Then I will remember things we said today

      Возвращаться домой пешком, так ещё и в потёмках — идея гения со столь развитым умом, что обыватели бы вряд ли поняли его и лишь развели руками в искреннем удивлении или утверждении за ним оппозиционного звания.       Оли плелся по туманному Блумсбери в пятом часу утра, мечтая лишь о прохладной поверхности подушки и мягком одеяле, которое он с радостью заберёт у, мать его, Дэйва, что додумался отправить Фэнга налаживать отношения с Домино. К счастью ли, к сожалению ли, но переспать у них не вышло, но зато Сидни угостила Оливера панкейками с апельсиновым джемом, и он остался вполне доволен. После крайне позднего ужина барабанщик осторожно начал разговор о музыке, постепенно подводя тему к способностям девушки.       Сидни была открытой и шумной, да ещё и рокершей. Такой типаж Оли раскусил ещё в старшей школе и отлично знал, на какие точки стоит давить, чтобы добиться желаемого результата. От похвалы никто не откажется, а если девчонке сказать, что она уникальна, что ты ещё ни разу не видел и не слышал такого голоса и исполнения, то этот маленький мозг окажется подвластен твоему, может, не слишком отличающимся от чужого по размеру, но зато более хитрому и продуманному.       Оливер пустил в ход всё своё обаяние, и оно не подвело: как только Домино услышала предложение о вступлении в группу, ее глаза опьяняюще сверкнули, несмотря на внешнее спокойствие. Она строила из себя мисс Недоступность, но в мыслях же визжала от восторга. Конечно, ведь никто никогда не приглашал ее в рок-группу, а тут после первого совместного выступления такие крутые парни зовут её к себе!       Ага, а потом они скакали на её кровати, как бешеные, пока на них орал Иан Гиллан. После получасового создания беспорядка, Сидни и Оли улеглись на сгруженную кровать. Фэнг сразу же отрубился и проснулся только ближе к трем ночи. Оставаться у девушки на выходные было плохой идеей, и Оливер поскорее распрощался с ней, напомнив о том, что стоит позвонить Дэйву и сообщить об окончательном решении. На всякий случай он оставил его номер.       Надо быть тихим. Парням действительно повезло, что Оли мало выпил из подарочного скотча — большую часть с невероятной скоростью поглотила на первый взгляд хрупкая Сидни, но несмотря на это, ноги уже были готовы подогнуться от усталости.             Барабанщик поднимался наверх, припадая плечом к стене; один раз он споткнулся и на мгновение замер, прислушиваясь к звукам из комнат. Никто даже не шевельнулся. Парень быстро юркнул в свое пристанище и облегчённо выдохнул: Джо он точно не потревожит.       Стекла поднялись наверх; уставшие глаза посмотрели на очертания Дэйва, и раздраженно обратились к потолку. Оливер сложил очки и положил их на тумбу рядом с кроватью. Он остановился рядом с окном и выглянул на улицу. Снаружи было темно, и лишь дальний фонарь, млея от холодной ночи, мигал на повороте. Оли завел руки за голову; приподняв ломкие, торчащие во все стороны волосы, расстегнул замочек ремешка на шее, сложил его пополам и оставил рядом с очками. Завтра всё уберет, когда Дэйва уже не будет.       К слову, тот вел себя тихо. Он спал ничком: не шевелился, не издавал звуков… Может, и не дышал? Оливер почувствовал, как по плечам, покалывая кожу изнутри, пробежали мурашки; он помялся у кровати и, подхватив край одеяла пальцами, стянул его вниз. После очков глаза не могли сфокусироваться на определенном предмете; парень часто заморгал, и когда наконец картинка стала более четкой, он вскрикнул. Дэйв лежал с открытыми глазами и в упор смотрел на него.       — Урод! Ты меня до смерти хочешь довести? — вскричал возмущенный Оливер. Дэйв поднес палец к губам.       — Не шуми. Иди сюда. Джо спит, — ужасно спокоен. И как это называть? Или понимать? Всё вместе?       — Ещё одна такая выходка, и я разобью тебе лицо, — он перелез через Хайва и устроился у стены, — И вообще, отдай одеяло. С таким подшёрстком, как у тебя, оно вообще не нужно.       Дэйв с укором хмыкнул, но поделился одеялом. Всё-таки сегодня они были заодно.       — Рассказывай же скорее. Как с Сидни?       — Я был в шоке от нее! Представь: эта хрупкая девчонка выдула скотч почти в одно лицо, а потом ещё минут сорок скакала по комнате под первую попавшуюся пластинку. Это были Deep Purple. Понимаешь, насколько она гиперактивная?..       Оливер повернул голову к Дэйву, но тот не обратил внимания: он сложил руки в замок под грудью и размеренно, глубоко дышал.       — Ты слышишь? В общем, я предложил ей примкнуть к нам. Она сказала, что подумает, но, знаешь, у неё так блестели глаза. Она очень живая.       — Это мне в ней и понравилось. Огонь.       Оли положил голову прямо и сморгнул туманную пленочку, мешавшую ему нормально видеть.       — А как Джо?       — Я сказал, что мне нравится Сидни.       — Ха! Ты серьезно? — Фэнг подскочил на месте и пихнул Хайва в плечо, — Поздравляю, чахоточный, у тебя, кажется, появляется сердце.       — Я не влюблен в неё, дурачина. Я сказал это, чтобы Джо было некомфортно мне отказать.       Весь настрой пропал. Оливер плюхнулся на подушку и отвернулся к стене. Врать такому человеку, как Джо… Как Дэйва не замучила совесть? А, да какая совесть может быть у этой продажной задницы?       — Ты козлина, Дэйв.       — Ты это мне говоришь? Ты ничем не лучше меня, Оливер. Подойди к любой своей бывшей, и она подробно опишет твою личность без всяких красок. Ты капризный, эгоистичный неудачник, который боится провала, но в то же время ты не готов отвечать за свои поступки или бороться за что-то большее, чем просто успех. Ах, да, ещё ты искренне не любишь себя.       Барабанщик сжал рукой подушку. Кулаки жутко чесались. Набить бы эту наглую рожу, чтобы она заткнулась на какое-то время.       — Раз я такой неудачник, то почему ты связался со мной?       — Ты очень талантливый неудачник, и ты, верно, был рождён, чтобы сидеть за установкой. Возможно, ты туповат в некоторых вещах, но это не делает из тебя плохого барабанщика.       Оливер фыркнул. Их взаимоотношения с Хайвом были странными. Иногда Оли думал, что не будь его рядом — жизнь была бы краше, а иногда он нуждался в холодной оценке, возможно, ядовитой, но честной.       — Вали-ка отсюда, — на выдохе прошептал парень.       Дэйв усмехнулся.       — Что?       — Я сказал: пошел нахрен из моей комнаты! Я не позволю унижать себя — поищи кого-нибудь другого. Если ты останешься здесь и продолжишь нести чушь, клянусь, я побью тебя. Уходи, — он закрыл глаза и прижался щекой к руке.       Кровать глухо скрипнула от резкого перенесения тяжести с одного места на другое. Дэйв что-то неразборчиво прорычал; верно, ругательство или проклятие, но обращать внимание на его полуночный бред попросту не было сил. Пообижается, подуется немного, а через время вновь заговорит, словно ничего и не произошло.       Дверь хлопнула. Вслушавшись, Фэнг разобрал отдаленные шаги. Скорее всего, Дэйв уснет в кресле, а потом будет строить из себя страдальца, мол, вот, этот кретин, выгнал меня из комнаты, норовил побить, а к тебе, Джо, я не пошел, так как не хотел тревожить твой сон; я ведь такой хороший и понимающий человек! Ага, конечно. Продажная задница, думающая только о себе.       Оли приподнялся, чтобы поправить одеяло. Он встряхнул его и лег посередине кровати, сунув ладонь под подушку. Наконец-то свобода и успокаивающее одиночество.       В эту ночь Фэнг так и не закрыл окно. Если бы он выглянул, то увидел, как в тусклом свете дальнего фонаря быстро мелькнула тень. Верно, она была очень зла, и думала, как стоит отомстить своему обидчику. Что ж, удачи, тень, тебе предстоит долгий путь до дома!