Госпиталь. Перинатальный

— Я дома! Муж, помоги! Шикаку вышел в прихожую и поднял брови, глядя на Сакуру, которая стояла неживой куклой и не реагировала на происходящее. Ёшино лично сняла с неё обувь, как с маленького ребёнка, и окроплённый кровью длиннорукавный белый халат. — Вот! Полюбуйся! — Ёшино провела рукой сверху вниз, указывая на Сакуру. — Стояла как бродяжка под забором Госпиталя. Сакура была явно не в этом мире. Не двигалась, лишь её бровь нервно подрагивала, а руки мелко тряслись. На шум вышел Шикамару. Пробежал взглядом по подруге с ног до головы и аналогичным образом с Шикаку поднял брови. — Стояла там, Ками знает сколько, и не шевелилась. Я её зову-зову, а она не отвечает. И вот, — обеспокоенно проговорила она. — Сакура, милая, что случилось? Ответь уже. Да что с ней произошло?! Это уже пугает... Шикамару встал напротив — ноль реакции. Провёл рукой перед лицом вверх и вниз несколько раз — аналогично. Нахмурился. И звонко хлопнул в ладоши перед её носом. Сакура встрепенулась. Очухалась. И только тогда заметила в двух десятках сантиметров от себя внимательно смотрящие на неё карие глаза. — А-а-а! — громко пропищала она испугано и подпрыгнула. — Ай, ну не кричи! — Шикамару поморщился и пальцем прочистил заложенное от вскрика ухо. Сакура, не оглядываясь, узнала обстановку. — А я как тут... а-а... точно... я же... — и снова начала погружаться в коматозное состояние. — Сакура-а-а! — не дал ей уйти в себя мальчик, махая перед лицом рукой. — Очнись! Эй! — А? — Что произошло? — Ёшино приобняла её за плечи и с тревогой заглянула в глаза. — Хи... хи-хи, — издала Лиса истеричный смешок. — Похоже на шок, — хмуро заключил Шикаку. — Мне надо в госпиталь. Обед уже наверно закончился... — Какой госпиталь, девочка? Ты себя вообще видела? Что случилось? — недовольно проговорила Ёшино. Сакура себя не видела. Она заглянула в зеркало, висевшее в прихожей. Бледное лицо, бесцветные губы, потрёпанная причёска. Мелкие и частые капельки крови на шее и на воротнике белой футболки — в месте, где футболку не закрывает халат. Осмотрела свои руки. Безупречно чистые руки, но в глазах Сакуры они всё ещё были окрашены в красный. И они до сих пор мелко дрожали. Лиса поднесла руки ближе к лицу. Этими самыми руками она... — Это был... интересный... опыт... повторять его... я... конечно... не буду... хотя бы... лет десять. Одна рука сама собой поднялась над головой. Сакура завороженно смотрела, как её раскрытая к потолку ладонь заслоняет лампу, как лучи света проходят меж широко раскрытых пальцев... Своими руками... Это совсем отличается от остальной работы ирьенина. Одно дело — сохранять жизнь и совсем другое — быть первым человеком, увидевшим новую жизнь. Всё таки женщины — удивительно сильные существа... Стоп! Она же тоже... тоже... когда-нибудь и ей придется через такое пройти?! Сакура вспомнила растерянность роженицы. Её страх, беспомощность. Слёзы. Крики. Отчаянные, страшные крики! Та женщина... она была одна, совсем одна, среди незнакомых людей в белых халатах... Наедине со страхом и болью... — Эт-о-о-о... я... бкм... да-а-а-а... быкм... что ж получается... — с широко распахнутыми глазами прошептала она и побледнела. — Это и я... я?.. — по виску покатилась капелька пота. Бледная кожа стала еще белее. Семья Нара обеспокоенно переглянулась. — Ну не-е-ет, — прошептала она. — Я — нет! — О чём ты говоришь, Лиса? — спросил Шикамару. Он снова приблизился к ней и тыкнул в щеку пальцем, словно сомневался, это ли — та энергичная болтушка, которую он знает. Сакура встрепенулась опять. Сакура посмотрела на Шикамару. Другим взглядом. Новым. Этот человек считает свою маму хлопотной. Этот человек считает её шумной... Да знает он вообще, через что она прошла ради него?! — НЕБЛАГОДАРНЫЙ!!! — с истошным криком тыкнула пальцем она в друга. — С-Сакура, ты чего? — отпрыгнул на полшага парень. — Очевидно, ей надо успокоиться... — прозвучал голос Шикаку. Сакура медленно повернула голову на звук. Этот мужчина... хорошо ему — быть мужчиной. Нет того ужаса, страха и боли... вот так, проходят женщины через такое, а сыновья потом — копии отца... даже фамилию отца носят... ох уж эти мужчины... Сакура посмотрела на главу семьи Нара. Другим взглядом. Новым. — НЕСПРАВЕДЛИВО!!! Брови Шикаку взлетели ещё выше. — Да я?.. Да чтобы хоть раз... туда?.. Ни за что... — Может ей воды дать? — спросил Шикамару. Ёшино-сан... она столько делает для этих двух мужчин... так заботится, через столько прошла... а Шикаку-сама даже не даёт Шикамару подзатыльники, когда он считает мать хлопотной... — НЕБЛАГОДАРНЫЕ!!! — маленький пальчик метался от одного Нара к другому. Сакура смотрела на Ёшино. Другим взглядом. Новым. — Я заварю успокоительные травы, — сказала Ёшино. — СВЯТАЯ!!! Послышался двойной страдальческий вздох. — Они сейчас подумали: "ну и морока!"? — спросила Сакура женщину с нотами наезда. Ёшино очень хорошо знала эту интонацию. Ёшино переводила взгляд то туда, то сюда. Вспомнила шёпот Сакуры "ей было так страшно, так страшно..." по пути в дом. Заново припомнила вообще все слова, которые бормотала Лиса и посмотрела на девочку другим взлядом. Новым. — Кажется, я начинаю понимать... А Сакура смотрела на свои руки, в её глазах пронеслось воспоминание с маленьким орущим младенцем, ещё не обмытым. Он был весь в крови, как и её руки... он кричал... он дышал... она вспомнила это ощущение торжества жизни над смертью. Маленький комок — что продолжение жизни предков... они будут бессмертны, они будут жить с каждым биением сердца своего ребёнка, потом внука, правнука...и именно она приняла эту жизнь, была проводником в бесконечном цикле, в этом... бессмертии... Сакура смотрела на свои руки. Она чувствовала себя богом. — Не, есть в этом что-то... сакральное... но чтобы я... я?.. — неверяще прошептала она и чётко заявила Ёшино. — Я никогда! Никогда!!! Она рожать не пойдёт!!! Та женщина же так страшно кричала! И это — куноичи, которая знает, что такое боль!!! — Ни-за-что! — Так, надо срочно к Мебуки!!! — обеспокоенно выпалила Ёшино и за руку поволочила девочку к выходу. — Я с тобой! — вызвался сын. — НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ, ШИКАМАРУ!!! Останься с отцом! Это очень, очень деликатный вопрос, только для женщин! И увела Лису. — Пап, ты понял? Шикаку думал. Спустя несколько секунд его глаза поражённо распахнулись, брови взлетели, а по виску скатилась капля пота. — Какой кошмар! — Что? — Тебе ни к чему эта морока, Шикамару. — Пап, ты скажи, а я потом решу — морока это или нет. — Ох-х! — Шикаку тяжело вздохнул. *** — Куда смотрит Мамору?! — разъярённо спросил Хизаши вникуда. Сидящую на диване Сакуру крик отца привёл в чувство и она ответила: — Он был занят... — Опять небось по подсобкам с девчонками... Сакура уже не слышала дальнейшее ворчание Хизаши, она снова видела картины недавно произошедшего. К ней на диван залез малыш Хироши и просил поиграть, то дёргая за руку, то тыкая в бок пальцем. Один из тычков вышел особенно чувствительным и Сакура обратила внимание на брата. Малелькое очарование, которое станет мужчиной... он должен быть благодарен... не то, что некоторые... — Мама — святая!!! — горячо заявила она брату. Сказала твёрдо, безаппеляционно. Словно открыла брату непогрешимую истину. — Святая, Хироши. — Да! — ответил братик. Сестра никогда не обманет Хироши. Сестра знает всё! — С этим надо что-то делать, Мебуки, — обеспокоенно сказала Ёшино. — Согласна. Мужчины покидают помещение! Уведи Хироши, муж. — Хорошо. У меня как раз появилось одно дело... — сказал Хизаши. — Пойду топтать Мамору. — Никаких скандалов при ребёнке!!! — Само собой, дорогая. Само собой. *** — Я не знал, бать! — Мамору подлетел к Хизаши и стал говорить ещё до того, как начал получать в лоб. — Я был на операции! Я уже всех р-р-разъе... кхм... — осёкся он и мельком посмотрел на Хироши, сидящего на шее отца. — Сынок, иди побегай, — спустил мальчика с шеи и лёгким шлепком отправляя в сторону. Когда ребёнок убежал, диалог продолжился. — Я сам охуел, бать. Они совсем берега потеряли походу там... — Меня они волнуют мало, меня волнует, что Сакура теперь в полном шоке и заявляет, что не пойдёт рожать даже при угрозе расправой... — Пиздец нахуй блять! Я их ещё раз без вазелина выебу, падлы! — Обязательно, Волчонок. Но сначала... я это сделаю с тобой... — Мне, бля, на части разорваться чтоль, бать?! — Я доверил тебе Сакуру не для того, чтобы происходили подобные... эксцессы. — Бать, ты знаешь, я всем хуи в глотки напихаю за Лису, но и ты пойми, меня ж, сука, не десять... — Ты взял над ней патронаж! Ты обещал за ней присматривать! — Я знаю, бля, что проебался, но она уже работает за двух! Полноценно, бать! Её ставят отдельно от меня! — Значит, ты сделаешь так, чтобы вы работали в связке. — Хочешь, чтобы я брал её на операции? Где кровь-кишки-распидорасило?! — Нет, но.. — Что "но", бля? Или мне болт забить на пациентов? Не, я то могу, я бля всё могу ради Лисы, но будут смерти! Много, бать! — Пу-пу-пу-пу... — Бать! — Чё? — Давай я с ней поговорю... — С ней уже жена говорит. Тут лучше женщине общаться, Волчонок. — Бать... — Мм. — Давай глянем, как Лиса решит задачку и, если затащит, то я её с собой беру на мои дела. — С мокутона упал, ребёнок? — Она охуенна, бать. Могёт уже дофига и больше. И я её по беспределу не загоняю. И сразу забазарю с ней, если проёбы опять будут. — Никаких опять, Мамору! — Это, блядь, госпиталь, а не полянка с ромашками нахуй!!! Я, бля, сам до сих пор охуеваю порой и не могу выхуеть со многого, что ебануло раньше! — Логично. Но никаких больше эксцессов я не потерплю. В следующий раз я начну отбирать твои игрушки. — Ясен мокутон! Сделаю в лучшем виде! — Смотри мне. *** Спустя два часа после ухода мужчин Харуно. — Конечно, мне было больно, дорогая, но знаешь, эта боль совсем не запоминается. И я была не одна. Твой отец был рядом и поддерживал меня. Правда, он был такого смешного зелёного цвета... — Хо-хо, а мой муж в обморок чуть не упал. Зато как он был счастлив держать Шикамару, когда очухался... — НЕСПРАВЕДЛИВО!!! Почему Ши — копия Шикаку-сама? Вот ты страдала, а он... он... НЕБЛАГОДАРНЫЙ! — Ахаха, милая, так это же хорошо... — Да чем хорошо?! Не-спра-вед-ли-во!!! — Ну, — улыбнулась Ёшино воспоминаниям. — Мне хотелось, чтобы сын был похож на отца. Для меня муж — идеал, Сакура. Так почему я должна быть против, чтобы Шикамару был похож на него? — Ши неблагодарный!!! Злодей! У-у-у-у!!! — Когда-нибудь он тоже будет стоять возле своей жены, поддерживать её и смешно падать в обморок. И всё поймёт. А пока, — Ёшино тяжело вздохнула. — А пока он не самый благодарный ребёнок. Но я всё равно его люблю. — СВЯТАЯ!!! — Ах-ха-ха! . Немного раньше. — Это я понял. Но почему мне прилетело то? — Ну, очевидно, потому что ты — неблагодарный сын. Как я — неблагодарный муж. — Тц! Шикамару нахмурился, а на его лбу вздулась венка. Отец издевается над ним? Шикаку тяжело вздохнул. — Ну сопоставь факты, Шикамару. — Как связано принятие родов и наша неблагодарность? Каким мы тут боком? — И шок Сакуры, — добавил Шикаку. — Ум-м, — Шикамару почесал затылок. — А может, ты просто скажешь ответ? — Нет. Но я могу добавить пару фактов от себя, чтобы складывать головоломку было не так напряжно. Или... ты можешь выкинуть из головы эту мороку и не напрягаться вообще. — Давай факты. — Хорошо. Но ты попросил сам, я предупреждал, что это — морока. — Да по-онял я. — Факт первый. Когда я был рядом с твоей матерью во время её родов — я упал в обморок. — Серьезно? — со скептисом спросил Шика. — Да. Факт второй. Я лучше снова пойду на войну или попаду в плен, чем буду наблюдать это ещё раз. — Э-Э?! Серьёзно?! Что там происходит? Это видела Лиса?! Стоп! Что значит, она — никогда?! Это то, о чём он подумал?! Он неблагодарный? Шли минуты. Многие моменты прояснялись... Шикамару не хотел этого знать! — Чё-ё-орт! А ты предупреждал! . Спустя ещё время. — Ну что, дочь. Решила задачку? — Да! Я была как боженька! А ты — мужик! Мама — святая! Ши — неблагодарный! И Шикаку-сама, он ему в лоб не даёт... Ёшино-сан — святая!!! Все матери — святые! Мужики — неблагодарные!!! Только папа хороший! Лучший мужик в мире!!! — Слава Ками, ты болтаешь! Как ты меня напугала, доченька. — Да, я такая! Э, что-то я не то брякнула... — Ты как сама то, золото моё? — Ну, — невесело усмехнулась она. — Раз не убило, то сделает сильнее, да? — Логично. * Новый день. Академия. — Привет, Сакура. — Ты сейчас подумал, что доставила я хлопот?! Не думай!!! У меня аллергия на это слово!!! И не думай, что я шумная!!! У меня аллергия на это слово!!! Я сразу думаю, что ты — неблагодарный!!! А я не хочу об этом думать!!! Мне опять привидится кошмар! Что ты там думаешь?! Сам ты — морока! От твоих мыслей у меня проблемы! Вообще не думай, понял?! Укушу! — С-Сакура, как я могу не думать? — НЕ ЗНАЮ! Пой! — Петь в голове?! – ДА!!! Фу-у-ух, вроде легче... — Сакура, я даже в голове плохо пою... — Это твой мозг или мой?! Мне за тебя петь?! В дебрях своего разума ты можешь петь как угодно! — Я постараюсь. ... — Ты поёшь и думаешь одновременно? У-у-у. Ладно. Пойду я. Я слишком хлопотная для тебя сегодня... — Э, Лиса... — Мм? — Ну... как бы сказать... в общем, люди бывают хлопотными. Ну... я понимаю это. — Но я сегодня — чересчур. Пока. Когда Лиса проходила мимо Шикамару, он хлопнул её по плечу и сказал вслед: — Я тоже слишком хлопотен для тебя, да? — Ах-ах! *** ***