной руки он придвинул к себе подушку и уткнулся в неё лицом. Долго лежать таким образом он не смог, поэтому пришлось подниматься.       Оливер вновь застелил кровать, за десять минут переоделся и ушел из дома. Джо так и не успел поделиться с ним одной новостью. Впрочем, он и не рассчитывал на то, что Оли будет заинтересован.       В цветочной лавке день прошел быстро. Дэйв принял завоз новой партии цветов, по привычке выставил свежие поближе к витрине для зазыва покупателей. Торговля шла по-разному: в один день мог никто не прийти, а в другой огромная толпа чуть ли не разносила крохотный магазинчик. Хайв всегда самоотверженно обслуживал клиентов: сколько раз он кололся шипами роз, сколько времени закручивал разноцветные веники в розово-персиковые (тошнотно-приторные) упаковки!       Ближе к вечеру спрос на цветы уменьшился: после сбора увядших цветов, Дэйв позволил себе вздремнуть за кассой прямо в фартуке и перчатках. Погружаясь в дрёму, он заметил в витрине лицо старой женщины, но не придал значения и уснул.       Дэйву всегда что-то снилось. Он, хоть и не подавал виду, но был впечатлительным человеком. В этот раз ему приснилось, как он сидел рядом с детской кроваткой в старой комнате без окон. Он ничего не делал до той поры, пока ребёнок не заплакал. Укачивания и улюлюканье не сработали, а комната полностью опустела.       Дэйв, уже готовый оторвать себе уши, лишь бы не слышать воя младенца, сильнее затряс его. Плач закончился. Опустив глаза, он ужаснулся: в пеленочке вместо малыша лежал огромный паук и тянулся лапками к своей нянечке. Хайв ничего не мог поделать: он держал паука, таращился на него так, насколько ему позволяли глаза. Паук медленно шевелился, дёргал пеленку, вылезая. В один момент он напрягся, как пружина, и бросился на Дэйва. Паук терзал лицо, щекотал его щетинками, а потом вцепился всеми лапами в макушку и начал трясти голову из стороны в сторону, крепко ее сжимая.       Хайв очнулся ото сна, но то отвратительное чувство не покинуло его. Он ненароком заметил, что нос трется о ткань рукава, а в волосах что-то копошится. Рывком подняв голову и схватив нечто, что хотело вскрыть его череп, Дэйв тихо взвизгнул — может, кто-нибудь придёт на помощь.       На крик обернулась старушка, поправила огромные очки, смерив Дэйва удивлённым взглядом, и вновь принялась разглядывать цветы.       — Ты что так визжишь? — Дэйв повернулся на голос, и уже в нарастающей ярости набрал воздуха в легкие.       — Может, потому что ты хватаешь меня за чёртовы волосы прямо посреди сна и тягаешь, как какого-то осла? — Хайв посмотрел в глубину нахально-натертых стекол Оли.       — Почему же, как осла? Ты и есть осёл. Я пришел, как и обещал, а ты даже на клиентов забил.       Старушка, верно, напуганная разговором, поспешила удалиться. Дэйву хотелось наорать на Фэнга, но он лишь стянул с рук толстые перчатки, со шлепком закинул их в ящик под прилавком и принялся развязывать узел фартука на поясе. Игнорируя всё, что в это время болтал Оливер, Хайв проматывал в голове минувшие часы. Одинаково. Часы, дни, недели, месяцы, чуть ли не годы — все они не отличались друг от друга. Только группа хоть как-то давала стимул не спиться или скуриться где-то в подворотне, как это делал тот же Мэтт.       — Уговор помнишь? — тон поровнел. Точнее, он вновь стал безразличным. Оли удивлялся, как быстро Дэйв умел перейти из состояния истерики в состояние полного наплевательства.       — Какой же ты всё-таки продажный. Случаем, не приторговываешь?       — Чем? У меня не такие прекрасные данные впаривания всякой дряни, в отличие от тебя, мистер.       Оли не нашелся что ответить, поэтому ткнулся безвольным подбородком в курчавый воротник куртки.       Дэйв закрыл лавку меньше, чем за семь минут. Он проверил, везде ли отключены лампы, спустил на витрины решетки и сильным пинком захлопнул дверь. Фэнг заметил, что замок хлипковатый — его можно выбить несколькими сильными ударами ноги точно, а если найдётся профессиональный воришка, то цветочкам точно несдобровать: они окажутся у ног какой-нибудь невероятно красивой женщины в красном платье и с красной помадой. Желательно, чтобы она была жгучей брюнеткой. Они ведь такие горяченькие.       — Ты идёшь? — Дэйв словно плеснул в него ледяной водой.       — Иду, — Оли постарался перестать думать об образе брюнетки, так как после окрика Хайва красотка медленно превращалась в плоскомордую китаянку, до тошноты жмурившую раскосые глаза.       — Веди меня. Я не знаю, куда ты ходил.       Оливер не стал испытывать нервы Дэйва и повел его в редакцию. Всю дорогу говорил он — Хайв лишь иногда кивал, отвечал односложно и резко. Оли понимал, что товарищ устал после работы, но потребность в общении, бормоча с самим собой, не удовлетворишь, поэтому замолчать было сродни зарыванию себя в могилу.       Редакция газеты находилась в жилом доме. Она арендовала два этажа из шести. Газетка сама по себе была мелкая, не слишком-то и дельная, но музыканты очень часто обращались к ней, поэтому для молодой группы объявление было схоже спасению тонущего. Дэйв когда-то упоминал, что один из продавцов Кенсингтонского рынка посоветовал ему обратиться именно в эту редакцию.       А тот странный молодой человек в огромных очках вновь поджидал Оливера, но сегодня уже при входе. Оли разглядел его издалека и сбавил темп. Сердце ухнуло вниз, а сухие, жесткие ладони, намокли. Знал бы Дэйв, как этот очкарик его пугает!       Но Хайв не умеет ни читать мысли, ни чувствовать, когда у людей потеют ладони. Он обычный человек, которому предложили прогуляться за бутылку пива после изнурительного рабочего дня. Да и сотрудник газеты никак не напрягал его. Такой же обычный человек, как он сам.       Поэтому Дэйв удивился, когда Оли остановился поодаль от работника, ссутулился. Странный молодой человек пристально вгляделся в лицо Оливера и тонко улыбнулся; это был именно тот парень, который так торопился, что забыл собственный кошелек у него на столе!       — Мистер Фэнг! Это вы! А у меня ваш кошелек! — Дэйв уловил блеск в руке паренька и усмехнулся.       — Ну? Твой? — спросил он у притихшего товарища.       Оли мотнул головой, словно оскорбился.       — Да, мой, — Хайву ничего не оставалось, кроме как забрать кошелек себе и с наигранной благодарностью пожать парню руку. В конце концов, он молодец, раз не оставил деньги себе.       По пути в паб Дэйв отдал Фэнгу кошелёк. Тот, в свою очередь, оставался каким-то загнанным. Это не походило на обычного Оли.       — Эй, что с тобой? Тебя словно бастардом назвали, — Дэйв отвлеченно дернул подмерзшим кончиком носа. Боковым зрением всё равно заметил, как на него уставились два темных стекла.       — Тот тип меня пугает…       — Ха! С чего это?       — Он странный. Этот стиль, эти очки…       Дэйв окончательно рассмеялся и болезненно пихнул собеседника в плечо.       — На себя посмотри, курортник! Солнечные очки зимой и летом! Просто обожаю этот сумасшедший стиль!