Часть 1

Дима Петров в спешке собирался на работу, в очередной раз кляня будильник на стареньком телефоне, который снова его подвёл. Бегая по своей комнате, не видавшей ремонта с его школьных времён, он натягивал брюки, одновременно с этим пытаясь отыскать свежую футболку и пару одинаковых носков. Последние несколько бокалов не самого лучшего алкоголя вчера вечером были явно лишними: голова неприятно гудела и общее состояние юноши активно намекало ему, что с ночными гулянками в компании приятелей пора завязывать. — Димочка, позавтракай, — дверь в комнату распахнулась, и в ней показалась тощая уставшая женщина с синяками под глазами и болезненным цветом лица. — Некогда, ма. Наконец отыскав более или менее похожие носки, Дима, надевая их находу, втиснулся между женщиной и дверью и, теряя равновесие, поскакал в коридор. — Ну хотя бы бутербродик с собой возьми! Дима! — Мамуль, я на работе перекушу, не переживай, — нырнув в кроссовки и схватив с вешалки куртку, он быстро поцеловал растерянную женщину в щеку и скрылся за дверью прежде, чем она смогла ответить что-то на его растворяющееся в гулкой тишине лестничной клетки "пока". Выйдя на улицу и торопливо надев ветровку, Дима, максимально ускоряясь, поспешил в сторону метро. Медлить было никак нельзя — роспись в постовом журнале не могла скрыть его опоздание, и, если бы об этом узнало начальство, ему точно было бы несдобровать. Дима невероятно гордился тем, что проходил ординатуру в Склифосовском. Это был его счастливый билет, и упускать его он был не намерен. У юноши были далеко идущие планы на эту работу и свою дальнейшую жизнь в целом. Воспитываясь в небогатой семье, живя скромно и без излишеств, не имея того, чем могли гордиться его одноклассники, Дима всегда стремился добиться большего. На первом курсе института он трагически лишился отца, внезапно став главой семьи, взяв на себя ответственность за маму, которой приходилось работать в несколько смен на заводе, чтобы сын ни в чем не нуждался. Тогда, видя, какой уставшей и измученной она приходит под утро, успевая при этом приготовить ему завтрак, Дима пообещал себе, что сделает всё, чтобы вытащить их обоих из этих условий. С удвоенными усилиями он взялся за учёбу. Медицина всегда его привлекала, но помимо интереса у Димы появилась конкретная цель — стать лучшим в группе, на потоке, на курсе. Приложив максимум усилий, он добился своего — преподаватели его хвалили, одногруппники завидовали, а девчонки, строя глазки, постоянно просили помочь с домашними заданиями. Дима не спешил заводить серьёзные романы, полностью сосредотачиваясь на учёбе, да и не встретилось ему на пути той единственной, ради которой он мог отвлечься от органической химии. Дима был безнадёжным романтиком. Видя перед глазами пример родителей, которые, несмотря на стесненные условия, всегда жили душа в душу, он мечтал о таких же отношениях для себя. Но окружавшие его девушки разбивали его мечты вдребезги. Оказывается, чистая душа и искренние порывы в современном мире ценятся в разы меньше, чем толстый кошелёк и хорошая тачка. Возможно, юноша больше переживал бы по этому поводу, но учёба и работа были для него на первом месте. По крайней мере пока. Когда Диму направили проходить ординатуру в лучший НИИ страны, никто этому не удивился. Достоин. Заслужил. Каково же было удивление парня, когда самым достойным оказался не он один! Вместе с ним трудились не менее грамотные будущие врачи, и Диме вновь пришлось доказывать изо дня в день то, что он имеет право занимать это место. Арина и Алекс были хорошими ребятами. Но остаться работать в Склифосовском должен был кто-то один, и Дима делал всё, что в его силах, чтобы этим кем-то оказался именно он. И опоздание на дежурство в сложившейся ситуации определённо не добавило бы ему баллов. Бросив взгляд на старые отцовские часы, украшающие его запястье и служившие ему определённым талисманом, Дима ускорил шаг, спускаясь в метро.

***

Ирина пила утренний кофе в полнейшей тишине, нарушаемой лишь стуком её ногтей о фарфоровую чашку. Чрезмерно громким, явно нацеленным на то, чтобы привлечь внимание, и катастрофически потерпевшим поражение в этом нехитром деле. Мужчина, сидевший напротив, сосредоточенно смотрел в телефон, время от времени перелистывая страницы новостей, блуждая по ссылкам, и совершенно не обращал внимания на скромные потуги Павловой его отвлечь. Ирина невесело усмехнулась и сделала очередной глоток, почувствовав, как обжигающая жидкость заструилась по её горлу. Приходя к выводу, что прогресс хоть и облегчил людям жизнь, но не внес в неё кардинальных изменений: раньше мужчины прятались за утренними газетами, сейчас же тонут в экранах смартфонов. Разные способы — единый результат. Уйти от общения, спрятавшись в свою раковину. Павлова отправила в рот кусок яичницы и, тщательно его пережевывая, внимательно смотрела на своего... любовника? Сожителя? Любимого? Её отношения с Алениковым стали похожи на запутанный клубок, в котором невозможно найти ни начала, ни конца, ни малейшего шанса его распутать. То, что начиналось как красивый, яркий, эффектный роман, приправленный бурей эмоций и всепоглощающей страстью, не смогло перейти в более основательную плоскость, при этом потеряв со временем шарм новизны и азарта. Не то чтобы она этого не ожидала... Но надежда на то, что на этот раз она сможет обрести что-то отдалённо похожее на счастье, долго теплилась в её груди. До определённого времени. Уже давно на её место пришло разочарование, смирение и полное непонимание того, как из всего этого выбираться. — Ты помнишь, что нас ждёт вечером? — Алеников отпил кофе из своей кружки, не отрывая взгляда от телефона. — Что? — У нас с тобой мероприятие. Никаких дежурств, никаких экстренных операций. — Будто экстренные операции спрашивают, когда им происходить... Павлова недовольно заворчала себе под нос. Конечно, она забыла, а точнее не хотела знать ни о каких дурацких мероприятиях. Побывав на парочке таких, Ирина свято верила, что большей пытки человечество ещё не придумало. Стоять и улыбаться высокопоставленным чинушам пока не начнёт сводить скулы — о таком коротании вечера можно было только мечтать. — Толь, давай я не поеду? Ты же знаешь, как я всё это не люблю. — Поедешь. Анатолий продолжал не обращать на Иру никакого внимания, и это начало её изрядно бесить. Выхватив смартфон у него из рук, она нажала кнопку блокировки экрана и бросила дорогой аппарат на барную стойку, с вызовом глядя на сожителя. Тот наконец устремил взгляд на Павлову, но по его лицу невозможно было ничего прочесть. — Что ещё? — тихий спокойный голос, несколько уставший и лишённый каких-либо эмоций. — Зачем я там тебе? Демонстрировать своим пенсионерам как вещь? Алеников поднял бровь и изогнул рот в насмешливой полуулыбке. — С гордостью демонстрировать. С гордостью. Между прочим, Ирина Алексеевна, многие были бы счастливы от такого времяпрепровождения. — Я — не многие, — Павлова мгновенно ощетинилась. — Поэтому я с тобой. «Всё ещё с тобой». Полная невозмутимость в голосе и пронизывающий взгляд серых глаз, ещё недавно так волнующих и заставляющих трепетать, сейчас вызывали у Ирины чувство дискомфорта. — Толь, я... — Ой, всё, хватит, пожалуйста, — Алеников поморщился и, вытерев салфеткой губы, встал со стула. — Спасибо за завтрак. У тебя есть минут десять, я спускаюсь вниз и жду тебя в машине. Подбросим до Склифа. — Я могу поехать сама... — Десять минут. Анатолий вышел в прихожую, и через пару мгновений в квартире послышался звук закрывающейся двери. Павлова медленно поднесла чашку к губам, делая ещё один глоток и совершенно не торопясь собираться. Вот и поговорили…

***

Дима уже подбегал к зданию Склифа, когда прямо перед ним, скрипнув покрышками, пронёсся чёрный минивен, чуть не сбив его с ног. Чертыхнувшись про себя, парень быстро взбежал на крыльцо и остановился, глядя на машину, затормозившую в нескольких метрах от крыльца. Вообще частному транспорту не разрешалось заезжать на территорию больницы, но, судя по авто, его хозяин был настолько большой шишкой, что штатные правила какой-то лечебницы были последним, что его интересовало. Дима с вожделением смотрел на идеальный блеск металла. О такой тачке ему, юному ординатору, можно только мечтать. Прикидывая сколько она стоит и как долго придётся копить на неё со своей скромной зарплаты, Дима увидел, как дверца автомобиля отворилась и из него вышла его непосредственная начальница. Чуть не присвистнув, юноша сразу одернул себя и мигом подобрался, открывая дверь в приемное. — Доброе утро, Ирина Алексеевна! Растянувшись в приветливой улыбке, он смотрел, как женщина в строгом классическом пальто, цокая каблуками, поднимается по ступенькам. — Здравствуйте, — Павлова бросила на него быстрый взгляд и, тут же потеряв интерес, спешно вошла в здание. Когда она скрылась в холле, улыбка медленно сползла с Диминого лица. Он не был уверен, что Павлова помнит, как его зовут. Не уверен, что она в принципе его узнала. Они практически не пересекались на работе, и у юноши не было шанса проявить себя. Этот факт определëнно его расстраивал — он знал, что является неплохим молодым специалистом, и жаждал доказать это всем, в особенности руководителю, слово которого будет определяющим в его судьбе. Ещё раз взглянув на почти скрывшийся за углом минивен, Дима задумался о том, кто был его обладателем, привозящим начальницу с раннего утра, но решив, что это последнее, что должно его интересовать, он тряхнул головой и вошёл в Склиф.