Глава 9

под фонарями

under the lights

Сидя на кожаной кушетке, Атсуму перебирает в руках небольшие листы бумаги, рассматривая напечатанные на них кандзи. Эскизы размером меньше с его ладонь, потому что хоть и рисунок выглядит как обычная татуировка, он всё равно не должен привлекать излишнее внимание. — Напомни, какие из них для чувств? Он смотрит на Мику и замечает, что та разговаривает по телефону, что-то активно записывая в маленький блокнот в руках. Она поднимает на него взгляд и показывает указательный палец, с просьбой немного подождать. Атсуму кивает и снова уставляется на листки с кандзи, убирая в сторону те, значение и осколок нанесения которых он точно знает. Гарды наносят дополнительные метки, чтобы хотя бы частично упростить охоту на фолтов. Это не является обязательством, так как каждый сам знает собственный предел, и они сами несут ответственность за свои осколки и риски, которым те подвергаются. Искусственные метки, как и врожденная, требуют энергии, но в гораздо меньшем количестве. Именно поэтому способности от них легче контролировать и значительного вреда осколку они не несут. Атсуму узнал о их существовании и всех подробностях только после присоединения к гардам, оставаясь на базе с Куроо и Микой до утра. Тогда задания, которые он должен был выполнять, Инунаки старался контролировать, чтобы он не оказался тем самым не прошло и месяца, а сдох, и ограничивал его работу ночью. Атсуму это раздражало, поэтому он проводил свободное время на базе, напоминая о своём присутствии. — Договорились, всего хорошего. — Атсуму поднимает глаза на Мику. Она встаёт со стула, кидая блокнот на белое кресло, стоящее в углу кабинета. Мика подходит ближе к Атсуму и протягивает ладонь, забирая листки к себе, а телефон бросает на кушетку. — Ну, вариантов не много, — она улыбается Атсуму, но он замечает усталость в её глазах. Мика протягивает ему один листок, продолжая перебирать остальные в руках. — Я могу нанести только эти. — она отдаёт ему ещё два эскиза, а оставшиеся собирает в руках в одну стопку, не забыв подхватить и те, что Атсуму отложил на кушетку. Атсуму знает значение каждого кандзи на эскизах Мики – успел выучить за три года – поэтому без трудностей понимает, что написано на листках. Выбора действительно не много, и это зависит не только от Мики, которая и так работает сразу за несколько префектур. Гарды не могут приобретать бесконечное количество дополнительных меток, если конечно они не хотят превратиться в тех, кого должны убивать. С самого рождения души меченых нестабильны, так как один из осколков уже подвергается воздействию метки, особенно если меченый не способен её контролировать. Поэтому при нанесении дополнительной метки соблюдается два правила: первое – наносить метку на поврежденный осколок запрещено, и второе – дополнительная метка не должна наносится рядом с врождённой. — Это будет твоя последняя метка, — это не вопрос, а утверждение, но звучит оно мягко. Атсуму встречается взглядом с Микой, и видит уже слишком знакомое выражение на её лице. Мысли снова тянут его в прошлую ночь, но он отталкивает их. — Ты уверен, что… — Да. Вздохнув, Мика слегка качает головой и отходит от него к небольшой тумбе, стоящей слева от кушетки у стены, прошептав короткое "Как скажешь". Атсуму видит, что она искренне беспокоиться о нём, потому что она и не пытается скрыть свои эмоции, но не видит в этом причин. Он и без напоминаний знает о том, что из-за врождённой метки у него ощутимо нестабильны сразу два осколка. Атсуму смотрит на три кандзи перед ним, решая, какую способность приобрести будет выгоднее и быстрее освоить. По прошлому опыту, он знает, что её нанесение далеко не самый приятный процесс. Принцип тот же, что и с обычными татуировками, только вот вместе с рисунком на коже, метка наносится ещё и на сам осколок, проникая в определенную часть их души. Мика хоть и умело управляет тату машинкой, при этом стараясь сделать весь процесс менее болезненным с помощью своей способности, но ощущение, что тебя режут изнутри всё равно потом не проходит ещё очень долго. Телефон на кушетке, оповещает о новом уведомлении, и Мика подходит и садиться справа от Атсуму, беря телефон в руки. — Ты только предупреди меня заранее, — он кладёт листки на кушетку слева от себя и поворачивает голову в сторону Мики. Она смотрит в телефон, видимо печатая сообщение, а потом недоверчиво коситься на него. — Ты ведь не сегодня собрался её наносить? — Нет, конечно, — тихо выдыхает Атсуму и переводит взгляд на свои руки, потирая пальцы. — У нас с Ивой есть дело, в Синдзюку. Время близилось к десяти, и они уже давно бы выехали в назначенное место, только вот они ничего о нём не знали. Инунаки, который должен рассказать им все подробности, написал, что будет на базе примерно через час, не объяснив причину долгого ожидания. В добавок к этому, в самое неподходящее время из своего кабинета вылез Куроо, чтобы отчитать их за пропуск вчерашней проверки. Атсуму пошёл первым, чтобы поскорее избавиться от надоедливого бухтения, и пожалел об этом. У Куроо есть такая способность – без стука и приглашения вторгаться в мысли других людей, вытаскивать оттуда нужную ему информацию, при этом оставляя человека гадать, как он это допустил. Он не очевидно, но пытался узнать, что произошло прошлой ночью, и это застало Атсуму врасплох. Он видел кучу сообщений в телефоне, видел пропущенные звонки, но до последнего не хотел втягивать в это других. Он не ожидал, что кто-то кроме Иваизуми знает о произошедшем. Хотелось послать Куроо нахуй. — Он же у Куроо? — Атсуму оборачивается на голос Мики. Она опирается спиной о стену, глядя на потолок. — Что-то задержался он там. Атсуму не может не согласиться. Иваизуми зашёл после него, примерно минут двадцать назад, но несмотря на то, что проверки обычно проходят быстро, он до сих пор не вышел из кабинета. Куроо, не получив от Атсуму никаких разъяснений, походу и ему устроил допрос. Иваизуми не из тех, кто раскидывается словами направо и налево, но то, что он вчера был готов использовать метку, напомнило Атсуму о том, что он способен послать мораль к черту, если это необходимо. Атсуму нередко работал с ним в паре, но эту сторону Иваизуми он увидел в первый раз. Иваизуми не эгоистичен, он почти никогда не проявляет свои чувства напрямую, да и в этом нет необходимости. Упрёки, повторяющиеся вопросы, задерживающиеся на глазах взгляды – это его способ понять человека, убедиться, что с ним всё в порядке. Иваизуми небезразличны гарды, но в отличие от большинства из них, он не отличается жестокостью или ненавистью к фолтам. По началу, Атсуму это казалось странным, но со временем ему стало всё равно, потому что это никак не мешает работе. Это никак не влияет на его отношение к Иваизуми. Для Атсуму те слова прозвучали словно выстрел в оглушительно тихом коридоре. Он знает, какого это, когда кто-то вторгается в твою голову. Сознание никуда не исчезает, пока кто-то другой дёргает за нити. Оно остаётся жалким наблюдателем, не имея возможности их разорвать. — Может они устроили чаепитие, — он иронично пожимает плечами, и Мика слегка приподнимает брови, а губы расплываются в улыбке. — Мы всё равно ждём Ину-сана. Не будем их тревожить. — Да, как скажешь. — Мика поджимает губы и легко кивает головой, переводя взгляд на Атсуму. Она осторожно трясёт ногами, скидывая с них шлёпки, и прижимает ноги к себе, снова уставляясь в телефон. Сотовый Атсуму молчит, и он достаёт его с кармана худи, чтобы проверить настройки уведомлений. Общий чат сейчас пуст, так как некоторые уже принялись за задания, о которых оповестил Инунаки утром. Атсуму пролистывает чат чуть выше, чтобы посмотреть сегодняшнюю загруженность. ину | трое, кто возьмётся? 07:56 оми-кун | один на мне 07:56 дайшо | + 07:57 эйта | я за третьим 07:57 ину | разбежался 07:57 | кто уже не дрыхнет? последний остался 07:57 боккун | я займусь 07:58 Атсуму блокирует телефон и убирает его в сторону, левой рукой сжимая край кушетки, пока та не издаёт скрипучий звук. Он резко отдергивает руку и складывает ладони в замок, прижимая их к ногам. Он догадывается, что чувствует Семи, и в груди нарастает тяжесть. Кажется, он уходит на дно. Это из-за него Семи оказался в этой чертовой квартире, это он позволил ледяной хватке подступить так близко, что на мгновение его парализовало, это он допустил ошибку. В голове всё звенят одни и те же слова. Прошло четыре месяца, а они всё не стихают, только становятся ещё громче, напоминая о произошедшем. Оно повторяется – холод, звон металла, тишина. Это не твоя вина. Атсуму делает глубокий вдох и опирается спиной о стену, закрыв глаза. Он не знает как с ним поговорить, как объяснить произошедшее и то, что он ушёл. Атсуму знает, что Семи мало волнует само ранение, потому что он никогда не придавал им особого значения, но в этот раз оружие было в руках Атсуму. Он сам не знает, что бы чувствовал на месте Семи, наверняка эмоции разрывали бы его во все стороны, но Атсуму чувствует чрезмерно много, а Семи не может почувствовать в полной мере то, что испытал бы простой человек. Он не хочет этим пользоваться, не хочет, чтобы Семи снова прокручивал другие эмоции через мясорубку, чтобы в итоге всё равно остаться ни с чем. Он предпочтёт всё что угодно – гнев, страх или отвращение, только не это. Он не хочет, чтобы Семи проходил через это из-за него. Атсуму опускает взгляд на свои руки. Прошлая ночь снова проигрывается в голове, как бесконечно перематывающийся фильм, которому нет конца. Слишком темно, слишком много крови, слишком тихо, настолько, что хочется кричать. Он не может оставить его. Не так, не здесь, не сейчас, вообще никогда. Атсуму пытается об этом не думать – отталкивает от себя навязчивые мысли, закапывает их как можно глубже, туда, где прячется всё то, о чём ему хочется забыть. Но они не замолкают, рвутся наружу, повторяя одни и те же слова. Это из-за тебя Эйта мог умереть. — Всё в порядке? Атсуму поворачивает голову в сторону Мики и натягивает самодовольную улыбку: — Как приятно, что ты беспокоишься, но думаю, мне просто нужен кофе, — он встаёт с кушетки и зачёсывает упавшие на лоб пряди волос назад. — И что-то сладкое, да. Мика задумывается на пару секунд, а потом соскакивает с кушетки и надевает шлепанцы обратно. Она подходит к вешалке в углу кабинета, накидывает плюшевую куртку, быстро переобувается в кеды и, подхватив сумку с телефоном, подходит к двери кабинета подзывая его махом руки: — Пошли за кофе. Атсуму хватает телефон и улыбается ей. На этот раз искренне. — Это обязательно? Он надевает поверх белой рубашки чёрный пиджак, и подправляет его лацканы, смотря в зеркало на стене. Укороченный пиджак заканчивается в области талии, и Атсуму ведёт плечами, пытаясь привыкнуть к не совсем привычной одежде – хоть не сковывает движения, и на этом спасибо. Он садится на кушетку и достаёт новые туфли с коробки на полу. — Вы не должны выделяться, — Инунаки, который объявился намного позже обещанного, протягивает Иваизуми кожаный ремень, и тот просовывает его в петли на пиджаке, обвивая его вокруг талии. — Я не уверен, что всё подойдет. Пришлось брать на глаз. — Всё в порядке. — Иваизуми подходит к зеркалу и сует руки в боковые карманы пиджака, разглаживая их. На нём чёрный костюм, состоящий из пиджака, под которым такого же цвета рубашка, немного выглядывающая в зоне груди. Атсуму никогда не думал, что когда-нибудь увидит Иваизуми в костюме, но выглядит он довольно хорошо. Сам же он в последний раз надевал брюки с пиджаком, когда ходил в старшую школу, так что ему немного странно смотреться в зеркало. Атсуму зашнуровывает туфли и встаёт с кушетки, подтягивая брюки на талию. Туфли немного жмут, но не критично, а с костюмом всё в порядке, так что можно похвалить Инунаки за насмотренность. — Наденьте это, — Инунаки достаёт из рюкзака два вытянутых футляра и протягивает один Атсуму, а другой Иваизуми. Атсуму открывает его и видит тонкое серебряное ожерелье, с маленьким круглым камнем. — В них встроены микрофоны. Мы будем прослушивать вас, пока вы будите находиться в Кабуки-Тё. — Подожди, мы? — Атсуму, нахмурившись, поднимает взгляд на Инунаки. — Да, верно, — он кладёт рюкзак на кушетку, и смотрит на них по очереди. — Я буду находиться на базе, в то время как Сакуса-кун и Шимидзу отправиться в Синдзюку за вами. — Вы бы ещё всю команду притащили, — Атсуму закатывает глаза, доставая с футляра ожерелье. — Зачем было… — Чтоб вы в дерьмо не вляпались. — резко отрезает Инунаки, продолжая сверлить Атсуму взглядом. Атсуму застывает на секунду, но тут же приходит в себя и, ухмыльнувшись Инунаки, кидает футляр на кушетку, а сам подходит к зеркалу, чтобы застегнуть ожерелье на шее. Именно поэтому он и не хотел рассказывать никому о произошедшем. Не нравиться ему, что они снова контролирует его, считая, что ему нужна подстраховка. Они теперь всю жизнь будут это вспоминать? Они всё лишь отправляются на встречу, чтобы поговорить и узнать информацию касательную их дела. Никто другой не должен быть замешан в этом, тем более, когда проблема с фолтами остаётся нестабильной и в любой момент они могут потерять контроль над ситуацией. Неучастие двух человек в ежедневных заданиях уже ощутимо делает работу для остальных сложнее, а Инунаки отправляет за ними ещё двух, взваливая на оставшихся пятерых ответственность за ликвидацию фолтов – как будто они нуждаются в личных телохранителях. Атсуму редко сомневается в его решениях, но похоже все сейчас стали чрезмерно осторожны и стараются просчитать каждый шаг, взвешивают каждое решение, чтоб не обрушить и без того хрупкую башню. Все стараются это скрывать, но произошедшее четыре дня назад подкосило их, неожиданно выбив важный блок из основания. Атсуму вчера мог разрушить ещё один. — Это действительно лишнее, — нарушает тишину Иваизуми, застёгивая собственное ожерелье. Атсуму смотрит на него через отражение в зеркале и замечает недовольство на его лице. — Мы бы справились вдвоём. — Разве похоже, что мне нужно ваше одобрение? — Инунаки выгибает одну бровь. — Мы, конечно, поддерживаем партнёрские отношения с Катсэро-кай, но они непредсказуемы, и вы знаете, что в клане есть меченые, — он достаёт с кармана джинс телефон и, махнув им рукой, направляется к двери. — Вам пора. Атсуму разворачивается к Иваизуми и встречается с ним взглядом. Они смотрят друг на друга пару секунд, и Атсуму уже становится не по себе, как Иваизуми вздыхает и переводит взгляд на свои руки. Он задирает рукава пиджака, а после и рубашки, проверяя закрепленность метательных стрелков, и Атсуму вспоминает про собственное оружие. Хотелось бы, конечно, взять свои клинки, но им навряд ли удастся поговорить с членом якудзы, если он придёт на встречу с загадочной сумкой на плече. Атсуму подходит к белому тату креслу и смотрит на пару кунаев. На поясе закрепить не получится, пиджак слишком короткий и их могут заметить. Он задирает рукава и надевает на предплечья специальные ножны, прячет один кунай под правым рукавом, а второй продолжает вертеть в руке. После того как Акааши сказал им, что Семи проснулся, Атсуму вернулся на базу. Инунаки написал ему, что его оружие вместе с сумкой находится в оружейной, а в квартире уже прибрались, так что возвращаться туда было незачем. Он не поехал к себе в квартиру, принял душ, и пролежал на матах в тренировочном зале до самого утра. Уснуть не смог – когда закрывал глаза, видел тело, а вокруг лишь темнота. Атсуму резко оборачивается на внезапный кашель, сжимая в руке кунай. Инунаки кивает головой в сторону открытой двери и выходит в коридор. Иваизуми поправляет рукава и, подцепив чёрное пальто с вешалки, бросает на Атсуму мимолётный взгляд, перед тем как выйти за ним. Атсуму делает глубокий вдох, заталкивает крадущиеся наружу неторопливыми шагами тени тревоги назад, за дверь с замком. Нельзя позволить им взять контроль над ним снова. Он просовывает кунай в ножны и схватив идентичное Иваизуми пальто, выходит с кабинета, закрывая за собой дверь. Иваизуми опирается спиной о стену, сложив руки на груди, а Инунаки стоит напротив него, показывая что-то на своём телефоне. Атсуму подходит к ним, и они вместе направляются в сторону выхода. Завернув за угол, он видит сидящего на одном из диванов Сакусу. Тот замечает их и встаёт с места, поднимая с подлокотника кожаную куртку. Когда они подходят ближе, Сакуса осматривает Атсуму с ног до головы, останавливаясь на его лице. — Ты в кое то веке выглядишь как приличный человек. — Оми-кун, — Атсуму делает один шаг вперёд и наклоняет голову набок, позволяя коротким прядям чёлки упасть на лицо. — Мне показалось, или ты сделал мне комплимент? — Тебе показалось. — Инунаки подходит к двери, не переставая пялиться в экран телефона. — Я вообще не с тобой говорил. — возмущается Атсуму ему в спину. Он возвращает взгляд на Сакусу, но тот уже накидывает куртку поверх чёрной водолазки, направляясь в сторону двери. Атсуму слышит короткий смешок справа от себя и поворачивается к Иваизуми. Он просовывает руки в рукава пальто, опустив голову вниз, но Атсуму замечает на его лице слабую улыбку. — Что? Иваизуми поднимает голову и, поправив пальто на плечах, проводит рукой по волосам. — Ничего. Пошли. Он идёт к уже открытой двери, и Атсуму следует за ним, накидывая своё пальто на ходу. Инунаки остаётся стоять в коридоре и, бросив им в след короткое "На связи", закрывает дверь. Сакуса уже подходит к выходу, и Атсуму с Иваизуми следуют за ним. Когда он открывает дверь, поднеся карточку к сенсорной панели, холодный ветер бьёт Атсуму в лицо, и по телу бегут мурашки. Он засовывает руки в карманы пальто и провожает взглядом идущего к своей машине Сакусу. Значит, все действительно настолько серьёзно. — Эй. Атсуму тут же поворачивается на слишком знакомый голос, которого тут не должно быть. Осаму опирается на стену небоскрёба, задрав одну ногу назад, и смотрит куда-то в сторону. Атсуму вздыхает то ли от облегчения, то ли от раздражения, и махнув рукой остановившемуся на полпути к машине Иваизуми, подходит ближе к Осаму. Тот до сих пор не смотрит на него, рассматривая проезжающие мимо здания машины и, Атсуму замечает небольшую продолговатую сумку у его ног. — Что ты здесь делаешь? Осаму наконец поворачивает голову в его сторону и на секунду замирает, рассматривая Атсуму. — Что на тебе надето? — его брови приподнимаются, а на губах появляется ухмылка. — И как это, блин, понимать? — Ты выглядишь… — он снова осматривает Атсуму, и удивлённым голосом продолжает, — Нормально — Отвали, — Атсуму уже хочет развернуться и уйти, но вспоминает про загадочную сумку на земле. Ему слишком интересно узнать, что там внутри, поэтому он остаётся стоять на месте. — Если у тебя что-то важное, говори, у меня есть дела. Осаму закатывает глаза, немного поворачивая голову направо, и ветер сдувает каштановую чёлку с его лица. Он тянется за лежащей на земле чёрной сумкой и, подняв её за ручки, протягивает Атсуму. Он изучает её несколько секунд, рассматривая разнообразные нашивки и пятна от краски, и пытается вспомнить, где он её уже видел. Осаму резко пихает её прямо в грудь Атсуму, и он слегка отшатывается назад от неожиданности. — Не знаю, на кой хрен тебе скейтборд, но мне он точно не нужен. Атсуму застывает на месте, сверля взглядом сумку. Теперь он понимает, почему та ему так знакома. Он хочет сделать вдох, но не может. В груди что-то неимоверно сжимается, сдавливает грудную клетку и ломает кости. Оно застревает в лёгких и теперь причиняет боль с каждой попыткой вдохнуть кислород. Атсуму сжимает в руках сумку, борясь с подступающей дрожью в руках. Он глотает воздух ртом, тот прожигает его, и ему хочется сбежать. Спрятаться ото всех, подождать пока эмоции придут в норму и снова запереть их на замок. Он трясёт головой и поднимает взгляд на Осаму, избегая серых глаз. Того, похоже, вообще не заботит сумка, и Атсуму проглатывает неприятный ком в горле, закидывая её себе на плечо. — Очевидно, он не мой, — Осаму смотрит на него с немым вопросом в глазах, и Атсуму старается сохранять спокойное выражение лица. — Один друг оставил у меня, а я случайно притащил его к тебе, когда приходил в последний раз. — У тебя что, есть друзья? — Иди нахуй, Саму, — он подхватывает сумку обеими руками и замахивается ею на брата, как сзади раздаётся гудок автомобиля. Атсуму оборачивается и видит высунувшегося из окна Иваизуми. — Мне пора. Он машет Осаму рукой на прощание и неторопливо шагает к машине. Атсуму смотрит на Сакусу через лобовое стекло чёрного седана и подмигивает, заработав в ответ хмурый взгляд. Он подходит к машине Иваизуми, открывает переднюю дверь и садится в кресло, закидывая сумку со скейтом на задние сиденья. Атсуму прикусывает губу и окончательно выравнивает дыхание, когда замечает взгляд Иваизуми боковым зрением. — Чего ждём? Поехали. И они трогаются с места, направляясь на улицу красных фонарей. Иваизуми паркует машину в узком переулке, где практически нет людей, чтобы привлекать как можно меньше внимания, и они выходят на главную улицу. С приближением вечера огни вывесок зажигаются, а людей в городе становится всё больше, превращая его в смесь звуков и красок. Атсуму нравится вечерний Токио, погруженный в суету и неон, он кажется таким настоящим, таким живым. Сливаясь с толпой, они проходят через словно горящие из-за последних лучей солнца красные ворота Кабукичо Ичибан-Гай. Атсуму замирает на месте, игнорируя проходящих мимо людей. Он бывал здесь всего пару раз, разыскивая цель, и тогда его совсем не волновали ослепляющие глаза вывески. Сейчас он может видеть каждый огонёк, проследить за тем, как табличка с рекламой постепенно меняет свой цвет и заметить, как часто моргают лампочки на витринах. Кажется, вся улица противится наступлению темноты. Атсуму отводит взгляд с огней и видит стоящего недалеко от него Иваизуми. На его лице нет раздражения или злости, которую Атсуму был готов увидеть, и это заставляет его сдвинуться с места. Тёмно-зеленые глаза Иваизуми кажутся светлее, когда он отводит взгляд и, махнув головой, направляется в глубь улицы. Атсуму следует за ним, только изредка задирая голову, чтобы получше рассмотреть светящиеся неоном надписи. Они неспеша проходят мимо множества заведений с едой, различных магазинов, с сомнительными товарами и людей, одетых в самую разную одежду. Атсуму кажется, что их не то чтобы не замечают, а скорее избегают, когда он случайно сталкивается взглядом с кем-то из прохожих. Он оборачивается назад, вспоминая про Сакусу, но видит лишь незнакомые лица. В последний раз он видел его на парковке, так как Сакуса поехал другим маршрутом. Киёко же, по сообщению Инунаки, уже находилась в Синдзюку, когда они только собирались выезжать, поэтому о её местоположении остаётся только гадать. Эти двое всегда передвигаются как призраки, не успеешь и глазом моргнуть, как тебе проделают дыру в теле. Атсуму не против работать с Сакусой, но с Киёко он больше наедине не остается. Не из-за того, что она ему не нравится, просто свои мысли и эмоции он предпочитает контролировать сам. Атсуму не успевает среагировать, как в него кто-то резко врезается, выходя из очередного кафе, и его сознание тонет в потоке собственных мыслей. Он замирает, но голоса в голове мгновенно замолкают, и Атсуму разворачивается, не придавая этому особого значения, чтобы как можно скорее извиниться и не вляпаться в какую-нибудь хрень. — Прошу прощения. — его опережают, и Атсуму кажется, что его японский звучит немного странно. Человек, врезавшийся в него, слегка кланяется, и Атсуму замечает, что рядом с ним стоит ещё один. Когда он выравнивается, Атсуму понимает, почему его смутило произношение этого парня – иностранец, по-видимому, кореец. Он ещё раз кланяется, и проведя рукой по осветлённым волосам, отходит в сторону, уводя с собой второго парня, с веснушками на лице. Атсуму уже собирается уходить, как из того же кафе выходит ещё один, уже с естественным тёмно-коричневым цветом волос, присоединяясь к стоящим в стороне. Иваизуми стоит в нескольких метрах от него, скрестив руки, и Атсуму догнав его, смотрит себе за спину, но трёх иностранцев уже нигде не видать. Когда они подходят к торговому комплексу Humax Pavilion, Иваизуми останавливается, смотря вверх на вывеску с названием нужного им ресторана. — Так, — Атсуму ровняется с ним, смотря на надпись на красном фоне плаката. — Что теперь? — Нас должны встретить, — Иваизуми двигается в сторону входа, и Атсуму идёт следом за ним. — Мне напомнить правила поведения? — он выгибает бровь, искоса смотря на Атсуму. — С радостью их нарушу. — равнодушно отвечает Атсуму, присматриваясь к фигуре, стоящей у входа в ресторан. Членов Катсэро-кай, которых Атсуму знает по именам можно посчитать на пальцах, тех, кого он помнит в лицо, чуть больше, поэтому не удивительно, что этого парня он видит впервые, в отличии от Иваизуми, который уверенно идёт в его сторону. На вид тому лет двадцать пять, короткие песочно-коричневые волосы контрастируют с чёрным костюмом, а на руках кожаные перчатки. — Добрый вечер, Иваизуми-сан, — он кивает головой, приветствуя их, а потом переводит взгляд на Атсуму. — Вы, должно быть, Мия. Атсуму только кивает в ответ. Обращение по фамилии звучит непривычно для ушей, но он не придаёт этому особого значения. Просто по его личному желанию, все в группе, включая Хибариду, с самого начала обращаются к нему по имени, кроме Сакусы – того заставить невозможно, как в стенку долбиться, серьёзно. Да и всю жизнь их с Осаму зовут по именам, просто потому что в другом случае было бы непонятно, к кому именно обращаются. — Пройдёмте внутрь. — парень разворачивается и направляется ко входу. Стеклянные двери разъезжаются в стороны, пропуская их внутрь ресторана. На входе их вежливым поклоном встречает девушка, стоящая за регистрационной стойкой из светлого дерева, с чёрными глянцевыми вставками. Ресторан, судя по всему, выполнен в традиционном стиле, совмещающем в себе современность. Под ногами чёрный камень и в некоторых местах его заменяет дерево. Лампы светят не ярко, но света от них достаточно, чтобы можно было спокойно разглядеть лица людей. Откуда-то доносятся разные голоса, вперемешку со спокойной музыкой, и Атсуму это настораживает. Не слишком ли людное место для встречи? Светловолосый парень щелкает пальцами, и сзади к ним подходят два молодых парня. Они помогают им снять пальто и скрываются за светлыми сёдзи. Атсуму ведёт плечами и аккуратно проводит рукой по предплечьям, проверяя кунаи. Официально, встреча подразумевает собой лишь разговор, и оружие на ней не приветствуется, но якудза редко волнуют эти негласные правила. — Вы должны следовать за мной, — бледно зелёные глаза парня смотрят сначала на Атсуму, потом на Иваизуми. — Не отставайте от меня, избегайте взгляды других и не пытайтесь с кем-либо заговорить. Всё поняли? — Дышать хоть можно? — усмехается Атсуму и тут же морщиться от острой боли в ребре. Он поворачивается на Иваизуми, потирая ноющий бок. — Да какого… — Ты можешь заткнуться хотя бы на секунду? — Иваизуми смотрит ему в глаза, и Атсуму не отводит взгляд. — Вы всё поняли? — вздохнув, настойчивее повторяет парень, с серьёзным выражением лица. Иваизуми первым прерывает их гляделки, кивая парню в ответ. Тот разворачивается, направляясь в сторону коридора, и Атсуму с Иваизуми следуют за ним. В коридоре стены полностью покрыты чёрным глянцем, отражая в себе свет от свисающих с потолка ламп. Музыка с голосами становится чётче, когда они выходят с коридора, оказываясь в большой комнате. Слева находятся панорамные окна, открывающие вид на небольшой двор, уставленный фонарями, а всё пространство перед ними заставлено деревянными столами со стульями. Справа стоят компактные полузакрытые кабинки с чёрными диванами, а в центре этого всего стоит бронзовая статуя быка. Свет от ламп играет с чёрными отражающими поверхностями, от чего помещение кажется мрачным, но светлая мебель и деревянные вставки в полу разбавляют темноту. Все стулья и диваны забиты людьми, некоторые одеты приличнее других, но на всех деловые костюмы. Теперь понятно, к чему этот маскарад и столько правил – здесь собрался весь клан. Они идут в центре комнаты, минуя официантов, разносящих еду с выпивкой, и не обращая внимание на изредка поглядывающие на них взгляды. Заметить чужаков, когда в ресторане должны быть только свои, не тяжело, но им на руку играет именно это: в меру расслабленная обстановка, алкоголь и спокойная музыка отвлекает от ежедневных проблем, так что бдительными остаются лишь те, кто занимает высокие позиции или их помощники. Пройдя до конца большого зала, они заворачивают направо и, минуя небольшую тумбу с аппаратами для напитков и всякой другой мелочи, проходят в уже раздвинутые сёдзи. Они оказываются в более тихом и менее многолюдном вытянутом помещении. Справа у стены стоят чёрные диваны, отделённые друг от друга перегородками, а к ним приставлены деревянные столы и два стула. Парень ведёт их дальше, проходя мимо занятых мест, и останавливается, рукой приглашая их за стол. Сидящая на диване знакомая фигура кивает головой, приветствуя их: — Рад вас снова видеть, — светло-карие глаза кажутся медными из-за падающего сверху света. — Присаживайтесь, не нужно стоять. Парень, который их привёл сюда, отходит в сторону, становясь возле перегородки слева, а к столу подходят двое мужчин и отодвигают им стулья. Атсуму встречается взглядом с Иваизуми, и они оба садятся за стол, приветствуя кивком головы всех напротив сидящих. Атсуму решает доверить начало разговора Иваизуми, так как он лучше знаком с самим кланом и всеми членами, что сидят за столом. — Давайте сразу к делу, — Иваизуми кладёт обе руки на стол, смотря прямо на Хиругами, сидящего в центре дивана. — Человек с пропавшей меткой, он здесь? Уголки его губ слегка поднимаются, и он проводит рукой по светло-коричневым волосам, отводя взгляд в сторону. — Может выпьем? — к их столу подходит официантка и, поставив пять стаканов с виски на стол, спешно покидает помещение. — За встречу? — Хиругами поднимает стакан в воздух, слегка покручивая его в руке. — У нас нет на это времени. — голос Иваизуми звучит ровно, но зная его, можно предположить, что он не в восторге от происходящего. Хиругами возвращает стакан на стол, а потом слышится смешок, и Атсуму переводит взгляд на человека, который сидит справа от Хиругами. Это был первый член Катсэро-кай о котором ему рассказал Инунаки, и первый человек в списке тех, с кем лучше избегать конфликтов. Он не на много старше Атсуму, редко лично встречается с гардами, предпочитая общаться с ними через посредников, и имеет не самую чистую, но влиятельную репутацию в Токио. Сакишима Исуми, которого все в группе знают как сайко комона Катсэро-кай не выглядит как преступник или убийца, но за его лазурно-синими глазами скрывается глубокая бездна. — Тяжко вам приходится, верно? — Сакишима сидит, откинувшись на спинку дивана и заглядывает Атсуму прямо в глаза. — С кучей фолтов и прочими… происшествиями. Внутри у Атсуму что-то натягивается, не сильно, еле заметно, но оно есть, и от этого чувства уже не избавиться. Он смотрит на Сакишиму в ответ, сохраняя внешнее спокойствие, потому что ему не нужно уметь читать мысли, чтобы знать, что они с Иваизуми думают об одном и том же – у них нет права на ошибку. — Мы справляемся. — Ага, и поэтому вы здесь. — Атсуму с трудом сдерживает желание закатить глаза, и поворачивается на раздражающего его больше всех в этой комнате человека. Тот смотрит на него большущими жёлтыми глазами, закинув руку на спинку дивана, и Атсуму по-прежнему считает, что ему нужно сходить к нормальному парикмахеру. Он откидывается на спинку стула и, слегка задрав подбородок, смотрит на Хошиуми. — Мы здесь, потому что один из ваших лишился метки, — Атсуму переводит взгляд на Сакишиму, склоняя голову набок. — Довольно серьёзное происшествие, не так ли? Лазурные глаза угрожающе сверкают, но выражение лица остаётся равнодушным. Атсуму не часто сталкивался с Сакишимой напрямую, гарды вообще стараются как можно меньше пересекаться с якудзой, предпочитая получать информацию от Инунаки, но он знает, что тот не любит терять своих людей. Это одна из причин почему они вообще сотрудничают друг с другом. Гарды ежедневно устраняют фолтов, контролируя их количество в городе, что в какой-то степени защищает клан от лишних проблем, взамен на это они делятся с ними информацией, оружием и иногда помогают заметать следы. Но гарды не могут быть личной охраной и нянькой для клана, поэтому его членов иногда тоже приходится устранять. В такие моменты их и без того хрупкие отношения начинают понемногу раскалываться, и поэтому гарды должны быть готовы ко всему. Атсуму помнит, как Бокуто рассказывал ему о том, что чуть не получил пулю в лоб из-за того, что бывший сятэй-гасира превратился в лоста, став для него очередным заданием. — Гин, — светловолосый парень, встретивший их у входа, поворачивается к Сакишиме, слегка наклоняясь. — Оставьте нас. Тот кивает, и махом руки уводит в сторону двух мужчин, всё время стоявших у стены позади Атсуму и Иваизуми. Атсуму ждёт, что Хошиуми также встанет с места, но он остаётся неподвижным. Из-за тёмной мебели и ограждающих их перегородок создаётся впечатление, что они совершенно одни в этом помещение, но Атсуму по-прежнему слышит голоса из соседнего зала, и помнит, что за другими столами тоже сидели люди. Они знают, что за ними наблюдают со всех сторон. Хиругами смотрит на Сакишиму, и тот молча кивает в ответ. Он берёт стакан с виски в руки, и отпив немного, ставит его обратно на стол. — Это я, — он откидывается на спинку дивана, опуская руки на ноги. Атсуму бросает взгляд на Иваизуми, но тот, кажется, не особо удивлен. Возможно, в отличии от Атсуму, он давно знает, что Хиругами меченый. Точнее, был. — У меня исчезла метка. Две недели назад я уже связывался с Инунаки по этому поводу, но ему тогда было нечего мне сказать. Конечно, нечего. Такое вообще происходить не должно. Атсуму не нравится, что они скрывали от них что-то настолько важное, но, с одной стороны, понимает, что знай они об этом раньше, это ничего бы не изменило, только запутало бы всех, мешало работе. Это не помогло бы спасти Яхабу. — Что произошло? — спрашивает Иваизуми, немного поддаваясь вперёд. Атсуму замечает, как Хошиуми напрягается и выравнивается, внимательно наблюдая за Иваизуми. Когда он остался сидеть на месте, Атсуму подумал, что он просто добился более высшего положения, но, видимо, помимо этого есть и другие, более личные причины. — В том то и дело, я не знаю, — Хиругами поднимает руки вверх, пожимая плечами. — Это было ночью. Я просто бродил по Хамарикю, а потом… Мне кажется, что-то произошло. — он хмуриться и закусывает губу, смотря на свои руки. — Я очнулся на скамейке, когда уже светало, и метки больше не было. — Как ты понял, что её нет? — Почувствовал, — сдержанно произносит Хиругами, поднимая взгляд на Иваизуми. Он начинает расстёгивать пуговицы белой рубашки, обнажая зону груди. — А потом увидел, что и крест исчез. Всё-таки это возможно. За какой-то месяц сразу три меченых лишились своей метки, и это уже нельзя свалить на исключительный случай. Всё начало происходить ещё в начале ноября и предположительно в то время в Токио приехали те самые двое мужчин, снимавшие квартиру в Хигаши. Поток фолтов, исчезновение меток, смерть Яхабы – всё это произошло после их приезда в город. Они ничего о них не знают, никакой зацепки, наводки или подсказки. Совсем ничего. Будто на шее туго завязан узел, одно неверное движение, и опора под ними рухнет, а петля перекроет путь для кислорода. — В последнее время в городе совсем всё плохо, — он переводит взгляд на Хошиуми. Тот равнодушно смотрит в ответ, так будто ему всё равно, но Атсуму улавливает в его голосе упрёк, и сжимает ладони в кулаки, пряча их под столом. — Расслабились? Может вам помощь нужна? Атсуму слышит стук собственного сердца в ушах, чувствует на себе взгляд Иваизуми, ему душно, а внутри начинает закипать. Хошиуми ни черта не знает. Он не знает через что они проходят каждый день. — Мы сами во всём разберёмся, — Атсуму унимает дрожь в голосе. — Ты лучше о себе позаботься. — Оу, я-то о себе позабочусь, — Хошиуми ухмыляется, указывая на него пальцем, и Атсуму слышит хруст. — Ты бы лучше о своём брате подумал, — в мгновение все звуки исчезают, а лёгкие начинают гореть. — Я слышал, у него сейчас бизнес развивается, — в висках стучит, тонкая нить натянута до предела, и Атсуму хочет сжать знакомую рукоять в руке. — Грустно будет, если придётся всё закрыть. Она рвётся как струна, бьёт так, что обжигает внутренности, и Атсуму хочет сорваться с места, но что-то приковывает его к стулу, силой надавливая на плечи. — Не смей, блять… Слышится щёлк. — Хээй, давайте все успокоимся, ладно? — Атсуму слышит голос Хиругами, но перед глазами лишь наставленное на него дуло пистолета и сосредоточенное лицо Хошиуми. — Уберите пушки. — твёрдо говорит Иваизуми. — Пусть сначала свои красные глазки спрячет. — в голосе Сакишимы слышится недовольство. Атсуму делает резкий вдох, и жар в груди начинает отступать. Он разжимает кулаки, но ладони продолжают гореть из-за оставленных отметин на коже. Откинувшись на спинку стула, Атсуму замечает, что вокруг них собралась толпа людей, человек семь, и у всех в руках по пистолету, направленному прямо на него. В висках продолжает стучать, но он откидывает руку Иваизуми с плеча и поворачивается в сторону Сакишимы. Рыжие волосы словно горят, играя со светом лампы, и он внимательно смотрит на Атсуму несколько секунд, а потом небрежно машет рукой в воздухе, и все, включая Хошиуми опускают пистолеты, пряча их под чёрными пиджаками. Метку активировать Атсуму не планировал, он бы смог врезать Хошиуми и без всяких суперсил, но осколки, будучи связанные между собой, влияют на друг друга. Это спасает при неожиданных ситуациях, проявляясь как инстинкт самосохранения, но теряя контроль над эмоциями, Атсуму частично теряет его и над дополнительной меткой. Он знает, что прокололся, знает, что нужно контролировать эмоции лучше, потому что слышал это уже столько раз, что слова звенят в ушах словно звон будильника, прекращаясь только после кнопки стоп. Было бы неплохо иметь подобную на шатком осколке. — Вау, — выдыхает Хиругами, проводя рукой по волосам. — Нельзя было обойтись без театрального представления? — Понравилось? — Атсуму переводит взгляд на Хиругами, не поворачивая головы. — Будет ещё веселее, когда я… — Спасибо за информацию, — резко перебивает Иваизуми, толкая его коленом под столом. Он обменивается кивком с Сакишимой и поворачивает голову к Атсуму. — Мы уходим. Иваизуми встаёт со стула и смотрит на Атсуму, ожидая, пока тот сделает то же самое. Атсуму закатывает глаза и перед тем, как встать, опирается руками на стол, чуть наклоняясь к Хошиуми. — Ещё увидимся. Лицо искривляется, и Хошиуми резко дёргается с места, собираясь встать следом за Атсуму, но Хиругами останавливает его, положив руку ему на плечо. Атсуму смотрит на них в последний раз и разворачивается, тут же сталкиваясь с четырьмя мужчинами, которые расходятся по сторонам, как только он двигается вперёд, направляясь в сторону выхода. В этот раз они обходятся без личного сопровождения и, получив свои пальто обратно у входа, где их уже ждали двое предыдущих парней, выходят на улицу. Вечерняя прохлада тут же даёт о себе знать, проходя сквозь лёгкую рубашку, и Атсуму надевает пальто на ходу, подходя к яркому фонарному столбу. Улица стала ещё оживлённее за то время, пока они были внутри ресторана. Толпы людей проходят мимо, кто-то стоит, шумно, болтая со своей компанией, а отовсюду слышатся мелодии реклам, перемешиваясь с музыкой с различных заведений. Иваизуми встаёт слева от него, и Атсуму задирает голову, смотря на пустое чёрное небо, звёзд которого не видать из-за сияющих вывесок, заливающих город. Атсуму прокручивает в голове всё, что они знают, пытаясь собрать все части воедино. У них слишком мало информации, но одно они знают наверняка – у меченых пропадают метки. Сначала Яхаба, который был хэсом, потом Матсукава, с меткой на запястье, теперь нофилл. Если Хиругами был первым, значит всё началось две недели назад. — Ты ведь тоже уже понял, да? — Ага, — выдыхает Атсуму, не отпуская головы. С каждым ответом, появляются новые вопросы. Их всё больше, и Атсуму уже не уверен, что им получится выбраться из-под этого завала. — Нашим загадочным приезжим нужны меченые. Надо быть совсем идиотом, чтоб этого не заметить. Трое меченых лишились своей метки, вместе с её последствиями, а значит изменения происходят не только снаружи, но и внутри – в самом осколке. — Скорее их метка, — Иваизуми машет рукой в сторону улицы Кабукичо Ичибан-Гай, отходя от столба, и Атсуму следует за ним. — А как они это делают и зачем, это уже другой вопрос. Они проходят мимо знакомых красочных витрин и ресторанов, обходя идущих им навстречу людей. Огни улицы растворяются в воздухе, переливаясь разными оттенками, и всё было бы намного проще, если бы и от всего можно было избавиться таким способом. Рассеять по воздуху и забыть. Атсуму тянется за звенящим телефоном в карман пальто и открывает общий чат. Заданий было по-прежнему много, но остальные быстро отвечали на сообщения, поэтому сейчас чат пустует, и Атсуму смахивает его, открывая другой, тот, что с новым сообщением. Инунаки написал, что на сегодня они свободны и могут катить домой, потому что, если новые вызовы и появятся, он всё равно не отправит им информацию по цели. Атсуму сжимает челюсть, отправляя гневный эмодзи в ответ, и сует телефон обратно в карман. Они идут молча, но в сопровождении шума улицы, и Атсуму всё продолжает крутить в голове все события произошедшие за последние несколько дней. Помимо смерти Яхабы, те два человека с квартиры в Хигаши предположительно замешаны и со всем происходящим с метками – всё-таки она пропала и у Яхабы. К дополнению к этому фолтов стало больше, а значит осколки людей стали разрушаться намного чаще обычного, что никак не поможет им, ведь осколки разрушаются не только у простых людей, но и у меченых, некоторые из которых являются их информаторами. У меченых вообще больше риск превратиться в фолтов, так как метка поглощает энергию осколка, делая его слабым, чтобы меченый мог использовать свою способность в любое время. Можно сказать, что метка содержит энергию осколка. Атсуму замирает, когда они уже подходят к машине, и Иваизуми, заметив его, останавливается и становится напротив Атсуму. — Ты чего? — А что, если… — Атсуму закусывает губу, собирая все свои мысли в единый пазл. — Что, если фолтов стало больше именно из-за того, что кто-то намеренно разрушает осколки? Как с метками только, — он смотрит на Иваизуми и видит в его глазах понимание. — Если её нет, то тогда сам осколок теряет энергию. Это объясняет резкое увеличение фолтов в городе и пропажу меток у меченых, но лучше от этого не становится. Атсуму мучает другой вопрос, тот, о котором он задумался ещё когда встретил Матсукаву, тот, что звенит ещё громче после того, как он послушал историю Хиругами – почему они живы? Если меченые могут спокойно продолжать жить после потери метки, то почему Яхаба мёртв? Атсуму его знал, он бы справился с этим заданием, значит дело в другом. Они что-то сделали с ним. — Надо рассказать об этом Инунаки, пусть предупредит остальных, — Иваизуми разворачивается, направляясь к машине. — С Хибаридой обговорим позже, когда он вернётся. Атсуму не двигается с места и, достав из кармана телефон, находит нужный контакт. Он уже хочет отключить телефон и рвануть к станции после пяти протяжных гудков, когда на другом конце слышится недовольное "Да?". В тот же момент Атсуму выдохнув сбрасывает трубку, потому что позвонил он не для того, чтобы поболтать. Свет фар внезапно загорается, осветляя тёмный переулок, и Атсуму спешит к машине, увидев, что Иваизуми уже сидит на водительском сидении. Они едут по играющему с красками Токио, слушая случайную музыку, которую транслируют по радио. Атсуму открывает окно, позволяя мыслям всего на несколько минут растворится вместе с яркими огнями зданий.