1981 (II часть)

Я действительно устал от боли. Я устал от того, что всё время вынужден куда-то идти, бежать в полном одиночестве. У меня никогда не было друга, который составил бы мне компанию и объяснил, куда мы держим этот странный путь. Я устал от этой ненасытной ненависти, которая царит повсюду, и люди, готовые платить целое состояние, лишь бы просто-напросто отомстить, убить другого, не марая собственных рук. Я устал от тьмы, которая окружает меня. Но больше всего я устал от боли. Её слишком много. И сделать с этим я ничего не могу.

***

— Билли, дружище, мы сегодня развлекаемся, а не загоняемся, погнали! — Клэр, что б тебя! — вздохнул Харгроув заходя в ночной клуб, пригинаясь под низким потолком. После первого заказа прошло полгода. За это время Уильям Харгроув успел выполнить ещё двадцать заказных убийств. Ещё двадцать человек были казнены, хлоднокровно и быстро. Двадцать один выстрел в голову. За шесть месяцев. Жалел ли он об этом? — Послушай, парень, — мужчина лежал в луже крови, прижав руки к груди, — я знаю, меня заказали, но, я могу выкупить сделку, могу предложить тебе много денег, пожалуйста, не торопись, пожалуйста! — вскрикнул от страха мужчина, когда Билли Харгроув направил на него винтовку. Выстрел. Бам. И нет человека. Его мольбы о пощаде резвеялись как дым после выпущенного, оружием, свинца. — Уильям Харгроув, а мы Вас ждали! — сладко пропела женщина, стоявшая на ресепшен, — проходите, скорее. Наши клиенты всегда получают лучшее обсуживание! — Лучшее обслуживание, значит, — прошептал про себя Билли, — что ж посмотрим, — он прошёл в комнату-ожидания, через пальцы просеивая пластмассовые бусинки штор. Билли Харгроув поудобнее сел в кресле, когда из-за тёмных штор вышла девушка, лет двадцати четырех, с тёмными как дёготь, волосами, доходившими ей до поясницы и огромными зелёными глазами с густо-накрашенными ресницами. Девушка была в чёрном, экстремально-коротком платье и на длинных каблуках с алой подошвой. — Здравствуй, меня зовут Пенелоппа, но для привлекательных мужчин, я просто Пеппа. — Она тянет к ему свою бледную руку, на белой коже, которой была изображена татуировка китайского дракона. Ему нравятся татуировки на красивых девушках. Девушка напротив определенно красавица. Он улыбается, принимая её ладонь в свою, кожа тёплая, на длинных тлнких пальцах красный маникюр. Билли, как настоящий джентельмен, дарит ей поцелуй в костяшку пальцев, едва ли это впечатляет Пеппу. — Неприкрытая лесть? Очаровательно, — хрипло отвечает он, — Уильям, но для красавиц, просто Билли. Она улыбается, не торопится даже приблизиться к нему. Это точно не будет просто дешевый секс с дешевой проституткой, Билли чувствует это своим нутром. — Мы можем просто поговорить? Я вижу, ты слишком напряжен, чтобы я раздевалась. Билли смеётся, какой абсурд, любая другая, уже стояла бы перед ним на коленях, но женщина, которой за это платят, хочет поговорить с ним. Будто она может понять, все то, что он чувствует, что он делал, что он за человек. — Разве это не твоя прямая задача? — язвит, но в глазах нет издевки, Пеппа смогла его заинтересовать. — Не стоит хамить, — она смотрит на него хитро. Билли нервно сглатывает, эта женщина препарирует его, будто он подопытный кролик в ее грязных, но очаровательных руках. — Если ты полагаешь, что твоя боль особенна, то ты глупец. Она подходит ближе, обходит его спину кладет руки на его плечи, и Билли плавится под этим прикосновением. То ли запах сандала от зауженных свеч расслабляет его слишком сильно, то ли мягкий голос этой гордой, но падшей женщины, вынуждает его закрыть глаза, и карусель из окровавленных тел вдруг прекращает свой бесконечный бег. — Я хороший собеседник, но если, — она подкрадывается руками под его футболку, гладит его по груди, плечам, наклоняется прямо к его уху, — если тебя интересует только секс, — у него давно стоит, но от того, как похабно она произносит это слово, он ощущает себя снова подростком, который только узнал о существовании кассет для взрослых, — мы уложимся в десять минут. — Десять минут? Ты за кого меня принимаешь? — За мужчину, — Пеппа снова смеётся, будто сама похоть материализовалась в этом смехе рядом с его ухом, — который не осознает кто перед ним. — Шлюха! — Самая лучшая шлюха. Она совершенно не боится этого слова, оно ее не ранит, не заставляет сжаться и брезгливо отнекиваться и оправдываться перед едва знакомым мужчиной. Ему это нравится, Билли хотел бы иметь столько же смелости или глупости, чтобы признаваться себе и окружающим в том, кто он есть на самом деле. — Ну так что? — Билли даже не замечает, но теперь эти ведьмины глаза, прямо перед ним, она опирается руками на его колени, ему открывается вид, от которого большая половина мужского населения грохнулась в обморок, будто бы самая пленительная и желанная женщина вдруг стала реальной, вдруг стала доступной. — Раз у нас есть время и поговорить, — Билли сглатывает, и отводит взгляд от открывшегося декольте, она его все-таки заинтересовала. — Хороший выбор, красавчик. Пеппа отходит от него, и вместо того, чтобы сесть к нему на колени, она достает из темного угла комнаты второй стул, и у Билли на одно мгновение проскакивает мысль, что он сам того, не осознавая, очутился на приеме у психоаналитика. Чертовски горячего психоаналитика.

***

Заброшенный дом на Горден-Блю 5 всегда был вполне непримечательным зданием даже для бродяг. Однако сегодня он стал объектом пристального наблюдения для полиции и следователей. Дело в том, что час назад здесь произошло убийство. Трёх взрослых человек. Двух мужчин и одной женщины. По предворительным данным, мужчины были сыновьями убитой. — Здесь определенно была борьба, — резюмировал полицейский, — и они не бомжи, посмотри на них, Томми? — Вижу я, — ответил следователь, — мне интресно более, кто их так уложил. Почти одновременно. Время смерти? — Надо дождаться результатов из лаборатории. — А у нас времени то мало! — с сарказмом ответил Томми. — Работаем, работаем, ребята! — раздался хлопок ладоней. Криминалисты, полицейские и два следователя начали дело, которое раскроется только спустя почти десять лет. 2 часа назад. Кровь. Её было много. Она растекалась багряной лужей по серому бетону, буквально въедалась в пол, словно щёлочь. На полу лежали двое молодых мужчин. Мёртвых мужчин. Возле них, на коленях, сидела женщина, лет пятидесяти, она громко плакала и причитала. Разворачивалась настоящая драма. Мать только что потеряла своих детей. «Автор» данной картины стоял поодаль, напротив и думал. В заказе было прописано «устранить главных лиц», входила ли эта женщина в данный список, а если и да, то станешь ли ты убивать её, Уильям? — Мэм, — Билли Харгроув, сложив оружие, сделал пару шагов к плачущей женщине. — Господи, почему Тебя нет?! — причитала она, заламывая руки. — Мэм, пожалуйста, вам стоит… Уильям, что ты творишь? Может, ещё предложишь ей чаю с пироженым? Накроешь пледом? Думаешь, это поможет? Убирайся отсюда. Живо. Правда, настало время валить, пока копы не примчались, и на твоих руках не звякнули наручники. Билли Харгроув в этот момент сделал ошибку, едва не стоящую ему жизни. Он подошёл слишком близко к своей жертве. И поверил её горю. Вдруг женщина вскочила с колен, быстро достав из-под пальто нож, она резко ударила поддых Билли Харгроува. Два раза. — Это тебе за моего первого сына, — шептала она, нанося следующий удар, — а это за второго. Ненавижу тебя, ненавижу. Ты будешь проклят до конца собственных дней. И ни одна живая душа не будет любить тебя. Ты демон, а не человек. Билли Харгроув почувствовал резкую, острую боль в животе, ниже рёбер, после у него заложило в ушах, линия горизонта качнулась влево, и наступила абсолютная темнота. Тебе восемнадцать. И ты умер, Харгроув. Умер.

***

— Мда, чувак. Нельзя быть таким придурком. Ты всех нас напугал, кстати, до усрачки, — раздался голос где-то в темноте, очевидно принадлежавший Клэру Дугласу. — Кхххх, — кашлял Харгроув, его веки упрямо не хотели открываться, — Где я? — во всём теле он чувствовал ужасную боль. — Ты чуть копыта не откинул, Билли! — продолжал увлеченно Дуглас, что-то жуя и чавкая. — Почему я ничего не вижу? — в голосе Харгроува слышалось беспокойство, — почему кругом темнота, чёрт побери?! — Билли в ужасе схватился за голову. — А, ну! Руки убери быстро! — послышался строгий, но приятный женский голос, — я тебя час заматывала, чтобы потом ты всё испортил? На своей голове Билли почувствовал тепло. Стало чуть спокойнее. Он порывался встать, но снова ударная волна боли окатила всё его тело. — Что здесь происходит, мне кто-нибудь скажет, нет? — Харгроув замотал головой, — Вы кто? — Я Хэлен, но друзья зовут меня просто, Лея, — обладательница мягкого и, по-настоящему доброго голоса, ответила Билли. — Очень приятно мисс, кхм, познакомиться, Уильям, — Билли протянул наощупь свою большую руку, и в ответ получил горячее прикосновение женской руки. — О, какая прелесть! — Дуглас захлопал в ладоши, — эта сцена достойна Картины Рафаэля! «Слепой и Мадонна!» Браво! — Клэр, ради Бога, объясни, где мы, и что случилось? — проигнорировав фразу друга, ответил (смущенный) Билли. — У меня на квартире. Ну, если в кратце, — выдохнул Дуглас, присаживаясь на край дивана, на котором лежал Харгроув, — сутки тому назад ты замочил парочку молодых наркоторговцев, они были братьями. И случилось это тогда, когда они с их мамашей ожидали новую поставку товара. Мамашу ты не замочил, тупица. — Клэр! — возмутилась Лея, складывая руки на груди. — Тупица, — повторил Дуглас, — сжалился или ещё чего, короче тётка непромах, пырнула тебя, родимого, ножом под рёбра, два раза, а сама вскрыла себе вены. И всё до приезда полиции, знаешь? — Ясно. Как я здесь оказался? — Босс заскучал, сказал, чтобы тебя спрятали, а на его след копы не вышли. — Не неси херни, он в Аргентине, ему всё равно! — Шучу я. Просто когда пришёл к тебе на хату, а тебя нет, а мы договаривались встретиться не позднее семи вечера, на часах — девять, а ты сука, пунктуальный, ну здесь только два варианта было: или ты с тёлкой чай пьёшь, или ты в беде. Тогда я пробил по своим каналам, которые привели меня на заброшенный завод. А там ты, миленький, лежишь весь в кровище. — Ясно. Спасибо, — хмуро ответил Билли. — И это вся благодарность другу, который спас тебя из лап смерти и полиции??? — наиграно воскликнул Клэр. — Что за каналы такие, отслеживающие мое место положение, не могу в толк взять? — А с Пеппой давно общался? — Заткнись. — По пьяне и не то ляпнешь, весёлая ночка была, верно? — Я тебя сейчас убью! — рявкнул Билли, наощупь запульнув подушкой в стену. — Мимо, друг мой, мимо, — улыбался Клэр. — Мальчики, хватит, — возмущенно сказала Лея, — Билли, тебе нужно отдохнуть, ложись немедленно. — Может я всё-таки взгляну на свою благодетельницу? — мягко ответил Харгроув. — Может, но точно не сегодня. У тебя на голове открытая рана от удара о бетон, так что выздоравливай, а там посмотрим, — ласково ответила Лея. — Ой, ребят, у меня сейчас сироп из жо… — Дуглас, пошел вон! — замахала руками Лея, — кыш отсюда! — Эээй, ну это же моя комната! — Идиоты, — прошептал Билли, усмехаясь. Прошло две недели. На Билли Харгроуве, по словам, Клэра Дугласа, всё заживало быстро, как на собаке, что было большим преимуществом в его профессии. Он, Дуглас и Хэлен жили всё это время на квартире у Клэра, на окраине Нью-Йорка. Честно сказать, Билли Харгроув, получив внеплановый «отпуск», всё тело его от головы до торса было в бинтах, которые заботливо меняла Хэлен, девушка с фиолоетовыми волосами и весёлыми карими глазами. Они подружились все втроём. Когда они все вместе сидели вечером перед телевизором и поедали хот-доги, купленные в соседнем ларьке, смотря какую-то глупую телепередачу, Билли Харгроув не надолго почувствовал себя дома, которого у него почти никогда и не было. В один из августовских воскресений Клэр Дуглас ворвался в квартиру с криками и размахиваяними руками. Билли и Лея просто молча улыбались и смотрели на него, терпеливо дожидаясь, когда прилив эмоций стихнет. — Друзья мои! — кричал Клэр, — свершилось! — Что именно? — смеялась Лея. — Я получил три входных билета в цирк! — Нам пять лет? — спокойно ответил Билли. — Ты дурак? Это же тот самый цирк из Мичигана! На их шоу стоит очередь из людей. Там столько всего, акробаты, клоуны, фокусники, говорят даже, что их знаменитая гадалка тоже будет, вы представляете? — возмущался Клэр, доказывая, что не зря отдал двести долларов. — Ты как ребенок, Клэр, — улыбалась Хэлен, — но я бы пошла. Ни разу в цирке не была, кстати. А ты Билли? — А я болею, — ответил Харгроув. — Билли, ты как мумия, вполне сойдёшь за их экспонат, так что обязательно надо идти! — сказал Клэр. — Ну, правда, Уильям, пошли с нами, он же не успокоится, — Лея положила свою ладонь на его плечо. — Хрен с вами, погнали. — Сегодня в восемь вечера. Я буду в бабочке, — сказал довольный Дуглас.

***

Билли заныривает в импровизированный шатер, огороженный от основного шатра цирка, плотными синими шторами. Таким пьяным Билли был слишком давно, чтобы переживать о последствиях, его грубые пальцы касаются бархатной ткани. Она ему нравится. Мягкая, к ней хочется прижаться щекой, будто он бродячая собака, до которой снизошел случайный прохожий, и впервые в жизни ему чешут за ухом. Цвет приятный, синий, кажется в детстве, когда на океан надвигался шторм, цвет воды становился таким же. — Нравится синий цвет? — голос в темноте, подобен этому бархату, который перекатывался у него в руках. Там, в темноте, его могла ждать опасная зеленоглазая ведьма, предков которой жгли на кострах безумцы, или чарующая бледная нимфа, будто бы из детской сказки, быть может там длинноволосая сирена, зов которой вел моряков к верной смерти. Билли этого не знал, и оттого ему отчаянно хотелось убедиться в том, что голос из темноты принадлежит женщине, из крови и плоти, такой же грязной и обреченной как он сам. — Мне нравится многое, — Билли уверенно делает несколько шагов, с грациозностью пантеры, уклоняясь от разбросанной в хаотичном порядке колдовской атрибутики. — Проходи, Уильям, не робей! — старуха противно рассмеялась, — ты не из трусливых птенцов, ведь так? — один глаз этой старой, больной женщины не открывался, другой же был странного тёмно-кариего оттенка. Ему кажется, что через эти адские глаза на него глядит сама смерть, чьим слугой он стал, чью грязную работу выполнял. — Откуда вы знаете моё имя? — Билли медленно подошёл к старухе, недоверчиво протягивая широкую ладонь с длинными пальцами. — Я всё знаю, Уильям, всё знаю, — старуха перешла на суетливый шёпот. — Вы ведьма? — как бы ухмыляясь, спросил Билли. — Ясновидящая, — поправила его старуха, — я могу рассказать всё о твоей судьбе, парень, — женщина резко схватила его горячую ладонь, начав рассматривать линии на ней одним своим глазом. Билли почувствовал неприятный склизкий холод. Причём всем телом. Но руку не вырывал из хватки «ведьмы», так её про себя обозвал Харгроув. Странное, болезненное любопытство взяло вверх. А может быть, это всё потому что Билли был пьян. — Ты жнец смерти, верно? На руках твоих кровь, и будет её еще много, но не больше, чем ты сможешь вынести. — Я даже не задал вопрос, — Билли снова пугается ее глаз, но руку оставляет на месте. — Вижу, что тебя ждёт встреча, — женщина водила своим пальцем с длинным острым ногтем по «линии жизни», — встреча эта изменит всё твоё существование. — Дева Мария, — шептал устало про себя Харгроув, вздыхая, — мэм, вы весьма оригинальны. Конечно встреча с очередной проституткой в клубе изменит моё существование. — Подумал Билли. — Молчи, глупец! Не веришь, так проверишь! Ты должен будешь спасти это хрупкое, юное создание. И она непорочна, — старуха будто прочла его мысли. Что за чёрт?! — Спасти? От кого? — Билли стоял и ничего не понимал, старуха же продолжала. — Из плена. От злых людей. Её жизнь — это твоя жизнь. Ваши судьбы переплетутся воедино. — Ещё вижу одну женщину, но другую. Падшую, которая станет твоей силой и опорой, но выбор..... Выбор будет за тобой. Сбежишь с места крови, спасёшь себя, или останешься и спасёшь её, а после… Делай выбор, делай… — Мэм, я ничего уже не соображаю..... — Билли собирался отстраниться, когда неожиданно женщина изменилась в лице, начав быстро говорить не своим, почти что мужским голосом. — Уильям Харгроув, твоя мать не успела тебе дать ту любовь, в которой ты нуждаешься всю жизнь, после её самоубийства. Твой отец тебя проклял. В твоём сердце горит сильное пламя, ты вынослив, а потому тебе предстоит испытать ещё очень много боли. Ты выбрал путь отверженного, став им, ты совсем скоро встретишь ангела с рыжими волосами как у твоей матери и голубыми глазами как у тебя самого. Ты исполняешь роль убийцы, но ты не он. Ты должен защитить и спасти этого ребёнка, только тогда твоя душа обретёт покой. Эта девчонка станет твоим Светом. Билли Харгроув был ошеломлён. Он молчал, просто не зная, что на это ответить. В какой-то момент ему стало даже смешно. Что за ахинея. Он рассмеялся, вырывая ладонь из когтистых пальцев ведьмы. — Мэм, я вас понял. Сколько я вам должен за это предсказание? — Билли улыбался. — Свой медальон, — женщина указала на висящий на шее Билли кусочек серебра. — Что? Ну уж нет, — Харгроув не хотел вдаваться в подробности, почему ему этот предмет дорог и всё прочее, не её собачье дело, — я могу вам заплатить хоть сто долларов, но не отдам этот медальон, — сурово ответил Билли. — Тогда мне не нужно ничего, — улыбнулась старуха, — ступай с миром. — Что? — Билли это всё уже не нравилось. — Харгроув, ну ты скоро? — Клэр внезапно открыл двери, впуская в затхлую комнатушку свежий вечерний воздух. — Погоди, я тут разговариваю с мэм, — Билли обернулся на Дугласа, а когда его взгляд вновь вернулся к стульям, на них уже никто не сидел, — что за чёрт?! — Билли, ты в порядке? — голос Леи был за спиной. — Что за нахер?! — возмутился Билли начав шагать по маленькой комнате, смотря во все глаза, — включите кто-нибудь этот долбанный свет! Мне надо договорить с этой пожилой мэм. — Билли здесь никого нет и не было! — сказала Лея. — Что ты несёшь, женщина? Как так?! Да вы сами меня под руки направили к этой ведьме! — Дружище, я вообще думал, что ты отлить пошёл, — Клэр с удивлением наблюдал за тем, как его друг сатанел на глазах. — Как тебе представление? — Лея как-то хотела смягчить обставновку, — понравилось? — Постойте, вы же сами говорили про эту гадалку, ну, она была здесь, только что? Куда она делась? — Миссис Хэнтребос? — спросил Дуглас. — Я не знаю как ее зовут! Наверное? — Чувак, — Клэр вяло почесал затылок, — я спрашивал про неё, менеджеры сказали, что она умерла в прошлом году. Прикинь, невезуха? Я так хотел спросить у неё про будущее. — Что? — Билли не мог поверить в услышанное. — Дамы и господа, наше представление подходит к концу, — голос ведущего где-то за стенкой. — Хэй, Билли, с тобой всё в порядке? — Лея с беспокойством смотрела на Харгроува. — Этого неможет быть, я видел её, я её видел, клянусь! — взгляд Харгроува стал отячанно безумным, — и она сказала такие вещи, о которых… никто не мог знать, о моём прошлом… — Чуваак, — Дуглас положил свою руку на его плечо, — смотри на меня, смотришь? — Да? — Ты пьяный в говно, вот что я тебе скажу. Хэлен, подтверди? — Кхм, Билли, нам действительно всем стоит проспаться, пойдём домой, ладно? — карие глаза с тревогой смотрели на Билли. — Но, но… — Всё, никаких магических тёть нет, мы идём домой. Надо ещё аспирин купить, у меня башка раскалывается. Не надо было пить ту последнюю бутылку пива, всё же. — Дамы и господа, мы закрываемся, прошу на выход, — говорил охранник. — Да мы уже уходим, — отмахнулся Клэр. — Постойте, — Билли направился к охраннику, — что в той комнате находится? — он указал на мини-шатёр, в котором только что был. — В том шатре? — пожал плечами охранник, — да, он для реквизита, как подсобка используется. А что? — То есть там нет никаких артистов? — Парень, там лишь стулья и провода. Как тебе такие «артисты»? – Ясно. Спасибо. – Ну, бывай. – Билли, ты в порядке? – Лея взяла его за руку. – Пойдёмте домой, – ответил Харгроув.