Часть 6

— Что? Что за бред? Вроде он же болеет, не я? Нет, мне не может показаться, не может… — Хеён не может поверить свои глазам. Только что, свернувшись в позе эмбриона, рядом с ней на кровати лежал Феликс, а теперь… Нет, точно, она не может ошибаться. Это кот. И не просто кот, а Софти! — Нет, подождите, это ерундистика какая-то! Я сплю что ли? Ущипните меня, а? — она протягивает руку к коту, и, — Нет, ну точно кот… Да что за фигня?! Мама, я не понимаю, с ума что ли схожу… ой, мамочки! — Девушка вздрогнула. — Феликс снова поменял облик. Скорее всего, его разбудили громкие восклицания и прикосновения Хеён. — Ёни, что такое? Что ты кричишь? Что-то случилось? — В полусне спрашивает он. — Ликс, я, наверное, схожу с ума… — Так что случилось? — И тут у него в голове произошел целый диалог: — А я вот уже подозреваю, что случилось. Вот почему ты заснул?! Где же была твоя осторожность?.. Так, ну удостовериться в происшествии непоправимого в любом случае надо… — Возмущался внутренний кот. — А как будто не ты в этом виноват, — парировал парень. — Конечно не я. Я что ли перерабатываю и не забочусь о нашем здоровье? Болеешь ты — болею я. Сам в курсе. — Да в курсе… Ну и пожалуйста, вредина. — Да замолчи уже, дай ей ответить, — закончила дискуссию кошачья сторона и дала Ён неуверенно начать. — Не знаю… Я, наверное, задремала… — Но нет, ей не могло показаться… Она точно видела, как Ликс стал Софти, а затем снова собой! — Бред, конечно, согласна, но… Мне показалось, что я видела, как ты стал Софти, а потом, как только я к тебе прикоснулась, стал собой, — выпалила девушка на одном дыхании. — Прости, да, я похоже, точно задремала, пока сид- — Ён, это ты прости! — перебивает ее друг. — Ой, не так я себе это представлял… — Ага, не так он себе представлял! А соображать раньше надо было, а не когда уже поздно стало. Ну, гуру конспирации, разгребай теперь этот балаган… — Мда. Совсем не так представлял… — уже вслух сказал парень. — Что ты не так себе представлял? — Все болезни на мгновение оказались забыты. — Ликс, хорош тянуть, мне страшно уже становится… — Да-да, прости… Короче, это… Ну, как тебе сказать… — Да боже мой, говори уже! — Я метаморф. Ну, или оборотень, если тебе так проще… — Что?! Нет, подожди, мне не послышалось? Ты оборотень? — Ну да, можно и так сказать… Только вместо волка я превращаюсь в кота. И не используй понятие «оборотень», пожалуйста, оно мне не нравится совсем. — Так. Еще раз. Это сейчас я не брежу, не сплю и мне не показалось? — Прозвучало больше как утверждение. — То есть, ты сейчас хочешь мне сказать, что реально стал Софти, а потом собой. — Именно так, — ой, как он сейчас не настроен на эти разборки… Хочется спокойно полежать и поболеть. Голова раскалывается, сидеть тяжело, глаза болят. А еще холодно. Так, чем скорее он исправит свой немаленький косяк, тем быстрее он сможет снова провалиться в столь желанный и необходимый сейчас сон. Надо только будет у Ён второе одеяло попросить. — Давай ты не будешь перебивать меня пять минут, а я тебе все расскажу. А то чувствую себя просто ужасно, если честно. Можно я лягу только? Сил сидеть вообще никаких нету… — Ой, прости! Да, ложись, конечно! Тебе принести чего-нибудь? — А можно еще чаёк? И одеялко второе, если не сложно? — Конечно не сложно, подожди пару минут. После секундного замешательства девушка приходит в себя. Так, кем бы он ни был, прежде всего он Феликс. Больной, между прочим. Пока Хеён бегала в свою комнату за вторым одеялом и обратно, а потом на кухню делать чай, Феликс с котом составили в голове краткий план своего признания. Правда, не так Ликс себе это представлял. Но, что есть, то есть. — Все, готово. Я тебе в кружку трубочку поставила, чтобы голову поднимать не нужно было. Вот, держи, — парень взгялнул на нее с благодарностью и осторожно отпил напиток из трубочки. Кружку Хеён держала в своих руках. Она немного подуспокоилась, пришла в себя. Нет, это, конечно, совершенно неожиданно, когда друг детства и объект воздыхваний, по совместительству, оказывается метаморфом. Как в каком-то фэнтези. Но Кан знает его почти всю свою жизнь, и, если бы он и хотел сделать ей что-то плохое, то, в таком случае, упустил несчетное количество возможностей. А сейчас он чувствует себя плохо, поэтому первая ее задача — позаботиться о нем, а потом уже о недоразумении. — Смотри, если сейчас плоховато себя чувствуешь, я могу подождать до утра, ничего страшного. Давай температуру померяем еще раз. Хорошо? — Да не, все в порядке. Давай градусник, — подниматься еще раз Феликс не стал. Слишком много сил и так уже было потрачено практически впустую. — Если ты не против, то я тебе расскажу все сейчас. На сколько меня хватит, конечно. А то я себя что-то хуже чувствую… Температура поднялась, наверное… — Точно? Может поспишь все же? — Да не, нормально. Я постараюсь быстренько. Так, начнем с начала… — И после небольшой паузы, собравшись с мыслями, продолжил. — Во время японской оккупации мой прапрадедушка был одним из предводителей сопротивления в своем городе… Так вот, видя его труд по защите и любовь к Родине, местные духи упросили духов гор наградить его каким-нибудь даром, который мог бы оказаться ему полезен. Духи гор посовещались и решили, что могут наградить его даром обращения в какое-нибудь животное. Они призвали дедушку к себе в горы и спросили, в какое животное он хотел бы обращаться. А он ответил, что хотел бы быть котом. — А почему? — Ну, просто собаку быстрее заметить… Или могли решить, что она обучена, а кошки очень незасимые и неподозрительные животные. Поэтому дедушка и попросил дар обращаться именно в кота. Так и шпионить удобнее… А потом это стало передаваться по наследству. Не знаю почему, правда… Но это очень помогло и прапрадедушке и прадедушке. И дедушке тоже, правда, уже в Корейскую войну. А сейчас это видимо осталось как напоминание о подвиге предков… Не знаю. Но, начиная с прадедушки, по маминой линии, кстати, мы все лет в 14-16, кто как созреет, впервые обращаемся в котов. Первое время превращения плохо контролируются, поэтому- — Так вот почему ты в школе не появлялся! Тебе было страшно, что посреди дня котом станешь? Ой, прости, перебила… — Ну, да… Да ничего. А еще они практически не поддаются контролю пока болеешь, — Феликс устало вздохнул. — Ну так вот. А в 18 ты можешь выбрать, какой именно внешне будет твоя вторая форма. Ведь у каждого был маленький друг, который так и остался в сердце навсегда… — И ты выбрал Софти? — Да… Просто он был самым лучшим котом, которого я знал за свою жизнь. — Да, у меня тоже… Я так по нему скучаю, — Хеён готова заплакать. Моментально в ее голове всплывают картины их жизни с Софти: вот они с Ликсом принесли его домой, вот они упрашивают ее маму оставить котенка, вот они играют вместе. Здесь он уже взрослый кот, важно сидит на подоконнике и наблюдает за происходящим на улице. А тут Софти уже совсем старичок: шерсть редеет, усы редкие и короткие, и спит он почти целый день. Первая слезинка срывается с ресниц и падает Феликсу на щеку. — Ён? Ёни, ты плачешь что ли? — всхлип. — Ну, что ты, иди сюда, — несмотря на сильную ломоту в теле он приподнимается и обнимает девушку. — Ну, тише, тише… Все хорошо… — нежно гладит голову одной рукой, пока другой держит градусник. — Хочешь, я снова стану котиком? Хочешь? — Да, — доносится через слезы еле слышный шепот. — Сейчас, секундочку, подожди, — спустя буквально пару мгновений в объятиях Ён уже не друг, а маленький родной белый пушистый комочек любви. Ее любимый четвероногий друг, ее Софти. — Спасибо… «Нет. Подожди, Ён. Это не Софти, это Ликс. Ты должна помнить о разнице. Это твой не четвероногий, а просто друг. Вернее, не совсем…» — Может, раз сегодня ночь признаний, и она признается?.. — Ликси? Можешь обратно вернуться, пожалуйста? — Кот согласно мурлыкнул. На этот раз превращение далось ему сложнее и заняло пару минут. — Прости, устал? — Есть немного. А почему ты попросила вернуться? Тебе неприятно? — Нет, что ты, приятно, даже очень, — она погладила парня по голове. — Просто я хотела тебе кое-что сказать… — глубокий вдох. Ей нужно собраться с духом. — Феликс, ты мне нравишься… — Прости, что? — Я пойму, если это невзаимно, так что- — Нет-нет-нет, что ты! Нет, Ёни, все взаимно! Ты мне тоже нравишься, правда! — Он даже привстает для убедительности. Но тут же об этом жалеет: каждое движение отдается ужасной болью в голове. — «Ой!.. Не так я думал это сказать…» — тут же ложится обратно. — Серьезно? Фух, как гора с плеч! Ликс, я так рада! — И Хеён, напрочь забыв о том, что Феликс себя просто ужасно чувствует, вновь приподнимает и крепко прижимает его к себе. Слышится болезненный стон. — Хеён, я тоже очень рад, но опусти меня обратно пожалуйста и говори потише… Мне очень плохо, все тело и голова ноют… — Ой! — Восклицает девушка шепотом. — Прости меня, пожалуйста, я совсем забылась! — Тут же опускает парня обратно. — Ничего страшного, ты же просто обрадовалась, — со слабой улыбкой через боль отвечает он. — Я бы тоже тебя с удовольствием обнял, но правда ужасно себя чувствую… — Все равно прости… Бедненький ты мой… Точно! Градусник! Давай сюда, — Феликс аккуратно передает прибор в руки Хеён. — Ой-ой-ой, 39.2… Очень плохо. Точно вирус… Так. Что нам с тобой делать, — секунд 15 проходит в раздумьях. — Так, давай для начала выпьем жаропонижающее и противовирусное, сейчас принесу, и где-то тут у нас был тазик с водичкой… Вот он. Давай, сейчас я положу тебе на лобик полотенчико, ты выпьешь таблеточки и поспишь. Договорились? — Ён аккуратно убрала упавшие пряди с лица. Сама того не замечая, девушка перешла на уменьшительно-ласкательные формы, как с ребенком. А вот Феликс заметил. И внутренне умилился тому, какая же его девушка очаровательная. Иногда бывает приятно, когда с тобой обращаются как с маленьким… Он же может называть ее своей девушкой? Ладно, это они решат завтра, а сегодня он позволит любимой позаботиться о нем. Ведь так хочется снова почувствовать себя малышом, от которого требуется только хорошо спать. Особенно, когда болеешь. Все время пока он ждал Хеён, Феликс пролежал с прохладным влажным полотенцем на лбу. Какое же это приятное чувство… Да, все плюсы жизни не в одиночку познаются в болезни. — Ликс, я принесла таблетки. Запить, думаю, можешь чаем. Он все равно уже почти остыл, — она помогает парню приподняться и сразу же поднимает и подушку, на которую он с облегчением и откидывается. Но только девушка подает ему таблетку, как на кровати снова появляется кот и, спустя пару секунд, поднимает на нее виноватые глаза. — Ничего страшного, извиняться не за что. Можешь вернуться через пару минут, если тебе так легче будет, — не успела она договорить, как рядом с ней снова оказался Феликс в своем человеческом облике. — Вот блин! Прости, пожалуйста, это как раз то, о чем я говорил… — Разочарованно произносит парень. — Давай таблетки, пока не пришлось ими кота пичкать, — он, спеша, кладет в рот таблетки и запивает слегка теплым чаем через трубочку. Все же это Хеён хорошо придумала, так куда удобнее. Ён помогает неудачливому метаморфу улечься на подушку, и тот с облегчением выдыхает. И, все-таки, признание в симпатии и своей сущности юноша планировал совершенно иначе. Но об этом он подумает потом. Тем более, все уже случилось, и самым наилучшим образом. Его симпатия взаимна, и, тем более, признание девушки случилось даже после того, как он раскрыл себя! Да, лучше быть и не могло… Ну что ж, а теперь можно и поболеть. Через 15 минут подействует жаропонижающее. Девушка снова смачивает уже успевшее нагреться полотенце в прохладной воде и кладет на лоб. — Ён? — Едва различимо шепчет Феликс. — М? — Можешь посидеть со мной еще немного и погладить? — Конечно могу, хоть за ушком почесать, — добавляет она с улыбкой. И спустя пару минут молчания добавлет еле слышно. — Я очень рада, что мы с тобой во всем признались. Правда. Теперь многое стало понятней. И мы с тобой обязательно поговорим об этом когда тебе станет получше, хорошо? — Девушка тихонько поглаживает своего, теперь уже точно своего, засыпающего парня. Скоро ему станет лучше. Сейчас он просто очень устал и хочет спать. За время сна спадет температура и пройдут боли в голове и мышцах. А Хеён будет сидеть рядом и оберегать его сон, нежно поглаживая спящую головку. И поэтому все будет хорошо. Феликс в этом уверен.