На хвосте

— Билли, Билли, ты где? Я падаю! Падаю! — причитала Макс Мэйфилд, неловко стояв на коньках в Центральном Парке, в Уолман Ринке. Было солнечно. На катке в Центральном Парке находилось не очень много людей. Все катались в умеренном темпе, пили горячий шоколад и наслаждались прекрасной воскресной погодой. Играли рок-хиты 80-х. Зазвучала песня «I just deid in your arms». — Здесь я, не переживай, поймаю, — Билли грациозно подъехал к ней сзади, держа Макс под мышками. — Я конечно пребываю в восторге, — Макс выдохнула, — но, кажется, каток и коньки это не совсем моё, — Мэйфилд развернулась лицом к Билли, — слишком экстримально. — Экстримально? — рассмеялася Билли, поправляя шапку на голове Макс, — я думаю, ты преувеличиваешь, — с этими словами, он взял её за талию и покатил спиной по периметру катка. — Билли, — Макс пыталась обернуться назад, не выходило, Харгроув сильно держал её, — Билли! — её глаза стали вдвое больше обычного, — Харгроув, мне ссстрашнно, мы упадём! Остановись, — но Билли лишь набирал большую скорость. — Максин, ты вроде бы, говорила что-то о доверии, не так ли? — он хитро прищурился. — Билли, я тебе доверяю, но..... — Но? Всё-таки, есть это «но»? — Билли маневрировал, уводя их обоих от большой снегоочистительной машины. — Есть обстоятельства! — Макс сглотнула, — Билли, я тебя прошу, моё сердце не выдержит и остановиться, прямо сейчас, — она с мольбой смотрела в его весёлые глаза, просив пощады. Харгроув устало вздохнул, тормозя, прижимая к себе Мэйфилд. — Пойдём переодеваться? — спросил он. — Прости, Билли, ддда, — Макс с тоской глядела на него, — я испортила веселье? — О, Мадонна! Конечно! Конечно ты всё испортила, Максин Мэйфилд, буквально всё моё существование, перевернув своим появлением всю мою жизнь, представляешь?! — сторого и громко сказал Билли. Возникла пауза. Какие-то гости «Уолмана Ринке» обернулись на их пару. Макс Мэйфилд с ужасом смотрела на Билли Харгроува. Девчонка начала дрожать. Билли закатил глаза и прыснул от смеха. — Мэйфилд, расслабься, — поднимая за подбородок её лицо, ответил Харгроув, — есть куча других неэкстримальных развлечений, пойдём менять коньки на нашу обувь. — Угу, — Макс всхлипнула. — Макс, да всё в порядке, Бог, ты мой, — Билли коснулся прохладными пальцами мокрых щёк Мэйфилд, — не вздумай из-за этого реветь! — Просто мне кажется, что это какой-то добрый сон, а потом я проснусь, и всё будет плохо, — Макс подняла на него свои голубые глаза. Вдруг Уильям Харгроув почувствовал непреодолимое желание её поцеловать. Но тот поцелуй не был бы прелюдией к сексу. Это стало бы просто утешением для неё. Билли ужаснулся от этой мысли. В последнее время он походил какие-то страшные метомарфозы. Вместо ответа Билли Харгроув взял Макс Мэйфилд за руку и повёл к выходу с катка. — Проходи, — Билли подтолкнул слегка растерянную Макс в раздевалку. Посадив девчонку софу, Билли взял её ногу, начав расшнуровывать спротивный конёк. Макс смущённо наблюдала данный процесс. Со стороны они выглядели как влюблённая пара. С ума сойти. Киллер и похищенная балерина. Будто начало анекдота. Кстати, уже как спустя три дня они переехали в Нью Йорк, Билли ни разу не отлучался на свою работу. Неужели стало меньше заказов, которые к тому же можно отложить? Или Билли Харгроув взял отпуск? Он вообще бывал в отпуске? Вдруг Харгроув поднял на Макс свои глаза, будто услышав её мысли. Девчонка зарделась. — Макс? — Билли вопросительно на неё посмотрел. — А? — Макс поймала его взгляд. — Давай вторую ногу. — Угу, спасибо, — Макс аккуратно поставила левую ногу в зашнурованном коньке на колено Билли. В голове Макс Мэйфилд вспомнилась сцена с операцией на этой самой ноге. Она вздрогнула. — Готово, — сказал Билли, принявшись менять свою пару. Спустя пятнадцать минут мы гуляли вдвоём по Центральному Парку Нью Йорка. Было до безумия красиво. Цветные гирлянды, висевшие на уличных фонарях, они ещё не горели, потому что было только двендацать часов дня, но настроение придавали прекрасное. Люди, прохожие, ходили семьями, с детьми, собаками, гуляли и наслаждались жизнью. У многих был стаканчик с горячим шоколадом. В воздухе чувствовалась уже весенняя свежесть. Да, скоро наступит весна. Господи, я была так счастлива. Забыв обо всем, о всех горестях, которые пришлось пережить, и даже не думая о будущих потерях. Мы шли с Билли Харгрувом, будто мы были лучшими друзьями с детства, а со стороны, какая-то наблюдавшая за нами пожилая леди, называла нас братом и сестрой, сказав, что её собственные внуки к сожалению не такие дружные, и пожелала нам хорошего дня. — Ты слышал? — смеялась Макс, — она назвала нас «милыми детками», — девчонка хохотала. — Да, и «её Генри не такой красавчик, как я», — Билли подмигнул Макс, пародируя голос старушки. Макс снова рассмеялась, борясь с внутренним желанием взять Билли за руку. Это было бы определённо перебор гулять вот так, за ручку. С ним. С Билли Харгроувом. Чёрт, чёрт, чёрт. Плюс один к неловкости, верно? — Горячий шоколад! Покупайте горячий шоколад! — кричал продавец, стоя за тележкой, — молодой человек, купите вашей девушке горячий шоколад? — старик хитро улыбнулся. Всё что Макс Мэйфилд слышала до этого про неловкость пошло нахер. Вот сейчас она всей кожей прочувствовала на себе понятие «неловкость». Хотелось сбежать на край света. Щёки её стали алеть прямо на глазах, и было это не от февральского холода. Напротив ей стало весьма жарко. — Будешь? — невозмутимо спросил Билли, кивая на Макс. — Эм, я? — Макс была вся красная. — Дайте два, пожалуйста, — ответил Билли продавцу, вздыхая. — Пожалуйста, молодой человек, — пожилой мужчина протянул Билли два стаканчика, довольно улыбаясь. — Благодарю, — Билли расплатился, взяв напитки, — пойдём, — бросил он смущённой Макс. — Угу, — только и смогла ответить Мэйфилд. Какое-то время они оба шли в молчании. Каждый думал о своём, но это «своё» было одним и тем же. Странная получалась картина. Он — киллер, которому скоро исполнится двадцать семь лет, жестокий убийца со стажем, учавствующий в похищении её, девчонки, которой недавно только исполнилось шестнадцать лет, в итоге спасший это существо от рук жестоких, но ничем не отличающихся, от него Билли, преступников, и что дальше? Харгроув просто грубо воспользовался её наивностью и беззащитностью. Потому что то, что происходит между ними — недопустимо, аморально и гнусно. Гореть тебе в аду, Уильям Харгроув. Всю оставшуюся Вечность. Твоя мать, ах если бы она была жива, отреклась бы от тебя, твой отец плюнул бы тебе в рожу, возможно, сначала разбив её. Позор семьи, достигший социального дна, безнравственный престпуник, сволочь, урод, жестокий, бездушный кусок… — Билли, — Макс прервала поток его сознания, — смотри, афиша! — девчонка радостно подбежала к стоящему табло. Билли Харгроув поднял на неё затравленный взгляд, сжимая в руке пустой стаканчик из-под горячего напитка. — Это же в Метрополитен-Опера! Ах, какая радость! Там будут танцевать… — Макс читала фамилии, — Боже, мои однокурсники, представляешь?! Ты был когда-нибудь там? — Ага, сто раз на дню, — с сарказмом ответил Билли, подходя ближе. — Эх, билеты уже наверное все распроданы, но возможно, по телевиденью будут показывать запись спектакля? — рассуждала вслух Макс. — Ты хочешь пойти? — прямолинейно спросил её Билли. — Я? — Макс растерянно подняла на него свои глаза, — эм, думаю, это сейчас не к месту, и к тому же, это сегодня. Конечно было бы здорово их увидеть, но я думаю, это лишнее, к тому же, там по пригласительным, и я, то есть, ну, — у девчонки заплетался язык. — Спектакль будет в два часа дня. Это центр. Нам ехать всего лишь пять минут. Или можно дойти пешком, будет незначительно дольше, — сказал Билли. — Билли, правда, это чересчур, — Макс не верила своим ушам, упорно отрицая происходящее. — Погнали, чего нам стоит? — Билли схватился за эту идею. — Но тебе же никогда не был интересен балет, Билли… — её голубые глаза светились. — Я больше шести месяцев прожил с девчонкой, которая сходит по нему с ума, не выкупая прикола, а если представился такой случай, понять суть, почему бы не согласиться посмотреть? — усмехнулся Харгроув. — Билли, это самый лучший день в моей жизни! — у Макс от счастья закружилась голова, не помня себя от восторга, она кинулась на Харгроува с объятьями. Билли Харгроув едва ли успел отстранить от себя Макс Мэйфилд, что-то щебечущую о вращениях и прыжках. Внутри собственного тела он почувствовал такое сильное тепло, что на секунду, испугался. Последний раз он испытывал подобные ощущения в девять лет. — Моя мама тоже любила балет, академическую музыку, — переходя улицу, как бы между делом, сказал Билли, о чём после очень сильно жалел. — Правда? Она занималась чем-то таким? — с неподдельным интересом спросила Макс. — Она была искусствоведом, писала статьи для учебников и каталогов. — Ого! — воскликнула Макс, — а где она сейчас?.. — без задней мысли спросила Макс. — Это, кажется, касса? — Билли ускорил шаг, — сейчас около часа дня, нужно успеть купить билеты до обеденного перерыва. Билетёр уже почти закрыл кассу, когда Уильям Харгроув постучался к нему в окошко. — Два билета на Прокофьева, пожалуйста, — протягивая банкноты, сказал Билли. — «Ромео и Джульетта»? — переспросил билетёр, поправляя очки на длинном носу. — Да, — ответил Билли. — Хм, остались только два места на балконе. Будете брать? — Отлично, — согласился Харгроув. Макс Мэйфилд тем временем стояла, перечитывая название зала, в котором будет проходить спектакль, и не могла понять спит она или нет. — Сто тридцать шесть долларов, сэр, — мужчина пробил билеты. — Возьмите. Получив билеты, Билли и Макс пошли гулять по окресностям театра. Мэйфилд рассказывала Харгроуву историю театра, а он делал вид, что впервые это узнаёт. Вспоминая, как когда-то его мать рассказывала ему в детстве то же самое. — Скоро прозвенит первый звонок, — Билли взглянул на часы, висевшие в холле. — Чёрт. Билли, — Макс печально глядела на себя в зеркало, — я даже не ожидала, что так получится. Я в джинсах. Это не по правилам. — Знаешь, иногда полезно класть хер на написанные правила, — Билли подтолкнул её к гардеробу, принимая её пальто. — Уильям, но… а вдруг нас не впустят? — А вдруг они пойдут нахуй? — С напускным беспокойством ответил Харгроув. — Ладно… — Макс, достала расчёску, начав приводить собственные волосы в порядок. Билли Харгроув украдкой наблюдал данную сцену, ничего не говоря. Макс этого взгляда вовсе не замечала. Она слишком сильно волновалась. Ей хотелось и не хотелось увидеть собственных одноклассников. Сложные ощущения. Прозвенел второй звонок. Зрители занимали свои места. Макс поднималась на балкон, когда её остановил какой-то паренёк, кажется, контролёр. — Юная леди, вы не соблюдаете дресс-код. Это вам не заштатный театр, мисс, — парень, лет семнадцати, говорил это с большим снобизмом. — Что же мне делать? — в смущении спросила Макс. — Покинуть данное заведение или переодеться в нормальную одежду! — с патетикой заявил в ответ контролёр. — Но я уже купила билет… — Макс в недоумении стояла и смотрела на тщедушного паренька. — Мисс, увы, я не могу вас впустить, — важно ответил он. — Сэр, а не кажется, ли вам, что вы, увы, должны от неё отъебаться? — раздался за спиной контролёра голос Билли Харгроува. — С какой стати, я?.. — обернувшись и взглянув снизу вверх на стоящую рядом высокую, массивную фигуру, подросток сглотнул, глупо улыбнулся и кивнул, пропуская их двоих. — Неловко получилось, — прошептала Макс, усаживаясь в кресло. — Синдром вахтёра у этой малолетки, — ответил Билли, садясь рядом. Свет потух. Оркестровая яма играла увертюру. Спектакль начинался. Макс Мэйфилд сидела на самом краю мягкого бархатного кресла с восторогом ожидая выхода артистов на сцену. Билли на неё искоса смотрел, улыбаясь. Прийдя в зал, я тогда забыла обо всём на свете. Я была зациклена на сцене, действиях, которые на ней происходили. Артистах, которые исполняли главные партии, музыке, которую я слушала не в первый раз. Мне хотелось танцевать. Снова и снова я чувствовала прилив необычайной энергии. Как долго я не была в родном театре, не делала утренний класс, не отрабатывала этюды, упражнения. Мне хотелось реветь от счастья и боли, эти чувства я испытывала одновременно. Спектакль был чудесен. В главных ролях были мои, когда-то хорошие, друзья. Оливия и Джейк. Я их помнила ещё со школы, а сейчас не могла узнать. Они изменились. Я изменилась. Какие вещи способно сделать время с человеком. В конце спектакля, думая, что в темноте зала, Билли не увидит, я позволила нескольким слезам коснуться моих скул и шеи. На своём запястье почувствовав после, прикосновение Билли. — Мэйфилд, всё хорошо? — Билли с подозрением её осматривал. — Знаешь, в моём мире говорят, что «артист умирает дважды»? — улыбнулась Макс. — То есть? — Билли не до конца понимал подтекст. — Я сегодня умерла, Билли, — прошептала Макс, — спасибо тебе. Это лучший день в моей жизни, — с любовью в голосе сказала она.

***

Они выпили бутылку шампанского на двоих, когда Билли заказал себе стакан виски, Макс попросила снять пробу, но получила отказ. — Тебе хватит, Мэйфилд. К тому же ты уже навеселе, — кивнул ей Билли допивая виски. — Пойдём танцевать? — вдруг предложила девчонка. В ресторане при Метрополитан-Опера играл джазовый ансамбль. Людей за столиками сидело немного. Обстановка в целом, была камерной. — Я оказался прав, — вздохнул Харгроув. Вдруг Макс Мэйфилд очень громко рассмеялась, всё ещё держа уже пустой бокал с шампанским в руке. — Макс, будь потише, — сделал ей замечание Харгроув. Девчонка на это лишь покачала головой, продолжая громко смеяться. — Мэйфилд! Да ты пьяна, — удивился Билли, — ты же говорила, что алкоголь тебя не берёт? — Пошли танцевать, — Макс встала из-за столика, протягивая горячую ладонь Билли. — Мэйфилд, это глупо, — Билли сжал её руку, пытаясь усадить обратно. — Я хочу танцевать, Уильям, пойдём, сегодня определнно хороший вечер, его надо закончить по-человечески. — Макс, сядь! — парень сопротивлялся данному предложению. — Билли, иначе, я пойду танцевать вот с тем парнем, — кивнула Макс в сторону того самого паренька-контролёра, который стоял в дверях ресторана, наблюдая за посетителями. — Мэйфилд, я, — он закатил глаза. — Что? — Макс смотрела на него в предвкушении взрыва. — Да, пожалуйста. Мне похуй. Валяй, — смокнув руки на груди, ответил Харгроув. — Как скажешь, — пожав плечами, сказала Макс Мэйфилд, медленно направляясь к стоящему пареньку. — Мисс, вы что-то хотели? — юноша с опаской взглянул на опьяненную Макс. — Как тебя зовут? — доброжелательно спросила Мэйфилд. — Чарли, — ответил парень, — а тебя? — Я Макс, — протягивая руку, представилась Мэйфилд. — Хм, и что же тебе нужно, Макс? — оценив ситуацию, Чарли уже с более наглой интонацией в голосе спросил её. — Понимаешь ли, я хочу танцевать, а меня никто не приглашает, может, ты составишь мне компанию, — глупо улыбаясь, ответила девчонка. Билли Харгроув снаружи весьма спокойно наблюдал эту сцену, однако демоны в его груди уже подняли головы. Он мог бы с одного удара вынести эту наглую, смазливую рожу, которая стояла рядом с Макс Мэйфилд. — Ну, я не против, малышка, — похотливо улыбался Чарли, — если честно, я тебя ещё сегодня днём приметил. — Ах, ну, да, дресс-код, это самая важная часть мероприятия, — с сарказмом ответила Макс. — А тот, парень, с которым ты была? — аккуратно спросил Чарли. — А, это мой страший брат, ничего особенного, забей, — легкомысленно ответила Макс. — А, ну тогда, вечер складывается весьма приятно, — Чарли уже было взял Макс за руку, когда Уильям Харгроув возник буквально из ниоткуда. — Макс, ты пьяна в хлам, — Билли прехватил руку Мэйфилд, — пошли, — он уводил её в сторону. — Эй, кажется, мы были заняты? — с вызовом бросил ему Чарли. Билли на это лениво обернулся, подняв бровь. — Кажется, ты сейчас будешь до конца жизни занят собиранием. Костей. Своих. — Я ппозову охрану! — но Билли уже ничего на это не ответил. Оплатив счёт, Харгроув вышел под руку Макс, которая была действительно слишком пьяна. Они молча стояли на вернаде. Морозный воздух неплохо отрезвлял. Обоих переполняли противоречивые эмоции. — Билли, прости, я перебрала, — стыдливо прошептала Макс. — Сейчас приедет такси, подожди немного. — Когда ты успел его вызвать? — Когда ты была занята с тем придурком, — злобно ответил Харгроув. — Уильям, прости меня, я просто хотела… — Поиграть в ревность? — усмехнулся он. — Нет, — Макс покраснела, — нет, я, просто. — Мэйфилд, поверь, для этого надо любить человека, чтобы его ревновать, а здесь другая история, — Билли бил по-больному, прекрасная зная, что делает. В отместку. Он не мог остановиться. — А здесь другая история, — бессмысленно повторила Макс, едва сдерживая слёзы от обиды. — Поэтому твои попытки были весьма инфантильны, — продолжал Билли Харгроув. — Всё-всё, я поняла тебя, окей, ладно? — Макс всхлипнула, — ты такой-сякой, никого и никогда не любил и не полюбишь, молодец. Спасибо. — Почему же «никого», у меня был весьма серьёзный опыт, — задумчиво сказал Билли, — это была… — Ззаткнись, Билли, пожалуйста! — вскрикнула Макс. Её жгло. Всю. Скажите, вы когда-нибудь ревновали? Вы чувствавали то пламя злобы, ненависти, зависти и обиды, когда только лишь на секунду представляли этого человека, которого любили до беспамятства рядом с другим. Другой. Ощущение такое, будто вам сжимают лёгкие, медленно и очень туго. А потом ваши лёгкие лопаются как шар с гелием. И становится очень больно. И темно. — Девушка, ради котрой я бы пожертвовал собой, — Билли вдруг невыносимо захотелось курить. — Хватит, Харгроув! — Макс разрыдалась, она дышала ртом, будто рыба, выброшенная на берег. — И я до сих пор её люблю, — последний гвоздь в гроб Максин Мэйфилд был забит. — Мудак, — зажав рот ладонью, Макс убежала с веранды в холл. Она панически искала место, угол, в который можно было бы забиться. Ей хотелось очень сильно кричать от той боли, что резала всё её хрупкое тело. — Дамы и господа, Метрополитан-Опера закрывается, — объявил голос в рубке. Макс Мэйфилд побежала на пятый этаж, по лестнице, ведущей на одну из крыш здания. Коридоры были уже все пусты. Охранники находились на первом этаже театра. — Мэйфилд, блять, стой! — Билли бежал за ней, почти догнав. Люк на крышу оказался окрыт, так как это был один из пожарных выходов. Макс собрала все силы и толкнула его. Дверь поддалась. Новый поток свежего, холодного воздуха подул в заплаканное лицо девчонки. Дрожав, будучи в одном свитере и джинсах, Макс стояла на крыше, облокотившись на красные перила. Она рыдала. Из-за всего. Её похитили, сломав привычный ритм жизни, нанеся травму размером с Африку, её отправили в публичный дом, в котором едва не изнасиловали, её бросила искать собственная семья, её карьера артистки балета закончена навсегда, она не нужна никому на этой чёртовой планете, но самое ужасное было то, что она до безумия влюбилась в этого жестоко-сердного, каменно-деревянного человека, который презирал её, ненавидел, не любил, не… Её нежно обняли чуть ниже талии, прильнув головой к её девичьей шее. Макс Мэйфилд застыла, побледнев, словно была статуей из белого мрамора. Девчонка перестала дышать. — Тебе определенно нельзя пить, Мэйфилд, — знакомый, родной голос за её плечами. — Тебе тоже, Харгроув, — на атомате ответила она, смотря на то, как внизу загораются уличные фонари и гирлянды. — В крайнем случае, нам нельзя это делать одновременно, будучи вместе, — заключил вывод Билли. Что ты делаешь, Харгроув? Скажи себе что?! Развернув Макс к себе лицом, Билли положил её руки к себе на плечи, начав тихо покачиваться в такт музыке, которую на этот раз играли уличные музыканты, внизу в Линкольн-Центре. — Уильям, это был самый ужасно-чудесный день, но я не хочу, чтобы он заканчивался, — прошептала Макс. Молчи. Просто игнорируй её слова. — Я тоже, — вслух согласился Билли, и только мгновенье спустя до него дошёл смысл сказанных им слов. Идиот. Алкоголь на тебя никогда так не действовал и не развязывал тебе язык. Да, Харгроув, тебе несомненно нельзя пить. Особенно в компании этой девчонки. — Поехали домой, — прошептала в его ключицу Макс. — Хм, а чем мы будем там заниматься? — Билли Харгроув прекрасно знал чем и даже в каких позах, но хотел услышать это из её уст. — Любовью, — с вызовом ответила она. — Ты эти вещи так называешь? — Билли показательно поморщился. — Я называю вещи своими именами, — спокойно ответила Макс. Но Билли Харгроув чувствовал, что её снова по-тихоньку начинает трясти. — Тебе холодно? — он прекрасно знал отрицательный ответ, но решил её добить. — Уильям, мне не холоднее, чем тебе, — она не повелась на его провокацию. Раунд. — Такси уже уехало. Сегодня вечер воскресенья, они не работают после одинадцати. Придётся идти пешком. — Хорошо, так быстрее протрезвеем.

***

Она сидела на нём сверху, отклонившись слегка назад. Макс прикрыла глаза, закусив губы и чуть нахмурила брови, будто решала математическую задачу. Длинные рыжие волосы кольцами прикрывали бившуюся пышную грудь, в такт движениям Харгроува. Билли смотрел на её тонкую талию, спускаясь взглядом ниже, к таким же пышным бёдрам. Он из-за всех сил подавлял в себе стоны — предвестники восхищения, лишь бы их не услышала Макс Мэйфилд. Сейчас перед ним была настоящая женщина, которую Билли Харгроув желал безостановочно. От Макс исходила такая энергия, что Билли Харгроуву порой казалось, что его пытают. Сладко, медленно и мучительно. Вдруг Макс открыла свои голубые глаза, застав Билли с растерянностью во взгляде. — Всё в порядке? — тихо спросила она. Билли лишь кивнул, а потом резко перевернул Макс на спину, припадая к её шее, постепенно спускаясь ниже, ведя влажную дорожку из поцелуев к её солнечному сплетению, работая пальцами внизу. — Ты такая, — Билли выдохнул, — чёрт возьми, красивая, Макс. Мэйфилд блаженно улыбнулась в ответ, сжимая пальцами простыни. – Хорошо, – на выдохе произнесла она, стараясь держать глаза открытыми. Макс нужно было видеть лицо Харгроува. Она хотела кое-что проверить. Убедиться в своих ложных утверждениях. Но Билли, кажется, чувствовал её намерения, а потому, держась на весу, будучи гораздо выше Мэйфилд, его лицо было вне зоны видения. Лишь шея и ключицы. Билли очень старался избегать поцелуев, чтобы губы в губы. Нет, пожалуй, этому точно пришёл конец. Но это как избавиться от плохой привычки. Вряд ли получится. Нет, нет, нет. Он тебя не любит, Макс. Охолонись ты уже наконец. Не могу, не могу, не могу. Больно. Очень больно. Меня рвёт на части. Режет по кускам. Душит силками. И всё сразу. Это садисткая пытка. Господи, если ты есть, забери мою душу скорее. Пожалуйста. Пожалуйста, прошу тебя. Макс зажмурилась, а потом чувствовала поцелуй на своих губах.

***

— Ты днём начал было рассказывать о своей матери… — Макс лежала на плече Билли и под светом лампы изучала выступающую зелёную вену на его левой руке. — Мэйфилд, не надо касаться этой темы, — сухо ответил Билли. — Харгроув, но почему? Расскажи, что случилось, может, я смогу как-то тебе помочь? — Макс, я не говорил об этом даже с проститутками, с которыми спал, а им, если что, похуй, они всё забывают спустя ночь, до нового клиента. Я тем более не стану рассказывать об этом тебе, ясно? Помощь, серьёзно? Чем ты сможешь помочь, что за чушь. Ты даже себе помочь не в состоянии. Макс на это ничего не ответила. Возникла пауза, которая становилась гнетущей. Билли ощутил осадок, непонятно от чего, как вдруг, на своём предплечье почувтсвовал некоторую боль. Опустив глаза, он увидел, как Макс кусала его. — Мэйфилд, ты что творишь? — усмехнулся Билли, правда жжение на коже становилось всё ощутимее. — Точно такую же вредность, Билли, — ответила она, продолжая кусать его. — Мэйфилд, блять! — Харгроув зашипел, пытаясь вырвать собственную руку, — у тебя зубы как, блять, как у грызуна, больно, твою мать! Прекрати немедленно! — происходящее его и злило и забавляло. Кажется, впервые. На самом деле он мог бы одним рывком прекратить это, но что-то внутри изменилось на столько, что Харгроув был способен лишь шипеть на очередной укус Макс. — Ответь на мой вопрос, — Мэйфилд подняла на него глаза. — Макс, ты часом не забылась, а? — Билли в этот момент наконец избавился от её хватки, самостоятельно скручивая по рукам и ногам девчонку. — Уильям, — она была серьезной. — Да что? Что тебе сказать? Моя мать покончила самоубийством в сумасшедшем доме, когда я был подростком. Из-за измен моего отца. Охуительная история, не правда ли? — вдруг спасительный гнев достиг своего апогея внутри Билли Хагроува. Он вновь испытал чувство злости, ярости и раздражения, вспомнив собственного отца, Нила Харгроува. — Ясно, — прошептала Макс, будучи прижатой к постели Билли Харгроувом. Лица их были в считанных дюймах друг от друга. — Ну, и к чему мы пришли, Мэйфилд? Смысл этой исповеди, я не пойму, — он говорил это практически в её в губы. — Тебе стало легче, — ответила она, сдерживаясь от поцелуя. — Нихуя. Я сейчас злой как чёрт, Макс, — его взгляд упал на её грудь. — Ты любил её? — вдруг спросила она. — Заткнись, — Билли сжал запястья по бокам от головы девчонки. — То есть она была единственным человеком, которого ты любил за всю жизнь, верно? — Макс дрожала. От страха и внуреннего возбуждения. — Мэйфилд, я тебя сейчас придушу, клянусь, — Харгроув был на пределе. — Знаешь, Билли, я не думаю, что, будь она жива, твоя мама разочаровалась бы в тебе. Потому что несмотря на все те, ужасы, что ты пережил и все преступления, которые ты совершил, в тебе всё ещё есть Свет, — Макс говорила это шёпотом, но Билли слышал это так, будто она кричала в его голове. — Откуда ты это знаешь? — лишь смог спросить он, ослабив хватку на одной из её рук. — Я вижу это, — улыбнулась она, дотронувшись ладонью до его грудной клетки, там где со скростью света билось его сердце. Но в этот момент они оба не справились с собственными страстями, наконец сталкиваясь в поцелуе, который перешёл личные границы каждого из них. Шёл второй час ночи. Все постояльцы в мотеле на Бейкер-Стрит 10, спали мирным сном. Макс Мэйфилд тоже не стала исключением, она сладко спала в руках Билли Харгроува. Что же касалось, Билли, он не смог сомкнуть глаз. Его интуиция вновь забила тревогу. Он чувствовал, что они с Макс, стали объектами чьего-то личного наблюдения. Каких-то чужих, но очень знакомых людей. Точнее, нелюдей. Несмотря на то, что Билли Харгроув действительно на время отошёл от дел, перестав на эту неделю брать и выполнять заказы, его сумка с оружием, всё равно была при нём. Рюкзак с разными вещами, которые были способны отправить на тот свет, лежал в шкафу, в одеялах. Луна заглянула в комнату, в которой вместе были киллер и танцовщица балета. Входная дверь номера противно скрипнула. Послышались чьи-то медленные шаги, так ходят люди, которые не хотят быть замеченными, но всё равно становятся обнаруженными. Билли набрал в лёгкие побольше воздуха, готовясь к будущей борьбе. Прятать Мэйфилд было поздно, тем более, Билли точно знал, что пришли конкретно за Макс. Лишние действия наведут лишнюю суету. Девчонка может серьёзно пострадать. Пока Билли Харгроув просчитывал ходы, словно в шахматной партии, дверь в спальню приоткрылась. На пороге стояла фигура в чёрном. Шаг. Шаг. Шаг. — Не разбудил ли, Билли? — негромкий и очень ядовитый голос. Это был Клэр Дуглас. Когда-то лучший друг Билли Харгроува. — Ты же знаешь, я не сплю, Клэр, — ухмыльнулся Билли, под одеялом проверяя пульс на запястьи у Макс. Спокойный. Значит, она всё ещё спит. — Мда, давненько мы с тобой не виделись, Харгроув, — как бы размышляя, начал Клэр. — Не скажу, что рад этой встрече, — равнодушно ответил Билли. — Ха, мне пришлось изрядно выжидать момент, когда вы наконец окажитесь в том, положении, чтобы некуда было деться, — Дуглас достал из левого кармана пистолет. — Ну, надеюсь ты не самоудовлетворялся, пока наблюдал? — Усмехнулся Билли, — это в полне в твоём стиле, — Билли обнимал Макс под грудью. Она была очень тёплой. — Харгроув, знаешь, я как-то не испытываю страсти к маленьким девочкам, — вздыхая ответил он. — Ммм, зато к тебе испытывают болезненное влечение взрослые мужики, — сказал Билли. — Закрой ебало, — разозлился Клэр Друглас, резко подойдя ближе. — Нуу, Клэр, что за реакция на правду? — подначивал его Билли. — Да мне поебать на такую правду, у меня она своя. В этот момент к голове Макс Мэйфилд был приставлен холодный пистолет. Но она продолжала мирно спать в объятьях Харгроува, ничего не почувствовав. — Отдавай девчонку, — в приказном тоне сказал Клэр. — Да, пожалуйста, бери. Я только рад от неё избавиться, — зевая, ответил Билли. По-пержнему держа в руке пистолет, направленный в висок Мэйфилд, другой рукой Дуглас сорвал с них одеяло. Макс почувствовала прохладу, едва приоткрыв глаза. — Ты, маленькая шлюха, вставай! — закричал Клэр Дуглас, схватив Макс за волосы. Девчонка очнулась, ощутив резкую боль. — Что происходит? — только успела прошептать напуганная Макс, когда к её горлу прижали пистолет, стаскивая с кровати. Билли спокойно лежал в постели, наблюдая данную картину, встречаясь попеременно с алчным взглядом Клэра и с сумасшедшим страхом в глазах Макс. — Ну, вот мы расставили всё по местам, крошка, — вдыхая запах Макс, рефлекторно облизнув рот, сказал Клэр. От самого Дугласа несло табаком, потом, и недельно не мытым телом. К горлу Макс подступила тошнота. — Билли… — первая слеза скатилась с нежной девичьей щеки. Харгроув же лишь пожал плечами на мольбы Мэйфилд, всё так же продолжая лежать на кровати. Макс стала ужасно бледной. — Валите уже нахер, — бросил равнодушно Билли. — И что? Даже не попрощаешься с той, кого трахал все эти полгода? — ядовито спросил Клэр. — Блять, Клэр, ты серьёзно? Если бы я переживал за каждую шлюху, которую имел в жизни, то скорее всего ушёл бы в католический монастырь святой Елены. — Что ж, ладно. Но за «прочу» имущества миссис Элис тебе всё-таки придётся заплатить. Девчонка же была невинной? — Блять, похуй, — закатил глаза Харгроув, — не будь таким озабоченным, Клэр. Заплачу, заплачу я. — Билли, — Макс глотала горячие слёзы, — пожалуйста. — Мне чек выписывать или налом отдавать? — Билли приподнялся с кровати. Клэр Дуглас напрягся, сильнее прижимая дуло пистолета к сонной артерии Мэйфилд. — Как тебе будет удобно, Харгроув, — любезно ответил Клэр. — Чувак, бабок сейчас нет, на мели. Но я могу выписать чек, пойдёт? — Билли стал шарить по карманам рядом висящей на стуле толстовки. — Сказал же, как получается, — раздраженно ответил Дуглас. — Окей, — Билли достал банковскую книжку, держа в зубах карандаш, начал медленно отрывать листок. У Макс стали подкашиваться ноги. Она теряла сознание. — Не дёргайся, ты, потаскуха, — Клэр ударил её по скуле, задев губы. Девчонка вскрикнула. — Держи, — Билли протянул выписанный чек. Клэр Дуглас имел привычку всё подсчитывать и перепроверять, а потому взглянув на протянутую бумагу, заметил ошибку в написанном. — Номер банка, — Клэр ткнул пальцем в листок, — не тот, — он перевёл взгляд на Билли. Харгроув стоял на расстоянии вытянутой руки, безразлично смотря на Макс, у которой на губах была кровь от удара Клэра. — Сейчас исправлю, — с раздражением сказал Билли, — с тобой одна морока, Дуглас. — Кто бы говорил, Харгроув. Макс уже с большим трудом стояла на ногах. Её ужасно тошнило. Губу саднило. И жуткий, ледяной страх сковал всё её тело. Тем временем Билли протянул исправленный чек. — Блять, ты долбаёб? Нет такого номера, Харгроув! Нет просто в природе, блять! — возмутился Клэр, теряя из-за злости бдительность. — Ты меня уже заебал, — Билли резко подошёл к ним, пальцем указывая на написанный номер счёта и адрес банка в Эдисоне, — что тебе не нравится, дружище? — Там должно быть «7», а не «8», — с нравоучением ответил Клэр. — Мм, окей. «7», — в этот момент Билли Харгроув стоял значительно ближе к Макс и Клэру, скосив глаза, он посмотрел на Мэйфилд. — Так исправляй, хули, ты стоишь? — размахивая пистолетом, выругался Дуглас, не замечая, что расстояние между ним и Билли было сокращено до предела. Резко сжав зубы, ничего отвечая Билли Харгроув врезал по морде своему когда-то лучшему другу. Клэр отпустил Макс, уронил пистолет и потерял равновесие, осев на пол. Билли схватил Макс за предплечья оттаскивая к ближе себе. Клэр же очнулся и потянулся за оружием, но на его правую кисть уже наступила чужая нога. На Дугласа посыпались удары. Билли Харгроув был в ярости. Один за одним, он пинал его в живот ногами, бил головой о стену, бил кулаками в грудную клетку, ломая рёбра, словно боксёрскую грушу. Клэр захлёбывался кровью и что-то стонал. Макс Мэйфилд поджав колени к груди забилась в угол, между кроватью и тумбочкой, она слышала предсмертные хрипы своего обидчика, стоны и мольбы о пощаде, хруст хрящей и ломку костей. Билли Харгроув же вошёл в раж, забив ударами до смерти Клэра Дугласа. Спустя полчаса уже холодный Дуглас лежал на ковролине без единого движения. Билли обернулся на Макс. Её трясло. Парень подошёл ближе к ней, девчонка же заскоблилась ближе к стене. — Макс, — Билли присел на корточки, подавая ей руку, — всё закончилось, иди сюда, давай, — Макс качала головой, смотря в одну точку. — Мэйфилд, иди ко мне, не бойся, — он терял терпение, — вылезай же, ты, блин, — его горячие прикосновения взяли вверх над скованностью Макс. Спустя несколько минут возьни, Билли Харгроув стоял, держав в охапку, перепуганную до смерти, девчонку. — Покажи, — Харгроув развернул лицо Макс, осматривая рану на губе, — вот же уёбок, — очень осторожно коснувшись указательным пальцем её раны, Билли думал о том, что не достаточно хорошо избил Дугласа. — Билли, — Макс предприняла попытку отвернуться, — я… чёрт, чёрт. Мне так плохо, — она разрыдалась. — Надо обработать рану. Я схожу на ресепшен, спрошу, может у них есть спиртовые салфетки, — сказал Билли. — Нет, не надо! А вдруг это ловушка?! — Макс вцепилась в его руки мёртвой хваткой, — не оставляй меня одну, тем более с этим, — девчонка едва взглянула в сторону лежащего трупа. Билли Харгроув вздохнул, но согласился с Макс, аккуратно отцепляя её похолодевшие руки. В голове парня разворачивался план. — Но нам всё равно придётся сваливать, — Билли вытащил из шкафа синтепоновое одеяло, — иди в ванную, а пока я упакую это животное, — он начал накрывать особым образом тело Дугласа. — Ххорошо, — Макс кивнула, но выходить из спальни не спешила. Коридор. Бордель. Миссис Элис. Макс почувствовала дежавю. Замотала головой и снова расплакалась. — Да, что такое, Мэйфилд? — Билли уже засовывал труп, завёрнутый в одеяло, под кровать, подталкивая его ногами. — Они пришли за мной, они пришли за мной! — рыдала Макс. — Живо прекрати истерить! — Билли встряхнул её, — Мэйфилд, на меня смотри! Макс! — наконец они встретились взглядами. Её — цвета океанской воды, заплаканный, слегка отдаваший безумием и всепоглощающим страхом. И его — цвета морской бури, строгий, уверенный, в котором виднелось мрачное спокойствие и готовность на всё. — Пошли, — Билли взял её за руку, ведя в ванную комнату, — у нас мало времени. Найдя на полках в ванной, спиртовые склянки для бритья, Билли Харгроув быстро продезинфицировал ссадину Макс. — Ай, ай, ай, — Мэйфилд слегка ежилась от нарастающей, колющей боли. — Почти закончил, — промокнув ватой в крайний раз, Билли наконец прекратил экзекуцию, — нам надо собирать манатки и валить, Макс. Быстро. — Сейчас где-то пять часов утра, куда мы пойдём? — Макс с тревогой на него смотрела. — Неважно. В другой отель, но здесь уже действительно оставаться нельзя. Элис долго ждать не будет, пришлёт новых людей. — А твоя квартира? — у Мэйфилд перехватило дыхание. — Если Дуглас добрался сюда, то в моей квартире вся их компания уже десять раз побывала точно, — и Билли Харгроув оказался прав. Кстати, это была еще одна причина, негласная, почему Билли так быстро собрал Макс, и они переехали в гостиницу, в Нью Йорке, ибо большой город, проще затеряться. Он чувствовал всем нутром, что готовится нападение. В ту ночь, когда Билли и Макс покинули дом Харгроува, миссис Элис ворвалась в его квартиру с тремя молодыми людьми, вооружёнными до зубов. Билли Харгроув несомненно бы выжил, если бы их встретил, но вот с безопасностью Макс Мэйфилд были бы большие проблемы. Тётушка Анна потом успела отправить ему телеграмму, которую Билли прочёл и сразу же уничтожил, не говоря об этом инциденте девчонке. Была уже половина шестого утра. Световой день становился длиннее, а потому рассветная заря коснулась линии горизонта. Билли расплатился с хозяином гостиницы, ничего не отвечая на вопрос, что за болезненные всхлипы услашали соседи их номера. — Сэр, всё ли было в порядке? — мужчина был крайне обеспокоен, — вы к тому же хотели покинуть нашу гостиницу через двое суток. Вам не понравился сервис? — Всё отлично. Просто мы с моей младшей сестрой спешим в гости к нашим бабушке с дедушкой. Сами понимаете, старики очень хотят увидеть любимую внучку, — врав, не краснея, ответил Билли. — Что ж, хорошей дороги, сэр. Желаю здоровья вам и вашим родственникам. Какая милая у вас сестра, — мужчина кивнул на стоящую рядом Макс Мэйфилд, — право, я где-то видел это лицо. Где-то точно видел… — Макс вздрогнула. — Моя сестра снималась в рекламе кукурузных хлопьев, — забирая фальшивые паспорта, кивнув, ответил Билли. — Ах, точно. Это становится объяснимо. Какая милашка, однако. Спустя двадцать минут Билли и Макс были уже далеко от мотеля на Бейкер-стрит, 10. Спустя час после их отъезда, горничная по имени, Мерил Стенворд, начав пылесосить под кроватью, в спальне, в которой всё произошло, наткнулась на что-то мягкое, завёрнутое в синтепоновое одеяло. Спустя полтора часа полиция Нью Йорка расследовала убийство неизвестного, на тот момент, Клэра Дугласа. — Мистер Дилан, еще раз, пожалуйста, скажите, на чьё имя был оформлен этот номер в вашем мотеле? — допрашивал шериф полиции испуганного и растерянного хозяина гостиницы. — На мистера… на мистера Оливера, — читая по буквам, записанные фальшивые данные Билли, — ответил мистер Дилан. — Сэр, мы пробили этот паспорт. Такого документа не существует. Имя вашего постояльца является ненастоящим, — сказал полицеский, — если что-то еще вспомните, позвоните. Мы расследуем это убийство. Полицеские уже выходили на крыльцо, когда мистер Дилан закричал им вслед. — Но как же так… с ним еще девчонка была, рыжая! Её лицо, мне показалось весьма знакомым, — последние слова настрожили полицеского. — Стив, — кивнул шериф напарнику, — покажи ему фото, — эту девочку вы видели? — на фотографии была изображена похищенная Максин Мэйфилд. — Да, сэр. Клянусь всем, что у меня есть. Это она! — восклинул мужчина. — Ну и денёк. Стив, кажется, мы нашли первую зацепку, спустя восемь месяцев. Девчонка жива. Объявляй всем постам. Мы должны их перехватить, — сказал шериф полиции, глаза его заблестели.