Часть 8

На часах 17:23. Хеён открывает глаза. Как это она не заметила, что уснула? Ладно, сокрушаться поздно, надо проверять, как там новоиспеченный парень. Ну, температуры вроде нет, хорошо. Может, это особенность метаморфов, выздоравливать быстрее? Так, раз сейчас половина шестого, значит, можно пойти и приготовить суп. Что-нибудь легкое… О, куриный подойдет! Ён аккуратно встает и идет на кухню. Все двери она закрыла, готовить старается тихо: вдруг Феликс проснется. Или голова у него болеть начнет. Короче, все возможные негативные последствия были предупреждены. И не зря. Когда еда была готова и девушка вернулась в комнату будить Ликса, он спал сном, которому бы позавидовал любой кот-профессионал с многолетним стажем. — Ликс… Фееликс, — осторожно говорит она и легонько трясет парня за плечо, — вставай. — Мммм, — недовольное мычание было ей ответом. Феликс перевернулся к стенке и залез под оба одеяла с головой. Второе они так и не убрали. — Соня, вставай, ужин готов. — Ужин? — Тут же показалась макушка оживившегося больного. — А что на ужин? — Суп куриный. Потом имбирный чай с брауни. — О, брауни! — А суп нас не интересует, значит? И ради кого я больше часа на кухне распиналась? — Ой, — ошибочность расставления приоритетов тут же была осознана. Надо выкручиваться. — Я просто думал, что их не осталось… А так суп я конечно буду! — Ну вот раз будешь, значит вставай, умывайся и вперед на кухню. Я пока накрою. — Ураа! Сейчас я буду кушать, сейчас меня покормят! Суп-чик, суп-чик! — радостно распевая, Ликс отправился умываться. — Нет, ну ребенок, честное слово. Это что на него так подействовало? Раньше, вроде, так странно себя не вел… Через 10 минут оба сидели за столом на кухне и мирно доедали суп. Вкусный, между прочим, Феликс оценил. Он же и решил прервать молчание: — Ёни, спасибо тебе большое за супчик, очень вкусный, — парень с улыбкой встает из-за стола. — Чайник ставлю? — Всегда пожалуйста. Да, ставь. И брауни доставай. — О, а я хотел спросить, а по какому случаю у нас брауни-то? Что-то случилось? Может, праздник какой-то? — Уже с ехидной улыбкой продолжает он. — Ну, можно сказать, что праздник, — тоже улыбаясь говорит Хеён. — Благодаря тебе я поняла, как свой несчастный концерт играть. — Что?! Серьезно?! Ой, поздравляю! — Тут же накинулся с обнимашками Ликс. — Да это тебя нужно поздравлять, профессор. Да пусти уже, я ж задохнусь сейчас или ты ребра мне все переломаешь! — Ой, прости, я не хотел. — Ладно, поверю, так уж и быть. Нет, но то, что ты придумал, правда гениальная штука. Вместо того, чтобы мучить и себя, и концерт, ты предложил переключиться. По правде говоря, я не думала, что это сработает… — девушка сделала паузу и продолжила. — Но и произведение ты, конечно, выбрал нереальное. Я его всю неделю слушала. Как раз самое то, чтобы сосредоточиться на чувствах. Там же можно столько трактовок одной фразы выдвинуть! Теперь я понимаю, почему у нас музыковеды такие одухотворенные все время ходят. — А то! Я знаю, что выбирать. Ты же тоже диалоги у наших инструментов оценила? — Ой, да! Это вообще что-то неземное… Они правда, прям как люди говорят… Честно, когда я слушаю именно такие произведения, то вспоминаю, почему вообще пошла на вышку по скрипке. Ведь столькое можно передать, не используя слова. Это же просто какой-то набор звуков, но так за душу берет! — Ага… А я в такие моменты жалею, что не пошел по музыке. — Да, прямо понимаю тебя, — в комнате на минуту воцарилась тишина. Молодые люди думали. То ли о методе, то ли о произведении, то ли о сессии, то ли о своем пути в музыке. — Слушай, а не хочешь после этой сессии подумать о переводе? У нас есть пара слабых виолончелистов. Сто процентов, кто-то вылетит. — Ой, не знаю… Тема сложная. Надо подумать. Ведь психология тоже далеко не самая плохая специальность. — Да. Из тебя, при любом выборе, выйдет прекрасный специалист. Но теперь, если честно, меня будет преследовать картина нас с тобой, снова играющих в ансамбле и оркестре. — Спасибо… Но ансамбль у нас с тобой был прекрасный. — Это да… Теперь в молчании прошло несколько минут. Девушка и парень в задумчивости пили имбирный чай с брауни и размышляли о музыке и о своем месте в ней. — Слушай, а давай пару раз пройдем твой концерт? У тебя же клавир есть, — выразил витающую пару минут в воздухе общую мысль. — Давай! А ты сможешь сейчас сыграть? Уверен? — Все же с некоторым сомнением отвечает Хеён. — Да, конечно! Иначе бы не предлагал. — Ладно. Тогда я пока помою посуду, а ты иди разыгрывайся. — А ты когда разыгрываться будешь? — Ну, ты разыграешься, а потом мы какой-нибудь каприс с твоим аккомпанементом пройдем. — Ах, ты хитрюга какая! — А вот какая есть! И, скажем так, раз уж ты мне тут все рассказал, то принимай такой, какая досталась. Такое сокровище, между прочим, еще найти надо… — Ой-ой-ой. Не очень-то и хотелось, — на серьезную атмосферу, висевшую в комнате каких-то пару мгновений назад не осталось и намека. — Не, ну ребенок, — сказала себе под нос Ён когда Феликс ушел в ее комнату разыгрываться. — И все же, не много ему будет, на ногах столько времени? Только ночью лежал умирал, а сейчас бегает. Надо будет спросить, вдруг у него это генетическая особенность? Правда вот, не помню, сколько он осенью болел… Но, вроде как, не за день подскочил. А может, это потому что лечился сам, без меня, и боялся выйти? Ой, а как же сложно ему, наверное, было жить вот так вот. Стоп. Так значит, Софти мне не снился, пока я засыпала на той неделе. И шерсть не показалась. Ой! А когда я болела… мне же тоже Софти снился! Бедный Ликс, значит, он не только сидел со мной и бегал туда-сюда, так еще и котом подрабатывал… Боже мой… Самобичевание было прервано голосом Феликса из комнаты: — Ты там скоро? Я уже все, давай быстрее! — Иду! — Девушка сняла перчатки и почти побежала к себе в комнату. — Все, я тут. Ой, а ты мне и скрипку разобрал? Ой, спасииибо, — аккуратно приобняла Ликса Ён. И вот чего она не ожидала, или ожидала, но не сейчас, так это легкого поцелуя в щеку. — Эй! — Что «эй!»? Уже и свою девушку в щеку поцеловать не могу? — А когда это я твоей девушкой стала? — В смысле когда? — А я вот не припомню, чтобы ты предлагал встречаться, — с важным видом произнесла, оказывается, не его девушка, разглядывая аккуратно подпиленные ноготки. — А все эти разговоры сегодня ночью? Это что было по-твоему? — Не знаю… Но слов «Хеён, будь, пожалуйста, моей девушкой» я не слышала. — Ах так, значит. Официальное предложение им надо. Ну хорошо. Хеён, будь, пожалуйста, моей девушкой. — А теперь без «ну хорошо». А то звучит, как будто тебя заставили. — А что, нет что ли? — А будешь так говорить, вообще сейчас уйду и не соглашусь никогда. Феликс понял, что спорить будет себе дороже и сказал с самым искренним видом, на который он был способен после такой подставы: — Хеён, будь, пожалуйста, моей девушкой. Давай встречаться, — это он уже от себя добавил. — Хорошо, давай, — такого довольного лица Ликс у нее никогда не видел. «Ну ладно, даже приятно. Стоило помучиться пару минут, чтобы увидеть такое довольное выражение лица Ёни», — тут даже кот согласен. — Вот теперь можешь. — Можешь что? — вместо ответа последовал легкий чмок в щеку и его лицо покраснело. — Ой, ну ладно тебе… — правая рука потянулась к шее от неловкости. — Давай позанимаемся, что ли? — после нескольких секунд молчания спросил новоиспеченный уже точно парень. — Ага… А то до экзамена всего ничего осталось. Придешь? — А когда? — В пятницу, накануне Рождества. — Ой. Так это же на следующей неделе! Ты к профессору Ча сколько раз до этого попадешь? — Два. Понедельник и среда. — Ага. А экзамен когда? — С утра. Часов в 11 начало, вроде. Много народу сдавать будет. Скрипачи обычно первые сдают. И начинают всегда с младших. Так что, думаю, до 12-12:30 закончу. Смотря, где в списке окажусь. — Хорошо. Тогда постараюсь прийти, — теперь все немного усложнилось. В пятницу у него смена утром, надо будет попросить ребят подменить. И после экзамена Хеён ему еще нужно успеть на свой экзамен по Основам психологии. Еще надо одногруппникам передать, что он в конце очереди. Он все успеет. Он должен. Как-никак, девушка первый экзамен по специальности в ВУЗе будет сдавать. Так еще и на публике, в Большом зале… Из размышлений его вывел голос Хеён. — Ну, спустись уже с небес. Пока ты там витал, я уже тоже разыгралась, — и как он не заметил? Наверное, слишком тщательно высчитывал время и возможности. — Ой, прости. Я правда задумался, — «Ага, а еще голова уже начинает болеть. И глаза. Но мы же никому ничего не скажем. Просто будем страдать. Да, умник? А ты же еще не на один прогон подпишешься, и сам настаивать будешь на проработке пассажей в медленном темпе», — здесь кот оказался прав, как и в большинстве случаев. Даже если Феликс себя уже начинает неважно чувствовать, Хеён он об этом не скажет. А то она не сможет ничего проработать. И на экзамене будет неуверена. А это он знает. Более-менее спокойно и уверенно Ён чувствует себя в оркестре или ансамбле, а вот сольно всегда волнуется в разы больше, чем нужно. Поэтому он сделает все возможное для того, чтобы первая после перерыва встреча с профессором прошла хорошо и экзамен был сдан на отлично. А для этого ему нужно всего лишь абстрагироваться от плохого самочувствия и сосредоточиться на музыке. Не в первый раз. Ведь, как всем известно, музыканты, как врачи и учителя, не болеют. — Так, давай начнем с начала. А там посмотрим, где у тебя возникнут заструднения. Три с половиной часа пролетели незаметно. Правда, только для скрипачки. А вот вынужденный пианист того же сказать о себе не мог. Голова тяжелела и стягивалась обручем, а на глаза как будто кто-то давил. Да, сильно он себя переоценил. Но, зато девушка сейчас воодушевлена и готова покорять вершины кабинета профессора Ча До Хва. А это все, что ему сейчас нужно. Завтра Ён уже пойдет в институт, а Феликса заставила написать старосте, что больной сидит дома до понедельника. И ребятам в кофейне просила передать, что сама его подменит. Не в первый раз ей бариста подрабатывать. И все сопротивления Ликса были пресечены на корню фразой: — Заслуженный врач нашей квартиры тут я, а всякие больные, пусть и невероятно милые полукотики тут права голоса не имеют. Тебе еще сессию сдавать, а ты и так уже сколько на ногах. Давай, быстро к себе. И дверь оставь открытой. Спокойной ночи, — улыбаясь только глазами говорит Ён. — Если что — зови. — Ой, ну и ладно… Хорошо, спокойной ночи, — немного отрешенно говорит парень. Уставший, но довольный Феликс покидает комнату девушки. И как только он залез под теплое одеяло, то услышал: — А, и спасибо тебе огромное за помощь! И сейчас, и в принципе! Ты самый лучший парень на свете! Лицо Ликса тронула довольная улыбка. Засыпать теперь, несмотря на ощущение разбитости будет куда приятнее. И нежданных превращений после дневного сна не наблюдалось. Так что, может, это тоже быстро пройдет. А плохое самочувствие — всего лишь небольшое следствие переработки в первый день после тяжелой ночи с высокой температурой. Да, так и есть. Температура по-прежнему 37,2. Значит, ничего страшного. И только юноша начал проваливаться в сон, как в дверном проеме появилась Хеён и спросила шепотом: — Не спишь? — Нет пока, — так же шепотом ответил он. — Я тебе чай принесла. Имбирный. С трубочкой. Держи, вот она. Ну вот и как тут не заснуть счастливым, когда столько хорошего произошло за последние сутки? Чай приятно согревает. Как и тепло от присутствия Хеён. Она как будто наполняет комнатку своей энергией. А она у нее сильная и очень приятная. Внутренний кот Феликса все это чувствует и бесконечно рад, что рядом с ним теперь такой прекрасный человек. Так он и уснул, пока Ён сидела на кровати с кружкой чая и мягко гладила плечи свернувшегося комочком парня через одеяло. Завтра рано утром она пойдет подменять Ликса в кофейне, а потом побежит на учебу. Благо, в эту пятницу ей ко второй паре. Занятие, конечно, придется пропустить, но там ничего особенно важного. Правда, вопрос, зачем музыкантам физкультура? Все равно у всех на нее табу… Да, после такого дня она придет домой, как выжатый лимон. Но разве важна усталость, когда ее будут ждать два разных солнышка в одном Феликсе?