Дело маньяка из Портленда

«Есть люди недостойные того, чтобы жить. Само их существование вредит окружающим. Став старше я понял, что плохих людей перевоспитывать бесполезно. Поэтому их надо уничтожать. А деньги, полученные за подобное дело, всего лишь приятный бонус. Я убиваю не за деньги, но за идею. Я не Бог, но, видимо, для кого-то стал им.» Ночью, 24 сентября 1981-го года Роберт Вилворт поднимался по деревянным ступенькам, застеленным серым ковролином, их старого, как мир, дома. Кстати о доме: в нём жили негодяи всех мастей и маргиналы. Проститутки, наркоманы, алкоголики, безработные, бывшие бродяги и заключённые. На последнем, шестом этаже, под самой крышей жил один душевнобольной, и пожалуй, он был единственным здравомыслящим существом в этом Содоме. Каждый вечер и каждую ночь в подъездах устраивались пьянки между соседями и драки одних наркоманов с другими за дозу, офисные клерки, считающие каждый цент и отдающие всю зарплату жене, почти всю, находили утешение в объятьях женщин, чья любовь стоила денег, но для их кармана сумма была посильной, выстраиваясь в длинную очередь вдоль обшарпанных подъездных стен. Полиция по этому адресу уже не приезжала, даже когда её вызывали соседи, живущие на других улицах. Это было безполезно для жильцов, ибо когда забирали кого-то одного, второй непеременно продолжал начатый дебош, и смертельно для самих сотрудников правохранительных органов. Какое-то время городские власти задумывались о сноске этого дома, но процесс в суде заморозился, потому что никто не знал, куда расселять всех этих бедных–несчастных. Роберт Вилворт был пьян, ужасно, прямо в хлам. Обычно именно в таком состоянии человека настигают мысли об ошибках, сделанных в жизни. Роберт Вилворт совершил много ошибок, точнее грязных, подлых и жестоких вещей. Жалел ли о них? Об этом не знал даже он сам. Апрель, 1957-го года. Маленькая Алиса Даффер спускалась по велодорожке вприпрыжку за мячом, тот упал в водосток. — Эй! — пятилетний ребёнок расплакался, стоя на коленях и пытаясь достать застравший мячик. — Малышка, ты чего? К ней подошёл высокий мужчина, худощавого телесложения, с гладко-выбритым лицом и в костюме офисного клерка конца 50-х. Одним словом, ни чем не примечательный молодой человек слегка за двадцать лет. — Мой мяч! Он там! — плакала девочка, показывая на водосток, — мама только вчера мне его купила! — Что ж, — мужчина оглянулся. Был полдень. Обеденное время, перерыв для всех сотрудников в округе. Светило яркое солнце. Улица была пуста. — Хочешь, я тебе подарю новый мяч, м? — он улыбнулся. Фальшиво. Дети обычно это чувствуют. Алиса замотала белокурой головкой. — Мне нельзя разговаривать с незнакомцами. — Так давай я стану твоим другом, что думаешь? — молодой человек протянул ей свою ладонь. Девочка молчала. Улица по-прежнему была пустынной. Напряжение возрастало. — Дяденька, мне домой надо, — ребёнок попятился. — Я тебя провожу, пойдём. — Я сама, правда. — Не вежливо так разговаривать со страшими. Девочка, разве ты не помнишь правил? Надо быть вежливой. — Извините, — прошептала Алиса, потупив взгляд и слегка покраснев. В далеке зашумела железная дорога. По лицу молодого человека скатилась испарина. Он сглотнул. Прошла минута. Солнце грело сильнее. — У тебя что-то на лбу, — мужчина указал пальцем на совершенно чистый лоб девочки. — Где? — Алиса Даффер потёрла лицо. В этот самый момент молодой человек схватил ребёнка за руки и поволок к синей машине, стоявшей на углу, за перекрёстком. — Пустите, дяденька! — кричала она. Но её никто не слышал. Преступление свершалось среди тёплого, весеннего дня. То, что случилось дальше будет описанно во всех американский газетах того времени. Но мерзавца никто не найдёт, сама судьба будет ему потакать и защищать его, словно по приказу дьявола. Алису Даффер нашли спустя три дня, в старой заброшенной шлюпке близ причала в Портланде, штат Мэн, изнасилованной и задушенной собственным, вязанным, белым гольфиком. До дома она не успела дойти сто метров. Февраль, 1958-го года. Бетти Римпсон весело проводила время катаясь со снежной горки, находивщеся на городской зимней ярмарке, когда её друзья пошли пить горячее какао с зефирками, Бетс вновь взбиралась на горку, как вдруг ватрушка скатилась раньше неё, а ножка девочки зацепилась за деревянную лестницу. — Деточка, тебе помочь? — из ниоткуда возник высокий, худой мужчина. — Сэр, если вам не трудно, — улыбнулась Римпсон. — Конечно, не трудно, — мужчина схватил ногу девочки и потянул на себя. Раздался вскрик и сразу уже утонул в шумной ярмарке, толпа людей поглатила этот вополь о помощи. Теперь серийный убийца понял — он может воровать детей на глазах у прохожих. Никто не обратит внимание на подобную сцену, подумав, мало ли, разгневанный папаша уводит дочь с детской площадки. Бетти Римпсон было семь лет, когда её тело, накрытое брезентом, полицейские нашли на городском причале всё того же Портланда, штат Мэн, где стояли грузовые паромы. Она была изнасилованна. Её задушили собственным шарфом. Март, 1958-го года. Весна в Портланде в тот год выдалась сырой и холодной. Два убийства за последний год не давали покоя семьям с детьми. Полиция штата объявила чрезвычайную ситуацию, начались масштабные поиски маньяка. Его почерк сформировался, он насиловал, а после душил, обе жертвы не достигли пубертата. — Наша команда добровольцев вместе с полицией штата Мэн проводит операцию по поимке неизвестного педофила… Говорил репортёр в телевизоре. А преступник сидел в мягком кресле, пил кофе и улыбался. Он знал — его не поймают, он просто чувствовал это нутром. Тем временем наглость от безнаказанности росла. Многие думали, что жертвы, как-то были связанны с городским портом, играли там или гуляли. Родители категорически запретили собственным детям ходить к причалу и смотреть на корабли. Домохозяйки конца 50-х возили в школу и забирали детей из неё лично, не доверяя даже водителю жёлтого автобуса. Некоторые семьи перешли на домашнее обучение. Но это не помогало. Мэри Джейн только исполнилось тринадцать, когда она исчезла прямо с парковки торгового центра. Растворилась словно табачный дым. Позднее, через шесть суток, которые стали настоящим адом для родителей девушки, её найдут мёртвой в старой, деревянной лодке сторожа станции. Мистеру Хэйфицу, хозяину лодки, придётся долгие месяцы доказывать свою невиновность в суде. У полиции появилась зацепка. Под длинными ногтями Джейн были обнаружены частицы кожи подозреваемого. Девушка была изнасилованна и задушена собственными чулками. Но Мэри Джейн до самого конца боролась за жизнь и исцарапала ему всё лицо. Яркая примета. Она стала причиной переезда маньяка. Май, 1958-го года. В Майами, штат Флорида, жизнь шла бурно и весело. Особенно ночная. Высокий мужчина, худощявого телосложения и едва заметными шрамами на левой щеке, шёл, прогуливаясь по одному из районов мегаполиса. Он сам не заметил, как забрёл в квартал «Красных Фонарей». — Сэр, не хотите отдохнуть? — кокетливо спросила девица, на вид лет двадцати, в коротком платье и с вульгарным макияжем. — Сколько берёшь, красавица? — спросил он. — Пятнадцать долларов час, — подмигнула она. — Ну, пошли, — с сомнением ответил мужчина, сворачивая за угол. В тот поздний вечер Кэтти Дирсон так и не успела своей подруге, такой же публичной женщине, отдать долг. Её задушили тонким ремешком от платья, а после ограбили, оставив тело за мусорными баками. После жестокого убийства, он следал выводы. Первое. Девка — старовата. Несмотря на то, что жертве было двадцать один год, её тело для него казалось «грязным» и толстым. Второе. Он не получал никакого удовольствия, именно пьянящего, доводящего до судорог, когда его рукам не сопротивляются. — Не то, — закуривая, шептал преступник. Июль, 1958-го года. В Орландо, штат Флорида, Анджелу Войтич мать оставила возле забегаловки всего лишь на пять минут. Мёртвую десятилетнюю девочку спустя сутки нашла пожилая пара в городском парке. Криминалисты обнаружили на ней следы насилия и удушения. Август, 1958-го года. Городская газета Джэксонвилла весь месяц писала такие строки: «Тело девятилетней Долорэс Мидилтон нашла учительница начальных классов младшей школы Святой Марии в подвале первого школьного корпуса. Девочка претерпела сексуальное насилие и была задушена лентой, выдернутой из собственной косы.» Январь 1959-го года. Начало года для семьи Фрэнсисов, проживающих в Калифорнии, в городе Эл-Эй, преватилось в трагедию. Их младшая дочь умерла насильственной смертью в свои неполные восемь лет. Отец семейства нашёл её задушенной в гараже их дома. На девочке не было ничего, кроме жёлтенькой понамки и следов длинных, мужских пальцев на шее. Спустя четыре месяца после похорон дочери глава семейства повесился на крюке светильника в том же гараже. Сентябрь 1959-го года. Этот месяц был расписан у всей полиции сразу трёх штатов: Юты, Аризоны и Колорадо. Полосы всех газет, журналов, брошюр, объявлений были заполнены одним и тем же текстом, только имена похищенных и, в последствии найденных мёртвыми, детей менялись. «РАЙЛИ ЧЕРНИГ ПРОПАЛА 3 СЕНТЯБРЯ 1959 -ГО ГОДА. НАЙДЕНА УБИТОЙ 7 СЕНТЯБРЯ 1959-ГО ГОДА.» «ЭМИЛИ РОМТ ПРОПАЛА 11 СЕНТЯБРЯ 1959-ГО ГОДА. ЕЁ ТРУП НАЙДЕН В ГОРОДСКОМ ПАРКЕ САУНТ-ДЖОРДАНА 15 СЕНТЯБРЯ ЭТОГО ЖЕ ГОДА». «ИРМА ХАРИССОН ПРОПАЛА 13 СЕНТЯБРЯ 1959-ГО ГОДА. МАЛЕНЬКАЯ ДЕВОЧКА НАЙДЕНА УБИТОЙ 16 СЕНТЯБРЯ.» А ещё были: … БЕЛЛА РОБИНС…», «…ЭММА КАТЕН…», «…СЬЮЗИ МЕЛДОН…», «…САЛЬМА МЭЙФ…» Но их найдут гораздо позднее, в конце ноября, начале декабря 1960-го года. Маньяк стал прятать тела тщательнее. Почему? Слишком много людей его искало. Он стал попадаться. Однажды его даже арестовали за превышение скорости в спальном районе Мидуэ, он не уплатил штраф и нахамил копу. Но в тот день в отделении местной полиции был завал, у него не взяли анализ крови, мочи и уж тем более биоматериала. Если б взяли, через неделю эта сволочь села бы на электрический стул. – Эндрю, ты давай уже заканчивай, а? – торопил полицеский другого. – Погоди, Джейсон, я с этим гонщиком сейчас разгребусь, – отвечал мужчина в форме, писавший бумаги, – Ваше имя, по буквам, сэр. – Ро... – мужчина стушевался. – Чего? А дальше? – Роберт Вилворт, – тихо сказал он. Руки его дрожали, ком стоял в горле, а в сознании вспывали сцены насилия и убийства Ирмы Хариссон. Ей было шесть лет, у неё были большие зелёные глаза и чёрные, как смоль, волосы. Лёгкий румянец на щёчках и ямочки. Она ничего не понимала и плакала, когда он делал с ней это, звала мать, кричала от боли и страха. Её плач, словно навящевая песня, засел в ушах мистера Вилворта, возбуждение новой волной накрыло его прямо в полицейском участке, когда он находился в одном шаге от тюрьмы и двух шагах от смертной казни. Но его голод был гораздо сильнее. Он стал безумцем. Он и был безумцем. – Мистер Вилворт, почему вы нахамили полицескому? Потому что он помешал ему выследить девочку на перекрёстке, остановив машину. Она ела сладкую вату и.... – Что?...– Роберт Вилворт подавился. – Сэр, вы пьяны? Вы употребляли наркотики? – Нет, здесь, – мужчина вновь сглотнул вязкую слюну, – просто очень душно. – Эндрю! Смена! – Так, не мешай. Я почти закончил. Сэр, вы будете платить штрав? – Да, конечно. – Отлично сейчас оформим. Вы должны 45 долларов. 45 долларов стоили одинадцать невинных жизней. После он убьёт ещё троих. И остановится. И вот спустя двадцать лет к нему пришло возмездие в лице парня, которому только не давно исполнилось восемнадцать лет. Уильям Харгроув много думал, поднимаясь в квартиру Роберта Вилворта за два часа до прихода её хозяина. Он думал, осматривая настенные фотографии и вязанные салфетки, он думал смотря в спальню, освещённую лишь лунным светом, он думал, когда готовил орудие мести и всё никак не мог решиться. Решиться стать палачом. Покрывшись потом, со слегка подрагивающими пальцами обоих рук, стоя в абсолютной темноте коридора, Уильям Харгроув ждал.... Вряд ли человека, скорее больное животное. Но мог ли Билли стать таким же? Мог ли он пускай не отнять, но сломать даже одну невинную жизнь. Жизнь ребёнка. Нет, никогда. – отвечал голос в сознании Харгроува. Ключ повернулся в замочной скважине, входная дверь приоткрылась. Включился свет в прихожей. Уильям Харгроув встретился с сумасшедшими глазами, которые спустя девять лет примерит на себя сам.