Глава 1

      Сакура вертела в руках бутылку красного, как будто от правильного выбора зависело что-то большее, чем вкус сегодняшней ночи.       24 декабря, вечер. Супермаркет гудел, как улей. Кто-то спорил у полки с майонезом, кто-то грузил в тележку шоколадные фигурки пачками, дети тащили родителей к стеллажам с игрушками. Над головой сипло крутилась рождественская песенка, замусоленная до дыр.       У неё внутри было так же шумно, только без радости.       Работа — чек. Полтора месяца закрывала отчёты, гасила чужие пожары и пообещала себе, что на праздниках хотя бы выспится.       Быт — чек. В ванной третий день медленно подтекал кран, оставляя на раковине ржавые потёки. Дверца шкафа в коридоре висела на честном слове, каждый раз грозясь рухнуть ей на ногу. Руки не доходили. То сил нет, то просто… не хотелось.       И ещё он. Саске.       Телефон коротко пискнул где-то в глубине пальто, лежащего в тележке. Сакура машинально дотянулась, вытащила, глянула на экран. Никаких извинений. Никакого «прости, я ошибся, давай начнём сначала». Всего лишь уведомление из соцсети: лайк на её сториз, где была кружка чая на подоконнике и подпись «работа до ночи, праздник отменяется».       Да пошёл он, спокойно подумала она, без привычного болезненного рывка под рёбрами. Больше усталости, чем злости.       Она заблокировала экран и вместо одной бутылки вина положила в тележку сразу две. Красное сухое в стекле с тяжёлым дном «на вечер», и красное полусухое «на всякий случай». К вину добавились мандарины, сетка шуршала о металл корзины, сыр с голубой плесенью, обычный твёрдый «на бутерброды», пачка крекеров, оливки, коробка конфет «на случай, если я вдруг решу, что живу не одна».       Символический рождественский стол. Традиции требовали.       Приготовит что-то простое, включит «Один дома» на фоне, досмотрит до момента с ловушками и ляжет спать. План на Рождество из одного человека.       Телефон снова завибрировал. Коротко, навязчиво. Сакура сжала пальцами ручку тележки и решила игнорировать. Снова лайк поставит, придурок. То исчезал на недели, то подавал признаки жизни, как комета в чьём-то чужом календаре. Надо добавить его в чёрный список. Завтра. Или на следующей неделе.       Мелодия звонка резанула по уху сквозь шум супермаркета. Она поморщилась, глянула на экран. «Хината».       — Ну хоть не ты, — тихо сказала она в сторону телефона и всё-таки приняла вызов, зажав аппарат плечом, пока перекладывала сыр на ленту кассы.       — Сакура? — голос подруги звучал одновременно взвинченным и виноватым. На фоне кто-то что-то собирал, шуршал пакетами. — Ты не занята?       Сакура машинально переложила бутылки.       — Относительно. Я в магазине. Что случилось?       — У нас… замечательное Рождество, — выдала Хината тоном, который говорил об обратном. — Нас с Наруто вызывают на этот чёртов саммит.       Сакура закатила глаза, хотя подруга её не видела.       — На какой ещё саммит? Сегодня двадцать четвёртое. Вы вообще в каком мире живёте?       Хината тяжело выдохнула.       — В мире, где его компания решила провести «рождественский стратегический выезд» с инвесторами вне города. С проживанием. И, внимание, с обязательным присутствием топ-менеджеров с плюс-одним.       — И что, детей на саммит не берут? — сухо уточнила Сакура. — Боруто вполне мог бы задать пару правильных вопросов про бюджеты.       — Очень смешно. Мы всё придумали: должны были оставить их с няней, потом у моих. Но няня вчера слегла с температурой, отец занят, билеты не вернуть…       Перед глазами у Сакуры живо всплыло: маленький Боруто, который действительно «слишком шумный» для чужих нервов, и Химавари с большими глазами среди этого хаоса.       Она уже понимала, к чему клонится разговор.       — И вариантов кроме меня нет, да? — уточнила Сакура.       — Ты… ты единственный нормальный человек в радиусе сорока минут езды, у которого есть ёлка и мандарины. — Она чуть запнулась и добавила уже мягче. — Пожалуйста, Сакура.       Кассир назвал сумму, Сакура машинально протянула карту, не отрывая телефона от уха.       — То есть вы поедете вдвоём, а детей… — она на секунду задумалась, — …привезёте ко мне и бросите на растерзание рождественским фильмам?       — И печенью с мандаринами. И твоему чудесному характеру. Сакура, я тебя умоляю. Боруто тебя обожает, Химавари за тобой хвостом ходит. У тебя тихо, спокойно, никто не орёт, только ты иногда на кран.       Сакура хмыкнула.       — На кран можно орать, он это заслужил, — буркнула она. Сделала паузу, прислушиваясь к себе. План «тихо напиться под «Один дома» и заснуть до полуночных поздравлений» жалобно помахал ей рукой и растворился.       Но вместо раздражения внутри было скорее странное. Как будто кому-то действительно очень нужно, чтобы её квартира сегодня не была пустой.       — Ладно, — сказала она. — Привози своих заговорщиков. Сколько у меня есть времени, чтобы подготовиться морально?       — Мы уже выезжаем. Где-то через час, если пробок не будет. Я всё объясню детям, скажу, что они встречают Рождество у лучшей тёти на свете.       — Ещё раз скажешь такую пафосную фразу, то брошу трубку, — вздохнула Сакура, но уголки губ всё равно дёрнулись. — Ладно, давай. Я вскипячу чай, спрячу всё хрупкое и подготовлюсь к нашествию.       — Сакура? — Хината на секунду замолчала. — Спасибо. С Рождеством.       — С Рождеством, — отозвалась она и отключилась.       Кассир протянул чек.       — Праздничный стол, да? — лениво спросил он.       Сакура посмотрела на свои пакеты: две бутылки, мандарины, сыр, крекеры, печенье, оливки и мясная нарезка.       — Что-то вроде, — ответила она. — Похоже, будет шумно.       На выходе из супермаркета пахнуло холодом и мокрым снегом. На парковке кто-то грузил в багажник ёлку, дети визжали вокруг, пока взрослые пытались попасть стволом в салон. Ну что, Рождество, подумала Сакура, подхватывая пакеты, раз уж ты ко мне так лезешь, давай посмотрим, на что ты способен.