I.

I В старой хижине тлел огонек свечи; на стенах плясали четыре тени. «Ты ведь тот, кто может, не взявши денег, нас от уз мучительных излечить? Ты, я знаю, разрезом одним людей избавлял от дружб, от любви и иже. Мой супруг - чудовище. Отсеки же! Что воде не разлить - то отсечь воде». Дочь склонилась у матери за спиной под объекта просьбы пытливым взглядом; вспоминал он ту, что сидела рядом и была для него что сестрой родной: беззаботные годы их далеки, и она как будто сама всё дальше, но он помнит в оттенках ещё мельчайших от отцовской руки на ней синяки, и на дочери - ясно - сплошной синяк, а в глазах у матери - отрешенность. Разобраться прежде бы хорошо, но… вдруг прикончит дочурку супруг-маньяк?

И сестрица безмолвно пришла на зов, и от смутной зависти взмах был резок, и клинок — нарушитель судьбы весов — пару уз разрезал.