Гори-гори ясно

      День начинается лениво. Солнце ещё не находится в своём зените, когда Глава заканчивает с уборкой наростов на собственной статуе. Багровые кусты, почти полностью сухие, подаются легко. На периферии носится безмерно энергичный Ян, всё норовящий лишний раз докопаться до Вольфа. Невр там же, периодически присоединяется к чужим забавам. Лишь вначале спрашивает, нужна ли помощь, но, очевидно, отдыхать ему хочется сильнее, чем чистить статуи.       Фиксоди с лёгкой улыбкой наблюдает за их весельем, но та вдруг исчезает так же быстро, как появляется. Он, словно вспомнив что-то, привлекает внимание группы спокойным «Я покажу вам кое-что». Откладывает ножницы и, как всегда, идёт впереди.       Группа достигает нужного места меньше, чем за десять минут. Перед глазами мелькают постройки спавна, а уж затем нужное здание. Уже глядя на него, Вольф невольно хмурится. Они подходят к старому дому Хевста, только чтобы шаг-в-шаг за Главой следовать. А он слишком уж сурово молчит. Раз только шипит «У меня нет слов», пока открывает двери, люки и проходит вдоль лестниц, но далее – ничего.       Когда они достигают нужного места. Вольф вспоминает первое заточение на сервере. Ян с Невром обходят нагромождения табличек и вслух читают всё, что видят. Неровный почерк местами уж совсем с трудом получается разобрать. Тут тебе и чернильные смайлики, выведенные на тонкой древесине в виде пары точек и улыбки, и даже смех. Ян особенно долго смотрит на табличку с надписью «Стултопия будет гореть так же, как этот дом» и, неожиданно для себя самого, смолкает. А рядом – озорное «Гори-гори ясно». Только сейчас от детской присказки мило не становится.       Фиксоди даже оставаться здесь не хочет. Проходит дальше, надеясь увидеть то ли склад, то ли ещё один выход, но в итоге натыкается на новую комнату. Понимает, что там комната, едва не споткнувшись о небольшой порог.       – А я её не видел, – бормочет тот.       Убранство едва ли меняется. Те же стены, те же сундуки. Разве что табличка с рваным «ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ. ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ» бросается в глаза. Вольф косится на Фиксоди, но тот молчит. Молчит и кулаки едва ли не до хруста сжимает. А потом разворачивается назад, к группе.       – Есть у кого-нибудь динамит?       Ян неуверенно поднимает ладонь.       – У меня есть.       И, уходя, админ ведёт ораву за собой – надо, мол, объявление на сцене дать. Благо идёт впереди и не видит, как переглядываются встревоженные друзья.       Уже там, на сцене, он даёт свою речь. Проверяет работу микрофона, поправляет ворот комбинезона, только чтобы прокашляться и начать. Голос его спокоен и твёрд, но если взгляд можно спрятать за линзами очков, то руки выдают Фикса с головой. Именно поэтому он убирает их за спину.       – Итак, я пожалуй начну ебать мозг тому, кто снова начинает распространять наросты, – публика чуть вздрагивает от холода речи, но внимает ей. – Я более чем уверен, что это делает Хевст. Все эти наросты мы должны взорвать сейчас к ёбаной матери и чтобы их больше никогда тут не было.       – А, и ещё, – тот хмурится, шипя. – Если моя голова будет снова снесена, то восстанавливать её до момента пока мы не уничтожим всех стоякоградцев.       Виви, стоявшая за спиной главы, вдруг вздрагивает всем телом. И, едва речь заканчивается, приближается к юноше, перед этим выключив микрофон.       – Это уже слишком, Фикс, – та качает головой, косясь в сторону публики. И глава, лукаво улыбаясь, идёт на уступку.       – Мы уничтожим только Хевста.       У трибун Глава курит и ждёт Яна. Демон, спускаясь, смотрит себе под ноги, но, заметив Фиксоди, не спешит подходить. Ящер приподнимает вверх уголок губы, но выглядит, скорее, более угрожающе, чем когда хмурится и мнёт меж пальцев табак. Ян отводит взгляд и тихо сглатывает.       – У тебя ведь был динамит? – начинает он, когда Ян всё-таки подходит. – Ты же можешь отдать мне его, верно?       – Знаешь, – выдыхает тот, напрягая плечи. – Не так уж я теперь уверен в этом.       Ящер фыркает. Может, Ян эмоциональный и прилипчивый, но он знает о границах дозволенного. И абсолютно против насилия. Одно дело – случайно столкнуть кого-то с вышки, но совсем другое – намеренно вредить. Фиксоди понимает это. Именно поэтому и говорит с ним, а не приказывает. Уговаривает, увещеваниями кормит, а когда терпения становится меньше – достаёт сигарету.       Будь здесь она, не обрадовалась бы, думает юноша.       В конце концов, переходит на торг и, ура: лёд трогается. В кармане Яна – 62 куска золота, в руках Главы – тротил и зажигалка.       Фиксоди направляется прямиком к дому Хевста. Вивиан, поздно спохватившаяся, возится вокруг, как гусыня над птенцом. Не будь у Фикса такое поганое настроение, усмехнулся бы. Не хватает Фимирки: для этой сцены нужен эффект взволнованно хлопающих крыльев.       – Ты уверен, что это хорошая идея? Может, мы просто это все аккуратно уберём? – Та смотрит через плечо на исчезающую вдали сцену. – Как-никак, это дом Хевста.       – У них есть Стоякоград, пусть там и живут.       Взрывчатка возникает от дальней комнаты до подвала и входной двери. Тонкая нить тянется. За ней, почти изорванной, терпение Главы. Вивиан уговаривает его всю дорогу, но в конце пути осознаёт, что дело – гиблое. Буквально. Она лишь старается стоять в стороне, не вызывая гнева админа. Уже получает один раз. Больше не хочется.       Фиксоди поджигает нить.       Округу сотрясают оглушающие взрывы.              На следующее утро Глава встаёт с кровати с отвратным ощущением в груди. Будто там внутри – клубок нераспутанный. Мыслей, волнений. Знаете, то мерзкое, ничем неоправданное чувство, когда ничего не произошло, но вот-вот должно.       На коммуникатор приходит новое сообщение.       Глава быстро влезает в комбинезон и несётся прямиком к дому Хевста. Его встречают Ян и Хани. Первый нервно улыбается, пока второй кивком здоровается с запыхавшимся админом.       – Ты видел, что у него там творится? Видел? – Ян ходит следом. Фиксоди молчит и идёт к тому, что ранее было полноценным жилищем. Та же разруха, что он собственными руками рождает, только далее – таблички. Новые. Видно, что новые – даже чернила текут от свежести. Глава читает и ужасается.       «Вы испортили всё»       «Я отомщу»       «Стултопия будет гореть в аду»       Чем дальше в лес, тем страшнее, верно? Глава поднимает глаза на следующую дверь – то, что было на её месте, и видит новую комнату, а внутри – угадайте что – таблички. Но их много. Чертовски много. Фиксоди шагает, как может, аккуратно, но всё равно задевает ногой парочку. Балбесы рядом делают снимки на фотоаппарат Хани. Вот так, ребячески, по-глупому себя ведут. Юноша молчит и не обращает на них внимания.       «Ничто не длится вечно»       «Я должен это понять»       «Но раз всё не вечно, то и Стултопии не будет»       «Я обещаю»       Ян смотрит на получившиеся фотографии, когда замолкает. Прислушивается. Точнее – принюхивается, вертя головой по сторонам.       – Гарью воняет, чувствуете?       Фиксоди поднимает очки на макушку и вглядывается в каждый угол, каждую яму, оставленную взрывом. Источник запаха точно где-то здесь. Ребята присоединяются к поискам сразу.       У противоположной стены, в небольшом углублении, заваленный остатками древесины, догорает сине-зелёный флаг Стултопии.       Фиксоди делает глубокий вдох и прикрывает рот ладонью. Будто так не будет слышно тихого «пиздец…», брошенного сквозь треск догорающего деревянного флагштока.       Хани спустя пару часов после встречи мнёт в руках коммуникатор. Волнуется, думает, но всё-таки заканчивает сообщение. На территории Стултопии вновь появляются наросты.       Фиксоди немигающим взглядом упирается в экран устройства и невесело хмыкает.       Эта неделя обещает быть длинной.