Глава 2. Бессердечные.

Как только первый лучик солнца коснулся моих ресниц, я распахнула глаза. Аран ещё спал. Я не решилась его будить, лучше пойти и сделать завтрак. Пока каша готовилась, я достала инжир и даже нашла немного меда. Почуяв запах завтрака, Аран втянул приятный аромат и потянулся на кровати. — Почему не разбудила? — парень сразу начал с претензий. — Позаботилась о тебе слегка и решила дать тебе возможность подольше поспать, — я улыбнулась ему и продолжила помешивать кашу. — Умывайся и садись за стол. Каша уже готова. Аран, как и положено хорошим послушным мальчикам, выполнил. Он повесил полотенце на спинку стула и быстро сел. Я поняла, он очень голоден. — Приятного аппетита, — я поставила миску с кашей, по серединке которой лежала лужица мёда и по краям немного инжира. Первая полная ложка отправилась прямиком в рот Арана, язык явно отозвался болью от горячего. Но он даже не обратил внимания и продолжил дальше уплетать еду. Я села рядом с ним, подставив руку под голову. Иногда мне доставляло удовольствие наблюдать за тем, как мило ест этот парень. И я сидела как мамочка, довольная и очарованная дитём. Ложки три спустя Аран поднял на меня удивленный и в тот же момент виноватый взгляд. — Ты совсем не хочешь? — проглотив кашу, спросил парень. — Нет, ты же знаешь, я в ней не нуждаюсь, — спокойно ответила я. — Но она такая вкусная, Азрар, — он отчерпнул немного содержимого миски и поднес ложку к моему рту. — Ты только попробуй, что натворила. Я не могла отказать ему и съела кашу. Она действительно была вкусной. А такое случается редко. Совершенно не умею готовить каши, в отличии от Арана. Он любит их готовить по утрам и экспериментировать с ними, чтобы скрасить утреннее пробуждение и порадовать желудок первым приёмом пищи. Но обеды и ужины я готовлю сама, хоть порой Аран и проявляет в этом инициативу. — Ммм, — протянул вместо меня Аран. Я не смогла сдержать смешок от этого, стараясь случайно не выплюнуть кашу и не порадовать таким представлением парня. — Ну вкусно же. Думаю, это лучшая твоя каша. Да, определенно, — он кивнул, соглашаясь сам с собой. — Нужно сегодня сходить к старшему, — произнесла я. — Да, мне нужно спросить по поход к роднику, — поддержал разговор Аран, жуя и смотря в окно. — Путь туда, говорят, очень опасный, — начала я. Он, слушая, мешал кашу. — Там много аннунаков, которые охраняют те земли. Думаю, без приключений не обойдется. — Мы в целом живем не на самой безопасной земле, — Аран все же доел кашу и аккуратно положил ложку на стол. — Если бы тут было все прекрасно, наши боги бы не отдали её во владения людям, столь неугодным. Расчет был либо на постоянные мучения жителей, либо и вовсе на полное искоренение этого бунтующего народа. — Оба варианта отвратительны, — я тоже посмотрела в окно, чувствую буру неприятных эмоций внутри. Печаль, гнев и разочарование стучались по стенкам души, чтобы не дать мне забыть об их присутствии. — Я не хочу верить, что правители земель совершенно не думают о местных. Все это время людям нужна была помощь, а они как будто забыли о существовании этой деревни. Очень жестокий поступок — оставить их здесь одних, на растерзание здешних существ. Аран разочарованно выдохнул и завалился на спинку стула. Чувствую, нами овладели одинаковые чувства. Он засмотрелся на стол, задумываясь. А я и не ждала ответа. — Они были опасны не только для правителей, но и для остальных людей, Азрар, — все же подал голос Аран. — Злоба и ненависть к правителям закрыли им глаза на окружающих, на тех, кто не хотел учувствовать в той войне. Поэтому я не могу сказать, что поступок был настолько жестокий. Им нужна была эта изоляция. Но я согласен с тобой по поводу местоположения и равнодушия. В любом случае, мы имеем то, что имеем. Ничего не изменить. — Меня радует, что мы смогли облегчить их жизнь хотя бы на чуть-чуть, — я пыталась хоть как-то выдернуть нас из угнетающего с каждым словом состояния. — Несомненно, но в их глаза мы такие же опасные, чтобы мы не сделали ради них, — ухмыльнулся он. — И всегда останемся здесь чужими, проживи хоть сто лет здесь. Я опустила голову, осознавая, насколько эти слова вызывали боль каждый раз. Мы были чужими для всех тут и там. Но мысль о том, что мы есть друг у друга, приятно остужала жгучий до костей ожог от предыдущей. Наш домик находился далеко от остальных домов, но близко к лесу, к которому жители подходили только в крайних случаях. Мы были словно стража этой деревни, которая не пропускала ни единое существо дальше нашего дома. Конечно, большая часть ответственности лежала на парне, ведь особо много и долго сражаться с кем-то я физически не могла. Аран всегда подбадривал меня, мол без меня он бы не справился, но правду я прекрасно знала и здраво оценивала свой вклад в каждое столкновение и вклад Арана. И разница была колоссальной. На стороне Арана была магия и меч, на моей — лишь второе. Но я принимала его теплые слова и не вредничала лишний раз. Деревня была немаленькой, что позволяло назвать и городом. Однако местные упрямились и не радовались подобному сравнению, вечно отмахиваясь от подобных слов. А охранный дом, в котором находилось рабочее место нашего старшего и его ближайших помощников, находился на противоположной стороне поселения. Этот путь порой доставлял немало неприятных ощущений телу, а сделать с этим я ничего не могла. Но и ходили туда мы тоже не часто, все зависело от обстоятельств. Последний раз мы были там три дня назад, когда старший сказал, что мы нужны ему, чтобы проводить нескольких женщин к источнику. Он славился своей необычной силой, дарующей жизнь всякому умирающему росточку. И так уж получилось, что в этом году мы столкнулись с неизвестной болезнью почвы, которая сказалась на её плодородии. Ничего не выживало на этих землях, ничего их от этого не спасало. Запасы продовольствия уменьшались каждый день. Жители помогали друг другу, если у кого-то совершенно ничего не оставалось. Страдали люди, страдал скот. Люди держались, скот умирал день ото дня. Становилось тяжелее, местные молились богам о помощи или хотя о каком-то знаке, что помог бы дожить до следующего дня. Конечно же некоторые жители винили и нас, и старшего, и всех людей, кто был за наше пребывание на этих землях в этой трагедии. Мы жили здесь около пяти лет, и за это время большинство привыкло к нам, хоть и не все из них подпускали нас ближе двух шагов. Но те, кто ненавидел нас и винил во всех бедах, отличались агрессивными взглядами и высказываниями. Таким, конечно, мы держались подальше, стараясь не дать повода для больших выпадов. Те, кто считал нас не выше и не ниже себя и относились к нам с добром и теплом, можно было посчитать на пальцах одной руки. Но хотя бы они были. Проходя мимо домов, рисовалась грустная картина отчаявшихся жителей, которые пытались заниматься своими привычными делами. Больше не удивляло, что в такой солнечный и тёплый день не было слышно ни одного веселого детского голоска, ни одной игривой компании до этих пор активных ребятни. Справа от нас молодой крепкий мужчина пытался колоть дрова. Пытался. А трясущиеся руки выдавали страшный голод и катастрофическую нехватку сил. Такое состояние я видела впервые. Неужели становится все настолько ужасно? Сердце сжалось, и я прикусила губу. Я надеялась на тот источник не меньше остальных, хоть на наших с Араном жизнях это ещё никак не сказывалось. Но меня разрывало от одной мысли о смерти хотя бы одного местного. Я хотела и готова была помочь. В тишине мы дошли до охранного домика. Крыльцо пустовало, дверь была открыта, приглашая. Мы вошли. Домик состоял из одной огромной комнаты, которая была разделена на две зоны. Первая — справа — переговорная с большим длинным столом и девятью стульями. Вторая — слева — личное пространство старшего с небольшим письменным столом, покрытым важными бумагами, составленными невысокими стопками. Каждую стену защищали массивные шкафы с пыльными книгами. Всегдашний запах пихты приятно наполнял помещение. Старший сидел за своим столом и что-то активно писал на желтом листе бумаги. Он быстро взглянул на нас и продолжил дальше строчить. По взгляду трудно было определить его истинные эмоции, но что-то мне подсказывало, мы пришли не совсем вовремя, и он был легка не в себе. Развернуться и уйти мы тоже не могли. — Присядьте пока, — не поднимая головы, старший махнул свободной от деятельности рукой в сторону стола для переговоров. Мы кивнули в пустоту и прошли к столу. Спустя пять минут старший с тяжелым вздохом подсел к нам. — Состояние у людей ухудшается, — начал он. — Оттягивали до последнего. Все наши попытки полетели коровам под хвост. Знаю, что там кишат аннунаки, но другого выхода у нас совершенно нет. Либо там смерть, либо здесь. С вами пойдут две женщины и четверо мужчин. Все — добровольцы. — Не каждый найдет в себе силы на такой опасный поход, — сказала я, на что старший лениво кивнул. — Не смогу дать больше мужчин, — урчание желудка старшего прервало речь. Через секунду он продолжил. — Здесь будут нужны некоторые еще в состоянии бороться на случай, если вы приведете аннунаков сюда или же они сами нас найдут, когда вы их потревожите. — Во сколько выход? — спросил Аран. — В 5 утра, — спокойно ответил мужчина. — Мы заметили, что утром активность монстров ниже, но не нулевая. Будьте осторожны и вернитесь живыми. Хотя бы большая часть из вас. Нам нужны вы и эта вода. — Будем стараться, — мы с Араном встали и направились к выходу. Взгляд старшего до последнего ощущался затылком. Воспоминание о странной встрече с незнакомцем резко появилось из глубины памяти, и я развернулась на пятках так же быстро. — Я еще должна кое о чем сообщить, — Аран уже начал открывать дверь перед собой, но из-за моих слов отпустил её. Та неприятно хлопнула. Старший медленно перевел усталый взгляд с моего живота на лицо, словно силы заметно покидали его и это было очень тяжело сделать из-за тяжести на глазах. — М? — не заинтересованно прозвучал голос мужчины. Аран встал рядом со мной, чтобы тоже видеть моё лицо. — Ночью мы с Араном гуляли по лесу, и там мне повстречался чужак, — я говорила протяжно, будто если бы я увеличила скорость, старший мог не понять. — Я не спросила имени. Сказал, просто тут гуляет. Аран удивленно посмотрел на меня. В глазах читалось: «Почему я узнаю об этом только сейчас?» Старший опустил голову и выдохнул. — Пока что это последнее, о чем я хочу думать, Азрар, — он вяло произнес каждое слово. — Если он будет опасен для нас, тогда что-то предпримем, но сейчас у нас другие заботы. Молча, мы покинули старшего. Я не ожидала никакой реакции от старшего. Я просто сделала то, что посчитала нужным для безопасности нашей деревни. А что делать с этой информацией дальше — его дело. — Ты видела его у озера? — тишину прервал Аран. В голосе явно слышалось негодование, но внешне ничего этого не выдавало. — Поэтому ты ко мне пошла. — Да, он немного напугал меня, — почему-то я хотела извиняться перед ним, хоть и понимала, что не в чем. Если бы он и увидел того парня, ничего бы не изменилось. Да и Аран бы не кинулся к озеру, если я и так была рядом и в безопасности. — Там не было ничего такого. Просто он появился внезапно. — Хорошо, главное, что ничего не произошло, — кажется, напряжение покинуло наш небольшой диалог. — Давай пойдем другим путем домой, этот уже надоел. Я молча согласилась, и мы свернули с привычной дороги. Виды и обстановка не изменилась. Аран внезапно остановился, вглядываясь вдаль, а потом резко побежал вперед. Я за ним. Теперь я и сама видела, почему и зачем. На траве около домика лежала девушка, вокруг которой метался мальчик лет одиннадцати. Его маленькие ручки тряслись, время от времени тянулись к бледному лицу девушки, но останавливались на полпути. Вокруг, на удивление и на страшное совпадение, никого не оказалось. Аран подбежал и упал на колени прямо перед тело, чем испугал мальчонку. Он замер, всхлипывая, и смотрел на Арана с мольбой в глаза и безумным страхом, что выходил за пределы его тела, задевая меня. Я подошла к нему, присела и аккуратно взяла крошечное мокрое лицо в руки. — Скажи, что случилось, — мягко ласково говорила я, успокаивая энергией малыша. — Она, она, — запинался он, но сжав ладошки в кулачки, собрался и продолжил. — Она резко упала здесь и сейчас молчит, не просыпается. — Она живая, не переживай, — сказал Аран, держа пальцы под острой скулой девушки. — Это голодный обморок. Он ловко поднял её на руках и понес в дом. Дверь была полностью открыта, что помогло войти в дом без препятствий. — Как тебя зовут? — встав, я взяла мальчика за руку и потянула к дому. — Юнан. А сестру — Иония, — успокаиваясь, но еще всхлипывая, отвечал он. Мы зашли, и я мельком осмотрела дом на наличие старших. Аран укладывал Ионию на незаправленную кровать. — Где же ваши родители? — мы подошли ближе к кровати, и Юнан сел рядом с сестрой. — Отец пошел в лес, охотиться, он так сказал, — безразлично говорил мальчик. Все внимание было приковано к приходящему в здоровый оттенок лицу Ионии. А мы с Араном переглянулись. Охота здесь всегда была запрещена по понятным причинам. Если кто-то и уходил на охоту, не возвращался домой. Без исключений. Мы оба понимали, что глава семьи не придет, но говорить об этом вслух не решились. Я сочувствующе посмотрела на мальчиках, но пыталась улыбаться, чтобы он не прочувствовал. Он с облегчением посмотрел мне в глаза. Сейчас, с нами, он чувствовал себя спокойно, ведь теперь ни одна опасность не могла забрать у него его любимую старшую сестренку. Идея осенила меня, я шепнула — У нас осталось немного каши и меда, — в глазах Арана тоже блеснула мысль. — Тогда нужно немедленно сбегать, — воодушевлённо, мы побежали к нам так быстро, словно летели на крыльях. Дома я быстро схватила кашу, баночку с медом на донышке, а Аран несколько оставшихся штучек инжира. Обратно мы добежали также быстро. И я даже не чувствовала ни капли усталости, что сильно поражало меня. Юнан жадно отправлял ложку за ложкой в маленький ротик и так мигом справился с кашей. Напоследок он как следует облизал ложку. По глазам было видно, он хотел бы еще, но вторая порция дожидалась Ионию. Он это понимал и не позволял себе даже смотреть в её сторону. Пока мы ждали пробуждения девушки, сидя на полу, Аран рассказывал своему совсем юному любопытному слушателю какие-то сказки, которые придумывал на ходу. Я сидела рядом с Ионией, которая отказывалась возвращаться обратно. У Юнана порой и возникали вопросы, как могла произойти та или иная ситуация. Аран успешно справлялся с большей частью, отлично импровизируя, а если не мог ничего придумать, говорил, что когда Юнан будет взрослым, то поймет. Глаза мальчишки горели, он увлеченно ловил каждое слово парня, не отвлекаясь на сестру или меня, будто они были совершенно одни. — А ты научишь меня также умело махать мечом, Аран? — с энтузиазмом спросил Юнан, аж подскакивая на месте. — Я тоже хочу быть героем как этот Бальтазар. Аран тепло посмеялся и мягко ответил, умиляясь. — Конечно, — мальчик обрадовался еще больше и подскочил с места. — Но только тогда, когда ты вырастешь. Мальчик показательно расстроился от такого условия, надув нижнюю губу. Но дальнейшую игру одного актера остановил кашель Ионии, который как гром разразился на весь дом. Аран встал и медленно подошел к кровати вместе с Юнаном, который был быстрее. Девушка медленно открыла глаза. Осмотрев меня, пришло осознание. — Что вы здесь делаете? — она ловко подскочила на локтях, снова сильно кашляя. — Что-то случилось с папой? — Нет, нет, — ответил Аран, а меня удивило, что в первую очередь она подумала об отце, а не о том, почему она оказалась на кровати. — Ты упала в обморок, мы немного помогли Юнану. Она посмотрела на брата тепло, одаривая яркой улыбкой, несмотря на свое состояние. Успокаивала, говорила так: «Теперь все хорошо». Тот тоже счастливо улыбался. — Мы принесли немного каши, — я оборвала их переглядки. — Если себя лучше чувствуешь, можешь встать и поесть. Она кивнула, и я помогла ей встать. Она медленно ела кашу, смакуя каждую каплю. Юнан в это же активно бегал по комнате, отыгрывая каждую роль услышанной сказки. Иония иногда похихикивала не то с сюжета, не то с поз и мимики брата. Аран пару раз исправлял мальчиках, мол не было такого в сюжете или было не так. Юнан отмахивался от него, как от назойливой мухи повторяя, что теперь это его сказка. От этого Аран заливался смехом. Казалось, такое теплое и комфортное общение с кем-то из этой деревни было впервые. Я чувствовала душевный покой и даже удовольствие в тот момент и готова была спорить, что это же чувствовал Аран. Но дверь дома распахнулась, и эта атмосфера испарилась словно иллюзия. В проходе стоял растерянный и испуганный отец, бегая глазами по каждой присутствующей голове. Узнав нас, брови опустились и злобно сдвинулись. — Что вы забыли в моём доме? — тихо и от того страшно и гневно прозвучал низкий хриплый голос мужчины. Мы не успели ничего сказать, как раздался крик. — Пошли вон отсюда! Мы послушано встали и вышли и дома, перед этим извинившись. — Не смейте сюда больше приходить! Никогда! — в след ударил рёв, и хлопнула дверь. Не смея даже оборачиваться на дом, мы поплелись к домой. По дороге Аран гневно пинал камни, засунув руки в карманы. — Казалось бы, надо уже привыкнуть, а я никак не могу, — шипел сквозь зубы он. — Понимаю, — я тоже шла с опущенной головой. На шее камнем сидели огорчение, очередная досада и чувство униженности. — Это никогда не закончится. Сколько бы мы тут не жили, сколько бы им не помогали и не спасали. — Ненавижу это чувство, — он сгорбился. — Словно бы мы какой-то скот, у которого есть определенные функции, обязанность и предназначение. Не более. Нет никаких чувств. — Я бы хотела уйти отсюда и никогда не возвращаться, — прошептала я, сдерживая подступающие слезы и проглатывая комок обиды в горле. — Мы все равно везде чужие. Никто никогда не примет нас. Так почему бы нам не скитаться по всем городам, ища лучшую жизнь? Аран ухмыльнулся. И я понимала, почему. — Нам опасно быть где-то кроме этой деревни, ведь на эту богами забытую землю никто не суётся, от того и безопаснее, — Аран устало потер шею. — Тем более, ты и сама прекрасно помнишь те времена, когда мы не могли найти и ночлега. Засыпать под дождем в лесу — не самый лучший опыт. Да и эта деревня — не самое страшное, что с нами случалось. Я мысленно соглашалась с ним, хоть и желание сбежать не покидало ни на секунду. Больше слов у меня не находилось, и мы шли молча. Весь оставшийся вечером мы готовились к походу, который по расчетам не должен был занять и полного дня. Однако это лишь при хорошем раскладе. Я собирала хоть какие-то припасы, обыскивая все углы всех шкафов. Нам они может и не понадобится, а вот какие запасы у наших сопровождаемых, мы не знали. Аран же затачивал наши мечи. Легли мы рано, даже не поужинав.