Мамору

Андо Фудзико уже пятый раз отправляла письмо в Конохагакуре, но ни разу не получила ответа. Ещё недавно такая настырность была непозволительной для гордой и сильной духом женщины, но теперь, когда гордость была растоптана непростительным проступком покойного мужа, женщина уже не щадила оную и щедро заливала огнём пламенной ярости за случившееся. Граничащая со страной Горячих Источников Итсукуши больше не радовала Фудзику своей красотой: усыпанная красивейшими в мире цветами, славящаяся лучшими фруктовыми садами, опутанная маленькими живописными каналами, населённая добрыми трудолюбивыми людьми — деревушка теперь вызывала лишь глухую боль, где каждое воспоминание тяжёлым камнем падало на сердце женщины. Кто знает, как бы она поступила со своей жизнью, если бы рядом не было сына? Добрейшей души ребёнок — мальчик совсем не похож на отца. Он не напоминает его ни характером, ни манерами, ни внешностью. Полная копия матери, что не может не радовать Фудзико в такой тяжёлый период, когда супруг оказался редкостной мразью. При мыслях о сыне, в сердце Фудзико разлилась щемящая грудь трепетность и нежность. Тяжёлые мысли и скорбь совсем ослабили женщину, поэтому малыш полностью взял на себя хозяйство и сейчас собирал урожай в саду у дома. Маленький мальчик, вмиг ставший маленьким мужчиной, взял на себя ответственность за обоих, проложив выход из той бурлящей ядом чаши тьмы, в которой варилась мать. Но, чёрт подери, почему на её письма не отвечают?! В порыве гнева стакан с чаем был смахнут со стола и полетел в стену, вдребезги разбившись и осколками осыпавшись на деревянный пол. Грудь зажало в тиски тупой боли, женщина с тихом стоном упала на колени. Трясущимися руками она схватила своё кимоно в районе сердца. Дышать стало решительно нечем, поэтому женщина рывками глотала так не хватающий ей воздух. Но накатывающая очередная истерика так и не началась. Голос сына, донёсшийся из открытого окна, вернул рассудку ясность. — Да, мы семья Андо, доброго дня, уважаемые шиноби, — звонкий голос Мамору донёсся до ушей женщины, но она так и не расслышала говоривших. — Нет, мать звать не обязательно, она отдыхает, — строго сказал мальчик. Фудзико одёрнула себя, отчитала за слабость и поспешила к сыну. Открыв дверь, она увидела трёх подростков и молодого мужчину в зелёном жилете. На одежде каждого были протекторы Конохи со знаком листа в центре — отличительный признак шиноби. Сын с деловым видом вчитывался в свиток, задумчиво почёсывая шею — чтение пока давалось ему с небольшим трудом. Но разве что с небольшим, хромала лишь скорость. Второй свиток был зажат в подмышке. — Мам, нам в Скрытую в Листе приглашение. Это, — помахал мальчик свитком. — Задание, которое получили эти шиноби. А тут, — мальчик протянул второй свиток матери. — Приглашение на встречу с Хокаге. Ты его-таки добила, — на лице Мамору расплылась довольная улыбка. — Добила... — неверящим тоном сказала Фудзико. Она схватила свиток так быстро, словно шиноби могли передумать и отобрать его в любую секунду, и стала вчитываться в текст. — Так, — тоном, не терпящим возражений, сказал Мамору. — Полчаса нам хватит, чтобы собраться. Мам, начинай, я пока гостей чаем напою, — раздваал указания мальчишка. — И, ради Ками тебя прошу, не бери много всего, а то нам ещё сто-о-олько то-о-опать... — Хах, маленький командир, иди уже, — отмахнулась женщина. — Прошу, проходите в дом. Меня зовут Андо Фудзико, это мой сын — Андо Мамору. — Очень приятно, я — командир отряда, моё имя Кёске. Это Казуми, Изао и Кин, — начиная с девочки мужчина представил подростков. — Мы будем сопровождать вас в пути. — Прошу в дом. Кёски-сама. Казуми-сан. Изао-сан. Кин-сан, — с этими словами четырёхлетний мужчина пошёл в дом, не оборачиваясь, словно его команду попросту невозможно проигнорировать. — Интересный малый, — констатировал командир. — Не обращайте внимания, — попыталась оправдаться мать. — Он старается быть сильным. — Я всегда таким был, — крикнули из глубины дома. Как и сказал Мамору, сборы почти не заняли времени и группа из шести человек неспешно двинулась в путь. На небольшом холме, когда маленькая живописная деревня была готова скрыться за горизонтом полей и садов, маленький мальчик со светло-русыми волосами и ярко-сиреневыми глазами остановился и бросил прощальный взгляд на родную деревню. Остановилась и его мама, также прощаясь с местом, где провела всю жизнь. Маленькая, но добротная деревушка, казалось, прощалась с ними в ответ. Прощалась подувшим свежим ветром, качавшим горделиво возвышающиеся фруктовые сады с лоснящимися на солнце фруктами. Прощалась простирающимися вдаль огородами с тыквой, морковью, бобами и зеленью. Прощалась раскинутыми далеко в даль цветочными полянами, ярко пестрящими всеми цветами радуги. Прощалась паутинками небольших каналов, прощалась красивыми домиками с их разноцветными стенами и яркой черепицей из красной глины. Командир дал команду жестом и вся группа остановилась. — Урожай жалко. Пропадёт, — с неясной интонацией спокойно сказал Мамору. — Ничего, сынок, соберут всё без нас. Ничего не пропадёт. Кейджи-сама соберёт, — мягко сказала женщина, погладила сына по голове и добавила. — И Мари-сан поможет тоже. — Ханако-сан тоже придёт. — И она тоже, сын, — так же мягко сказала Фудзико. — Угу. И одновременно развернулись прочь, продолжив путь. Глаза наполнились влагой, а свежий ветер толкал их в спину, даря своё молчаливое благословение. Больше никто из этих двоих ни разу не обернулся назад. *** Был уже вечер, когда Четвёртый Хокаге, Намикадзе Минато, и экс-Хокаге, Сарутоби Хирузен, с удивлением рассматривали незнакомого мальчика. Очень необычно было видеть, как четырёхлетний малец полностью взял на себя беседу, несмотря на присутствие матери рядом. Неестественно выпрямленная спина и чуть подрагивающая нижняя губа выдавали волнение, но Мамору стойко терпел эти неудобства, а взгляд ребёнка был полон твёрдости и решимости. В какой-то момент разговора утомлённый дорогой ребёнок вышел к столу Хокаге, с силой хлопнул обеими руками о столешницу и яростно сказал: — Я знаю, на что иду! Я знаю, чем занимаются шиноби! Когда в Итсукуши буйствовал огромный бешеный медведь, кто, по вашему, приходил убить его? Шиноби! Когда бандиты Сэдэо убивали нас и грабили Итсукуши, кто пришёл и перебил гандонов? Шиноби! Да-да, мам, не сквернословить, я понял... — Мамору получил подзатыльник и за шкирку был оттащен назад под робкое "извините" матери. — И теперь, когда репутация всей Итсукуши и Андо лично была запятнана этим ур... р-р-р, недочеловеком, я здесь. Я исправлю всё, что сделал он. Я буду надёжен. Если вы не согласны — мы уйдём. Я придумаю ещё что-нибудь. Я всё сказал. С последней фразой мальчик всунул руки в карманы штанов и посмотрел в потолок. Когда голова опустилась обратно, в глазах уже не было ярости, а лицо выражало полное спокойствие. И всё ту же твёрдость и решимость. — Ну и что ты устроил? — спросила Фудзико, держа за руку сына, едва дверь в кабинет Четвёртого закрылась. — Ничего такого, — буркнул Мамору, отвернув голову от матери. Уши мальчика заалели, а кисти рук выдавали нервную дрожь. — Чем нам обернётся твоё поведение? И ты не должен сквернословить! — А-а-а, я понял, понял. Оно само, — раздражённо сказал мальчик. — "Само", — искривившись, передразнила сына Фудзико. — Ладно, что уж теперь. Давай ждать. — Угу. * За закрытой дверью кабинета два Каге обсуждали пару, пришедшую с северо-востока страны Огня. — Потомок нукенина из Кири здесь, в Листе... — задумчиво протянул старик — Но вырос то мальчик в стране Огня, — возразил Минато. — Джонин и два чунина пали в Итсукуши, а Таро ещё нескоро вернётся в строй, — продолжал старик. — И мальчик это понимает, — вновь возразил Четвёртый. — Он умён, благороден и имеет яркие лидерские качества. Более того, он уже — воин. Маленький, слабый, но воин, который не побоялся бросить вызов судьбе. — Да-а, — протянул Третий, выдыхая табачный дым. — Решиться полностью изменить свою жизнь — сильный поступок... — Особенно, в таком возрасте, — добавил Хокаге. — В общем, не о чём тут думать. Я их забираю. — Так бы сразу, Минато-кун. И чего ты меня выдернул? Тебе уже не нужны мои советы в таких вопросах, мальчик. — Хах, так вы были не против изначально, Третий-сама? — развеселился Минато. — Нет, не был. Но ты ещё сомневался. Иногда очень полезно думать от обратного, это помогает быстрее найти ответы, которые ты можешь не заметить, мыслив лишь с одной стороны. — Так хотите поскорее уйти домой? — У меня это кресло уже в печёнках сидит, а супруга и вовсе проклянёт, если не успею к ужину. Не томи семью Андо, Минато-кун. —Думаю, на сегодня работы хватит. — ? — Покажу мальчику и его маме их новый дом. С этими словами Четвёртый вышел из кабинета. Коноха горела яркими огнями, прогоняющими вечернюю тьму, когда Четвёртый со спутниками шли по улочкам деревни. Многие здоровались с Минато, привествовали его кивками и взмахами рук и каждому он отвечал тем же, не отвлекаясь, впрочем, от беседы с Фудзико. Усталые мать с сыном не показывали свою утомлённость от долгой дороги, но молодой Хокаге всё же заметил это и пригласил их на ужин. — Я дома, Кушина, у нас гости. На голос Четвёртого вышла молодая красивая девушка с алыми волосами. Тепло обняв жениха и поздоровавшись с гостями, она строго отправила всех мыть руки, чтобы сесть к столу. Получивший нагоняй от матери малец молчал всю дорогу по Конохе, молчал он и во время ужина, отвечая односложными фразами на обращения к нему. Прицепившаяся после трагедии дурная привычка материться не поддавалась никакому контролю, если Мамору выходил из себя, поэтому он здраво решил "захлопнуть своё ..бало, чтобы не брякнуть какую-нибудь ху..ню". Разговор в башне и расспросы сильно всколыхнули глубоко спрятанные в душе боль и ярость, и ему пока не удавалось запихать обратно в застенки контроля свои чувства. Завтра. Завтра он придёт в себя, а пока... лучше не отсвечивать. Уют, тепло, сытный ужин и тихий спокойный разговор ни о чём взрослых сделали своё дело и, соскакивая с лёгкой дремы в глубокий сон, разморенный с долгой дороги сиреневоглазый мальчик, неожиданно для всех, с глухим стуком рухнул головой на стол. Звонко брякнули блюдца с остатками десерта и глиняные стаканы с остатками чая, а Фудзико вздрогнула — напряжение и стресс дают о себе знать. — Бедный мой малыш, — с нежностью сказала она, запуская пальцы в светлую шевелюру ребёнка. Короткие прядки волнами скользили меж тонких пальцев. Фудзико любила любоваться сыном. Правильной формы лицо с прямым носом, светло-русые волосы, чистого аметиста цвета глаза — личико Мамору грозит обернуться тонной девичьих слёз и множеством разбитых сердец уже через несколько лет. Не говоря уже о телосложении всех мужчин Андо. Высокие, под два метром ростом, Андо покоряли сердца женщин Итсукуши не одну сотню лет! Всё-таки, хорошо, что Мамору — истинный Андо! Он такой последний остался... Брат так и не успел обзавестись наследником, упрямый ловелас! — Мне заранее жалко всех куноичи Конохи через несколько лет, — с ехидцей в голосе сказала Кушина. Оперевшись подбородком на сложенные в замок руки, она также любовалась внешностью Мамору, нагло пользуясь его спящим положением. — Типичный Андо, они все такими были, — почти промурлыкала довольная оценкой хозяйки дома Фудзико. — А мне жаль парня, — со знанием дела сказал Минато. — Куноичи бывают очень... надоедливыми. Может, ему носить на улице маску? — Андо никогда не прятали свои лица, — с гордостью сказала Фудзико. — И всё же, я попробую ему объяснить, его же попросту затопчут толпы фанаток, — покачал головой Четвёртый. Ему ли не знать! Только репутация Кровавой Хабанеро спасает его, и то!.. но об этом при Кушине лучше даже не думать... — Да-а, эти фанатки... — многозначительно Кушина. Алые волосы угрожающе приподнялись над головой, грозя скорой расправой любой наглой самоубийце. — Эт-то, Кушина, не надо сердиться, — с фальшивой улыбкой примирительным тоном сказал Минато и поднял ладонями вверх руки в сторону девушки, чьё лицо было искажено маской пламенной ярости. — Ты же меня знаешь... — Только это их и спасает! — прорычала она. — Ну-ну, тут эт-то, ребёнок же спит, — нашёлся с ответом мужчина. Помогло. Минато украдкой выдохнул и вытер пот со лба. .