Часть 12

Если бы у Баффи Саммерс спросили, какой была худшая ночь в ее жизни, в ряде прочих она, несомненно, вспомнила бы эту. Не только потому, что ее вновь мучили кошмары, в которых она то и дело теряла Спайка. Хуже была реальность, в которой она понимала, что действительно может больше не увидеть его. Утром, мучаясь от недосыпа и головной боли, Истребительнице даже удалось убедить себя, что это к лучшему. Да, она подвела всех своих друзей, доверившись ему. Да, теперь весь мир стал на шаг ближе к саморазрушению. Да, вероятно, чувство вины теперь будет преследовать ее до конца дней. Но, не смотря на все, хорошо, что это сумасшествие закончилось. Ей больше не нужно волноваться о том, как себя вести, как пытаться не смотреть на него, как не прислушиваться к его движениям, как не представлять на себе его губы, руки и все остальное, просто потому что этого больше никогда не будет. И это было чертовски правильно. Она надеялась, что после всего, что он узнал, он решил вообще уехать из города, или затаиться где-нибудь, пока все не закончится, или, может, он захочет избегать ее до конца этого мира, как бы то ни было – это было правильно. А не то, что она позволила себе чувствовать к нему. В этих чувствах было столько нелепости, столько неуместности, будто это чья-то глупая шутка, будто сердце решило ее разыграть, заставив поверить, что Спайк – это не просто бездушный убийца, которого она всегда ненавидела. Она никак не могла поверить, как позволила всему этому случиться. Стоило им только на несколько дней остаться наедине, как весь ее прежний мир, все убеждения, всё, во что она верила, перестали иметь какое-то значение. Вдруг стал важен лишь он. И кровь, которая взывала к нему, жаждала его прикосновений, жаждала, чтобы он был с ней, быть в ней… Дура. Просто безмозглая идиотка. Слезы вновь брызнули из глаз и девушка, борясь с жалостью к себе, стала гневно тереть щеки, останавливая поток рыданий. Самое отвратительным чувством, отравляющим ее нутро, была надежда. Она ненавидела себя за это, но и не могла объяснить, на что конкретно она еще надеется? Чего еще ждет? Что он вдруг перестанет быть тем, кто он есть, только потому, что узнал, что она его суженная? Что у него вдруг вырастут крылья от этой новости, а пухленький небесный Серафим тут же свалиться с облачка, возвращая ему душу, увидев, как он преисполнился от любви к ней? Девушка покачала головой. Нет. Это глупо. Она все сделала правильно. Вся эта история со Спайком – абсолютно лишнее в ее жизни дерьмо, которое совершенно точно не привело бы ни к чему хорошему. Им удастся закрыть портал и без него. Они справятся, как и всегда. Пора заканчивать эту трагикомедию и возвращаться в реальный мир к реальным живым людям. У нее есть обязанности, работа, учеба, семья, друзья, которые нуждаются в ней. А главное, есть миссия, в которую уж точно не вписываются никакие интрижки с бессердечными вампирами. Похвалив себя за рассудительность, Баффи собрала небольшой рюкзак и уверенно шагнула за порог, впервые за долгое время, наслаждаясь теплыми лучами утреннего солнца, ласкающими нежную кожу.

***

- Баффи, ты выздоровела! – радостно выкрикнул Райли, столкнувшись с девушкой перед входом в колледж. Блондинка ответила ему широкой улыбкой: - Да, мне уже намного лучше. - Это здорово, по телефону ты казалась немного потерянной. - Уверяю тебя, теперь все в порядке, я нашлась. Они несколько минут стояли и просто смотрели друг на друга, неловко улыбаясь, мимо них то и дело сновали студенты, торопившиеся на занятия. Баффи было стыдно за то, что она, очевидно, задерживает парня. Но больше всего она чувствовала себя виноватой из-за того, что пока Райли считал ее больной и, кажется, искренне за нее переживал, она развлекалась в объятиях мертвого демона. - Что ж, рад был тебя встретить, увидимся позже, - попрощавшись, парень уже собирался уходить, как вдруг неожиданно для него и самой себя девушка его остановила: - Райли, твое предложение… - Баффи сделала глубокий вдох, - свидание. Оно все еще в силе? Широкая улыбка озарила лицо парня: - Да, конечно! Если ты готова, мы можем встретиться на выходных. - Как насчет сегодня? - Сегодня? Днем у нас дополнительные пары с профессором Уолш… - Вечером в Бронзе? - Да, конечно, звучит отлично! - Хорошо, тогда до встречи. - До встречи, Баффи. Проводив его взглядом, девушка чуть прикусила губу. И кто ее за язык тянул? Она не понимала свою настойчивость, обычно она сама позволяла парням проявить инициативу, настоять, добиться ее внимания, а сегодня… Она устало вздохнула. А сегодня она в отчаянии. Поэтому Райли казался ей спасительным кругом. Соломинкой, за которую она ухватится, и он вытащит ее из этого омута. Спасет от собственных мыслей, собственных чувств, и она больше никогда, НИКОГДА не позволит себе ничего с… Как там его звали?

***

- Спайк? Это твое имя? – лилейным голосом пропела милая блондинка, стоя напротив вампира, игриво дуя губки и пошло прижимаясь к нему. Как же он это ненавидел. - Ты можешь называть меня, как хочешь, luv, - он, правда, старался выдавить из себя дружелюбную улыбку. Получился оскал. И это он тоже ненавидел. Вообще ненависть генерировалась в нем с нечеловеческой скоростью еще со вчерашнего вечера. Он ненавидел дом Джайлза, потому что успел привязаться к нему. Ненавидел треклятую желтую кружку, по которой скучал. Ненавидел склеп, в котором ему пришлось переночевать сегодня. Ненавидел кровь, которую взял у Вилли, потому что она была слишком… безвкусной. Ненавидел свой плащ и остальную одежду, потому что они какого-то дьявола насквозь пропахли ей. Ненавидел себя за то, что чувствовал все это. Он хотел, он привык наслаждаться жизнью. Получать удовольствие от каждой скуренной сигареты, от каждой выпитой капли крови, от каждой ночи своей нежизни. А она отняла всё это у него. Поэтому её он ненавидел больше всего. Не как раньше, когда ненавидишь больше по привычке, потому что у них так принято. Сейчас эта ненависть была больше, чем он сам. Она заполнила каждый волосок, каждую клеточку его тела, с каждой секундой становясь все больше. Он ненавидел её за то, что она сделала его таким. Высосала из него все живое, что еще оставалось в мёртвом теле, а потом выбросила, как ненужный хлам, оставив одну пустую оболочку. Ненавидел за то, что мир с ней стал больше, значительнее, осмысленнее... а без нее вновь стал куском собачьего дерьма. Просто раньше он не знал, не замечал этого, а теперь знает, замечает и от этого ненавидит ее еще больше. Ненавидел за то, что она позволила этому произойти, вырасти между ними, как чертов ядерный гриб. Кровавый ад, какого черта она позволила? А еще он ненавидел эту крашеную дуру, которая сейчас ластилась к нему, будто он чертов Эдвард Каллен. Ненавидел за то, что ее волосы слишком короткие и высветлены слишком сильно. Почти так же, как у него. Блондинки вообще были не в его вкусе. Сесиль, Друзилла. Его всегда привлекали брюнетки. Конечно, до того, как… Дьявол. Вампир раздраженно потряс головой, стараясь изгнать из сознания образ, который тотчас возвращался к нему. Надоедливый, раздражающий, гнусный, такойохринительнонужный образ. Его случайная знакомая, заметив ухудшение его настроения, приняла это на свой счет, решив, что это из-за того, что она недостаточно еще облапала. Поэтому её юркие ручки сильнее заскользили по его телу, играя с отворотами плаща, то и дело, будто совершенно случайно, задевая коленкой расслабленный член. И он ненавидел её еще сильнее. Ненавидел за то, что она выше. Ненавидел за то, что ее фигура слишком выразительная. Ненавидел за то, что он, увидев ее здесь, издалека смутно похожую на ту, что ему нужно, надеялся, что она поможет ему… Нет, не заменить. Слегка забыться. Но пробыв с ней какое-то время, он с досадой обнаружил, что даже для этого она не годится. Поэтому он планировал послать ее нахуй и уйти на поиск более подходящего варианта через пару минут, и даже приглядел уже одну блондинку, чьи волосы, спина и открытые плечи максимально напоминали ему Баффи. Пока он не пригляделся и не понял, что это и есть Истребительница. О, а вот это уже что-то интересное.

***

*** Весь день Баффи провела в тщетных попытках отыскать своих друзей. С Уиллоу они договорились встретиться в кампусе в их в комнате. Но, придя туда, Истребительница обнаружила лишь одинокую записку на двери: «Милая, прости, мы с Тарой нашли кое-что важное, будем поздно, располагайся». Девушка обреченно вздохнула, решив принять предложение, пока не зашла внутрь и не поняла, что это больше не их комната. Баффи тщательно осмотрелась, пытаясь понять, что именно ее здесь смущает. Может, дело было в цветах, которые появились на подоконнике. Или в этническом пледе, который теперь лежал на диване. Или в обгоревших свечах, стоящих на полке. Так или иначе, в комнате витал такой дух теплого, домашнего уюта и любви, которая не принадлежала ей, что Истребительница вышла оттуда практически сразу. Потом она пошла к Ксандру на работу, где выяснила, что парень уже несколько дней не появлялся. Тогда, сильно забеспокоившись, девушка отправилась прямо к нему домой, но, увы, там его тоже не оказалось. Баффи готова была объявить в розыск, но его мать уверила её, что, несмотря на небольшую депрессию, с Ксандром все в порядке, и он просто уехал куда-то с Уиллоу и ее подругой. Значит, они действительно нашли что-то. Пронеслось у нее в голове, пока она размышляла, куда двигаться дальше. Было уже около 5 часов вечера, а, значит, у нее оставалось еще как минимум два часа до встречи с Райли. Конечно, она могла успеть дойти до Ани, чтобы проведать Джайлза, но она совершенно не знала, как реагировать на них обоих, учитывая, что они теперь вместе. С одной стороны, она могла понять их чувства, ведь сама не так давно поняла, каким сильным может быть влечение к соулмейту, и если у Ани и Джайлза было что-то, хоть на йоту похожее на то, что было у них со Спайком… понятно, почему они так быстро поддались этому. С другой стороны, был Ксандр. Ее лучший друг и самый верный товарищ, который совершенно точно не виноват в том, что вечно влюбляется в неправильных женщин. Поэтому теперь встретить Аню и Джайлза и вести себя так, будто все в порядке, будет предательством по отношению к Ксандру. По крайней мере, она так думала. Поэтому, решив, что в ее жизни и так слишком много нерешенных задач, девушка устало развернулась и направилась обратно к дому наблюдателя. Предвкушая приятную прогулку, девушка первое время наслаждалась теплым летним ветерком и мягкими лучами солнца. Она даже могла сказать, что её настроение пришло в норму, пока крыша дома наблюдателя не стала виднеться за кустистыми деревьями. И зияющая дыра в груди вновь напомнила о своём существовании. Ведь дом пуст. Абсолютно и навсегда. Да, наверняка, скоро там снова появятся ее друзья, но для нее он навсегда останется необитаемым. Никто больше не будет комментировать мыльные оперы. В прихожей не будет висеть кожаный плащ. Больше никакого табачного дыма и специй. Больше никаких жарких перепалок, переходящих в… Всегда переходящих во что-то большее, чем просто спор. С ним всегда было так. Больше чем драка, больше, чем ненависть, больше, чем враг. Она не хотела, чтобы было больше. Никогда не хотела. И всегда проигрывала. Баффи понимала, что глупо винить его. Ни совести, ни души, ни сердца. Но она винила. Конечно, не за то, что это случилось. Она винила его за то, что он так охотно поверил в её ложь и так легко выскользнул вчера за дверь. А еще она винила его за то, что сейчас, открывая дверь в дом наблюдателя, Истребительница поняла, что Спайк так и не вернулся туда.

***

*** - Баффи, прекрасно выглядишь! Райли встретил ее широкой улыбкой и целомудренным поцелуем в щеку у входа в Бронзу. Девушка застенчиво улыбнулась, поблагодарив парня за комплимент, непроизвольно одергивая вниз короткую юбку. Она знала, что выглядит хорошо. Не то, чтобы она специально для этого старалась. Просто вернувшись домой и обнаружив, что никого там кроме нее нет, у нее было два выхода: горевать по бездушному чудовищу или готовиться к свиданию с нормальным парнем. Баффи выбрала второе, твердо решив, что она все сделала правильно, и нужно и дальше делать только хорошие правильные вещи, за которые бы ее не осудило большинство здравомыслящих людей. Они прошли внутрь клуба, обходя танцующие парочки. Несмотря на будний день, народу было достаточно много. Баффи даже показалось, что за одним из столиков сидел Паркер, обхаживая очередную несчастную девушку. Истребительница сдержалась, но уже была готова даже приветственно помахать ему рукой, потому что честно? Было абсолютно плевать на него. Райли галантно отодвинул ей стул, предлагая сесть, затем сел напротив сам. На нем был простой бежевый свитер и потертые джинсы. Он мило шутил, улыбался и всегда смущался, когда их глаза встречались. А еще он был высок, атлетичен и достаточно красив. Идеальное воплощение сына маминой подруги. И он, действительно, нравился ей. Как нравится, ммм, красивый шарф на рождественской ярмарке. Или как красивая бижутерия. С ним было легко, она чувствовала себя достаточно свободной, не пыталась подбирать правильные слова, чтобы он лучше понимал ее, не пыталась произвести на него впечатление или как-то понравиться ему. Она просто была собой и, казалось, действительно, интересовала его. Проблема была лишь в том, что все те же чувства она испытывала и к Ксандру. Ни намека на трепет, ни намека на какую-то химию, ни на намека на что-то большее, чем просто симпатия. Конечно, он ведь не пытается убить тебя. Прекрати. Райли казался таким правильным, надёжным, хорошим вариантом, что Баффи отчаянно цеплялась за его попытки сблизиться с ней. Будто получив его, она сможет исправить все неправильные вещи, что они натворили со Спайком. О, Боги, почему мысли каждый раз возвращаются к нему? Девушка запретила себе. Запретила вспоминать, думать о нём, произносить его имя, и у нее почти получалось. До того, как Райли впервые посмотрел на нее прямо в глаза, и она заметила, что они слишком светлые. До того, как Райли положил свои руки на её, и она разочарованно отметила, что они слишком мягкие и теплые. До того, того, как она увидела, как в толпе мелькнула обесцвеченная голова. Какого? - Баффи, ты меня слушаешь? – парень слегка помахал ей рукой перед лицом, обращая на себя внимание. От неожиданности девушка слегка подпрыгнула, призрачный силуэт тут же растворился в толпе. Поздравляю, Баффи, совсем крыша поехала. - Прости, я … - она, наконец, собралась, - ты что-то спросил? - Да, извини, понимаю, это глупый вопрос, просто иногда мне кажется, что…ты с кем-нибудь встречаешься? Сердце пропустило удар. Взгляд снова отыскал в толпе кожаный плащ, точеные скулы и белые волосы, знакомые сильные руки, которые сейчас… Лапали какую-то шлюху прямо у неё глазах. Баффи чуть отодвинула стул, готовая тут же встать, чтобы… Чтобы что? Показать себе, что ты еще ничтожнее, чем думала? Пошёл он к черту. Она придвинулась ближе к их столику и попыталась посмотреть на Райли, вновь включаясь в беседу: - Нет, я ни с кем не…почему ты вообще спрашиваешь? - Еще раз прости, просто иногда ты ведешь себя так… Глаза снова вернулись в толпу, не в силах оторваться от Спайка и его «новой» девушки. Она как дикая кошка извивалась вокруг него, то и дело запуская руки под плащ и в его волосы. Баффи почти ощущала, что она чувствует сейчас. Как напрягаются его мышцы под пальцами, как каждый его нерв реагирует на ее прикосновение, как он становился большим и твердым… Давно стало так жарко? - … будто ты с кем-то другим. Райли не сдержался и повернулся, ища объект пристального внимания девушки. Найдя его причину, он повернулся и сочувственно взглянул на нее: - А, понимаю, он здесь, да? Холодный ужас лизнул загривок, когда она оторвалась от вампира и посмотрела на сидящего напротив парня: - Кто? - Паркер. Баффи облегченно вздохнула. Он ничего не знает, прекрати пялиться. - А, да, мы встречались какое-то время и… - спутанно начала девушка. - Тебе должно быть очень тяжело, - Райли мягко положил руку на ее плечо, слегка поглаживая открытую кожу, - видеть, как он здесь с другой... Вдруг вампир повернулся к ним, будто впервые обнаружив их присутствие, сверля руку парня, которая всё ещё была на её плече, убийственным взглядом. Злобно оскалившись, Спайк повернулся к своей спутнице и, медленно наклоняясь к ней, позволил ей, наконец, притянуть себя ближе и… Нетнетнетнетнетнет. - Извини, я отойду ненадолго, хорошо? Баффи вскочила и недожавшись ответа Райли, быстро умчалась в сторону туалета, стараясь остановить поток приближающихся слез. Какого черта так давит в груди? Какого черта эти предательские слезы, готовы были брызнуть из глаз тотчас, как только она увидела, что его губы встречаются… не с её? Она ведь всё, всё сделала правильно. Почему тогда так больно? Девушка ворвалась в туалет, с грохотом закрывая за собой дверь. Благо внутри никого не было, и она позволила себе расплакаться, с силой ударяя о стену, чтобы хоть как-то заглушить боль, терзающую внутри. Может просто распылить его? Так ведь все станет намного проще? Серьезно, ну кто будет горевать о его кончине? Ты? Сука. Сделав несколько глубоких вдохов, она подошла к раковине, смотря на себя в зеркало. И это лицо спасения мира? Заплаканное из-за того, что злобный вампир не хранит ей верность? В таком случае, мир обречен. Включив воду и помыв руки, девушка наклонилась к раковине, стирая холодной водой дорожки слез со своего лица. Дверь скрипнула, она подняла голову. В зеркале, чуть осунувшись, стоял Спайк и виновато смотрел на нее. Она резко повернулась, не веря собственным глазам. Его здесь нет, его здесь нет, тебе показалось, это не может быть он. Но он был. С виновато опущенной головой, с тяжелым взглядом из-под густых ресниц, в кожаном плаще и синей рубашке. Он был. Она смахнула очередную слезу. - Баффи, я… - начал было он, но девушка остановила его. Не потому что не хотела его слушать или боялась того, что он скажет, а потому что, как только она увидела его, тоска, съедавшая ее уже целые сутки, стала чуть меньше. Отчаяние, сочащееся из ее глаз, стало проходить. И она вдруг поняла, просто навскидку понадеялась, что, может, вот оно – спасение. Что если подойти чуть ближе, взять чуть больше, боль пройдет. И она сделала это. Единственное правильное решение, которое позволила себе за этот день. Истребитлельница поцеловала вампира. Когда её руки заскользили по нему, пуская по коже электрические разряды, а губы жадно впились в его, Спайк подумал, что, должно быть, спит. Но даже в своих мечтах, он и представить себе не мог, что она будет прижиматься к нему так сильно, желать его так отчаянно. И он, правда, не хотел отвечать на поцелуй. Потому что пришел сюда не за этим, потому что был зол на нее и потому что не хотел быть тряпичной марионеткой в её руках. Он плевать хотел на то, что им суждено быть вместе. Сам факт того, что он по определению предназначен кому-то, вызывал в нем такой протест, что первым порывом, как только он оставил дом Джайлза был уехать из города, из страны, на другой конец света, пока новость о кончине этой Истребительницы не заставила бы его вернуться. Но он решил остаться. Хотя бы на один день, чтобы прошвырнуться по барам, запастись кровью, а если повезет (а везло ему всегда) - утешиться в объятиях какой-нибудь шлюхи. И все шло по плану, и морю алкоголя в его крови даже удалось заглушить мысль о том, что он сдохнет от тоски по ней, стоит только выехать за черту Саннидейла. И ему почти удалось убедить себя, что эта крашеная блондинка, пожиравшая его глазами весь вечер – вполне подходящая кандидатура, чтобы не думать о ней. До тех пор, пока не увидел Баффи за столиком с этим болваном. Она казалась такой беззаботной, почти счастливой, что первой мыслью было убить на её глазах этого урода сразу. Чтобы просто сбить эту гаденькую, лучезарную улыбку с её лица, которая предназначалась не ему. И, конечно, непременно бы убил. Если бы не клятый чип. Поэтому пришлось действовать другими методами. Честно сказать, он не желал причинить ей боль или довести до слёз. Он надеялся, что то небольшое представление, которое они с этой блондинкой устроили на танцполе, вызовет в ней совершенно другую реакцию. Он просто хотел обратить на себя внимание, чтобы она перестала смотреть на этого кретина таким отрытым располагающим взглядом. Хотел показать ей «Эх, я тоже тут не плачу по тебе в одиночестве». Хотел увидеть злость в её глазах, чтобы она, если повезет, рассвирепела настолько, что оттащила бы эту дуру от него за волосы, на потеху публике. Да он бы хотел этого. Вместо этого Истребительница просто смотрела на него. В её глазах не было ни желанной злости, ни гнева, ни ярости или ни даже ревности. В них плескалось такое сожаление, что Спайку, всего на мгновение, почти стало жаль ее. Почти, потому что себя он жалел еще больше. Это из-за нее они попали в это дерьмо. Из-за нее он вынужден сейчас сдерживать свое отвращение, потому что это совсем не те губы, руки, волосы, тело, лицо, которыми он хотел бы обладать. Расскажи она ему правду сразу, доверься ему, и, кто знает, может быть, им удалось бы вместе справиться с очередным апокалипсисом. Ему почти удалось разозлиться на нее, когда она позволила огромной, потной ладони этого уёбка лечь на её плечо. Этот гнев дал необходимый импульс для того, чтобы слишком большие и пухлые, слишком не такие губы нашли его. Пока он не заметил, как глаза той, кого он действительно бы хотел целовать сейчас, не наливаются влагой, а сама она вскакивает и бежит куда-то от него, будто боясь, что весь мир увидит, заметит, поймет, по кому она плачет. Спайк ненавидел себя в этот момент. Он готов был подарить ей любую эмоцию: злость, раздражение, ярость, ненависть, но только не эту, только не боль. В нем и так ее было слишком много. Какое дело ему теперь до собственных амбиций, отмщения? Если последнее, что она запомнит о нем, прежде чем он навсегда покинет ее, - боль от его предательства? Резко оттолкнув от себя надоедливую девушку, которая недовольно взвизгнула, он, не слушая ее проклятья, ринулся в толпу, преследуя золотистые локоны. Когда они вдруг скрылись из виду, он испугался, что потерял ее, пока не рассмотрел, деревянную дверь в стене. Решив, что она, должно быть, нырнула туда, вампир стал уверенными шагами протискиваться через толпу. Взявшись за ручку и сделав глубокий вдох, прежде чем войти, он еще раз напомнил себе о том, что идет за ней просто для того, чтобы извиниться и попрощаться. Он не позволит себе надеяться, ждать и никак не попытается задеть ее, коснуться или поцеловать, пусть даже все его нутро сдавит судорога от необходимости сделать это. Но это было до того, как он зашел внутрь и увидел ее хрупкую фигуру, склонившуюся над раковиной, это было до того, как она повернулась к нему, было до того, как он увидел ее раскрасневшиеся от слез глаза. Поэтому он, правда, не хотел отвечать на поцелуй. Баффи почувствовала его сдержанность. Совершенно не хотелось целовать статую. Она отстранилась, осторожно заглядывая в его глаза: Пришел, чтобы сделать это еще больнее, да? Слезы вновь покатились из глаз. Увидев их маленький ручеек, вампир тут же, совершенно инстинктивно, поднес ладонь к ее лицу, чтобы ловить их большими пальцами, вызывая по телу девушки легкую дрожь от такой непрошенной нежности. Он и сам не понимал, что делает. Он пришел за тем, чтобы что-то сказать ей, но никак не мог вспомнить, что именно. Все мысли поглотили ее глаза, которые смотрели так…что все нутро переворачивалось, ощущая сколько в них спрятано для него. Это и вынесло последние остатки здравого смысла. - Спайк...- тихо произнесла она, когда он медленно обернулся и закрыл дверь на замок, а затем наклонился к ней и стал стирать ее слезы быстрыми поцелуями. - Тшшш, luv, не волнуйся, дай мне помочь тебе, - с этими словами он чуть приоткрыл большим пальцем ее губы, запуская язык внутрь и жадно всасывая их. Баффи охнула, почувствовав, как их языки встретились, начиная переплетаться и сталкиваться между собой, и невольно прогнулась в пояснице, выгибаясь навстречу его рукам, которые оставили ее лицо и стали шарить по всему телу, опыляя оголенную кожу. Спайк рыкнул, почувствовав, как она толкнулась бедрами в его пах, ощущая, как джинсы для него становятся слишком тесными. Останови это, иначе вас опять понесет. Но ее руки, схватившие его за лацканы плаща и с силой прижимавшие к себе, ее губы, чуть прикусывавшие его, ее язык, вылизывающий его глотку, выбивали из головы последние здравые мысли. Когда руки вампира легки на ее ягодицы, чуть сжимая упругую плоть, она вновь чуть толкнулась к нему бедрами, чуть задевая член, который уже топорщился вовсю. Пошло оно все к черту. Спайк вновь глухо зарычал, чуть приподнимая ее, и в два широких шага пронес ее прямо к полке, на которой стояла раковина, садя девушку на деревянную поверхность. Разорвав поцелуй, Спайк увидел, что ее глаза вспыхнули страхом, когда она поняла, что он собирается делать, и, кажется, она даже попыталась встать, когда вдруг почувствовала как руки вампира гладят внутреннюю сторону ее бедер, задрав юбку к животу, слегка задевая ткань на влажных трусиках. Когда ловкие пальцы вампира стянули трусики вбок и, нашарив чувствительный уголок, стали плавно вырисовывать на нем невидимые узоры, громкий стон чуть не слетел с ее губ, но Спайк, предугадав это, быстро поймал ее губы своими, заглушая ее неровное дыхание. Она расслабилась, вновь выгибаясь в экстазе, и он и сам уже был готов взвыть от наслаждения, когда ее рука аккуратно легка на его член, слегка поглаживая его сквозь джинсовую ткань, чуть сжимая и дразня, сперва скользя по всему основанию, а затем поглаживая чувствительную головку. - Соскучилась, pet? … - дерзко прошептал вампир ей на ухо, слегка покусывая и посасывая мочку уха, заставляя девушку стонать чуть громче. Вместо ответа она стала лишь сильнее массировать его орган через ткань, притягивая его к себе и забываясь в жарком поцелуе. Затем, нашарив ширинку, она быстро раскрыла ее, освобождая его, полностью перехватывая член в руку, продолжая медленно массировать его. Спайк выругался, почувствовал, как ее маленькие пальчики полностью охватывают его ствол и неумело начинают водить туда-сюда. Он посмотрел на нее. Взгляд Истребительницы был направлен туда, где ее рука водила по жилистому члену, и в ее глазах было столько восхищения и похоти, что вампир подумал, что наверняка сдох, потому что картины прекраснее, он и представить не мог. Понимая, что благодаря ее ласкам, уже близок к завершению, он быстро перехватил ее руки, одним резким толчком входя в нее, ловя ее губы, чтобы заглушить мощный стон. Когда она привыкла к его размеру, и перестала сильно сжимать ногами его ягодицы, позволяя ему двигаться дальше, он нашел ее грудь, спрятанную под шелковым топом и оголив её, стал медленно вырисовать на сосках языком мягкие полукруги, периодически покусывая их. Девушка сильнее притянула его к себе, зарывшись руками в мягкие волосы на затылке, и, казалось, не осталось уже ничего, кроме его губ, языка и жарких толчков в ней, как вдруг… Неожиданный стук в дверь заставил обоих остановиться, опасливо оборачиваясь назад. - Баффи? Ты здесь? С тобой все в порядке? – за стеной раздался обеспокоенный голос Райли, а глаза девушки вмиг стали настолько большими от ужаса, что Спайк еле сдержался, чтобы тут же не послать его к черту. Вместо этого он внимательно посмотрел на нее: открытая для него, истекающая соками для него, дрожащая от желания от его ласк. Ее покусанные губы, влажная от его слюны грудь, рваное дыхание, плотно сжимающее его нутро - всё это заставило его сделать еще один маленький толчок. Чтобы просто удостовериться, что все это реально. Баффи прикусив губу, сдержала стон, пристально смотря на него, умоляя, чтобы он остановился. Но ему вдруг отчаянно стало страшно, что она прямо сейчас может прекратить все это, передумать и убежать к этому ублюдку. Поэтому Спайк сделал еще один, уже более уверенный, толчок. Затем, не в силах остановиться, еще один и еще, продолжая смотреть на нее, постепенно наращивая темп и с наслаждением наблюдая, как страх уходит из ее глаз, возвращая в них вожделение. - Баффи? – стук стал настойчивее и громче, как и Спайк проникающий в нее. - Да…да все…превосходно – девушка с трудом подбирала слова, чувствуя, как горячо член входит в нее, а вампир продолжает ласкать, играя языком с ее соском. – Я скоро. Вряд ли последняя фраза предназначалась Райли, и Спайк с силой ущипнул ее за второй сосок. - Хорошо, жду тебя за столиком. Когда Райли ушел, Спайк стал двигаться еще настойчивее, почти вдалбливаясь в нее, Баффи почувствовала, как внутри начинает разрастаться тугой узел, заполняя собой все и вытесняя всю боль, что была в ней до этого. И вдруг в очередной раз, когда он сильно толкнулся в нее, а его зубы прикусили сосок, тут же зализывая его языком, она поняла, что кончает. Так сильно и неистово, что казалось рука, хватавшаяся на раковину, как за опору, сейчас сломает ее. Поэтому она притянула его голову к себе, выдыхая в его губы, прежде чем, впиться в них страстным поцелуем: - Я люблю тебя. Спайк почувствовал, как живот скручивает сильнейший оргазм, ощущая, как ее стенки судорожно сжимают его, а он сам начинает изливаться в нее струями горячей жидкости. Тяжело дыша и восстанавливая дыхание, он не спешил выходить из нее, наслаждаясь тем, как пульсируют от оргазма ее стенки. Боясь смотреть ей в глаза, потому что в них наверняка плескалось сожалению о произошедшем, он осторожно поднял голову, все же не сдержав любопытства и заглядывая в них. Спайк решил, что он точно спит, потому что он увидел в них такую теплоту, что сердце невольно сжалось. Ты ее не заслуживаешь, идиот. Чтобы унять растущее в себе беспокойство и чувство вины он наклонился и вновь поцеловал ее. Уже не страстно и неистово, как было несколькими минутами ранее, а медленно, нежно, изучающе, будто впервые по-настоящему пробуя ее на вкус. И она ответила. Сразу, с готовностью впуская его и осторожно позволяя ему исследовать её. Это было так не похоже на то, что было между ними до этого. Будто они впервые позволили себе расслабиться, будто впервые сняли маски и обнажили друг перед другом настоящие чувства. Когда в дверь вновь постучали недовольные посетители, уставшие ждать своей очереди, Спайк неохотно вышел из нее, делая несколько шагов назад, позволяя ей слезть с полки. Пока он застегивал штаны, она быстро одергивала одежду, стараясь привести себя в более-менее приличный вид. Спайк пристально смотрел, наблюдая, как она приводит себя в порядок, пока набатом в голове звенел один вопрос: Теперь мы в еще большей заднице, чем были до этого?