Глава 1. Что ты наделал, Леон?

Звук открывающейся бутылки виски для Леона словно музыка. Он уже сбился со счета, которую бутылку из своих запасов взял. Горькая и обжигающая жидкость царапает горло, когда Леон делает жадный глоток. Оглядывает бутылку, которую ему на день рождения подарил какой-то коллега из отдела снабжения. Имени его Леон не помнил, зато название запомнил, сделав пометку в голове, что надо бы прикупить парочку бутылок на потом. На душе паршиво, да так, что там не кошки скребутся, а самые настоящие демоны устроили холивар на костях. Готовят котел с жидкой лавой, чтобы потом с лихвой облить и так истерзанное сердце. Леон бредет до комнаты с бутылкой в руке, садится к спинке кровати. В голове туман. Виски действительно хороший, или может это последствия от того, что Леон выпивает уже третью бутылку. Пару дней назад он вернулся из Нью-Йорка после инцидента с Гленном Ариасом. Даже под градусом Леон четко помнил, что они натворили. И что наделал Ариас. Ему удалось за считанные часы почти уничтожить целый многомиллионный город. И если бы Крис и Леон вовремя не поняли его план, было бы уже слишком поздно. И Нью-Йорк стал бы третьим Раккун-Сити. Хоть и с вакциной они спасли город, но жертвы всё же были. Причем не только от рук Ариаса, но и от Леона, и BSAA в частности. Леон помрачнел, стоило ему вспомнить, как уводя зараженных церберов, он самолично устроил две аварии, где несложно догадаться были погибшие. Очередной глоток, и он понимает, ещё чуть-чуть - и он пересечёт черту. Леону было всё равно, он слишком измотан и устал. Собственные мысли кружатся вихрем, делая удар за ударом по израненной душе. «Ты их убил!» «Из-за тебя они погибли!» «Ты должен защищать людей, а не убивать.» Ещё один глоток. Ещё один. И последний. С последним глотком, Леон фыркает, тряся пустой бутылкой перед глазами. В ней пусто, как и его силы, и стремление что-то делать ещё в этой жизни. Сердце пропускает удар, сжимается в тиски, а в организме неприятным ворохом начинается другой спектакль. Чувство тошноты Леона накрывает постепенно, он даже сам не понимает, в какой момент прикрыл глаза. Голова начинает кружиться, и когда он открывает глаза: картинка смазанная, нечеткая. Словно картину на холсте залили растворителем. Леон понимает, что с ним не так, только когда тело начинает кренить то влево, то вправо. А ещё сильнее хочется пить, но сильнее тошнота. Она усиливается, будто Леон сидит в корабле, которого без устали качает на сильных волнах. Желудок сворачивается, отдавая болезненным спазмом. Дело дрянь. Допился. Дыхание становится прерывистым. Леон пытается побить себя по щекам, привести в чувства. Но не ощущает даже прикосновения своих пальцев. Руки будто вообще не поднимались. Леону становится страшно. Дальше словно как в тумане. Он глухо слышит как куда-то бежит. А потом слышит свой собственный звук. Его рвет. Выворачивает наизнанку до тремора в руках. По телу бегут мерзкие мурашки, на лбу выступает холодный пот. А Леона безостановочно рвет. Он с трудом дышит в паузах между приступами. Да лучше бы он вообще не пил, чем это ужасное состояние. Глаза щиплет от выступивших слез. Голова начинает болеть, словно в ней что-то сверлят. Леон молится, чтобы это поскорее закончилось. Но третий приступ лишь сильнее подкатывает к горлу. Леон отдаленно, на границе сознания, понимает, что сейчас отключится. И это грозило лишь одним — смертью. Вдруг чья-то ладонь касается разгоряченной кожи, заботливо убирает прилипшие ко лбу волосы, а другая рука придерживает за плечи. — Что ты натворил с собой? — голос женский звучит испуганно. И Леон узнает его сквозь дикий гул в ушах. Это была Ада. Дальнейшее происходит обрывками. Вот она придерживает его, ждет пока закончится очередной приступ. Вот вытирает бумажной салфеткой вязкую слюну с его губ. Вот укладывает его на кровать. И, стоило Леону положить голову на подушку, тьма забирает его с собой.

*****

Ада мельком поглядывает на часы на прикроватной тумбе, пока складывает куртку Леона. Переводит взгляд на кровать и делает тяжелый вдох. — Что же ты наделал, Леон? — шепчет в темноте так тихо, чтобы не потревожить мужчину и его сон. Ада появилась в его квартире несколько минут назад, но даже когда она появилась, ощущала шестым чувством, что что-то не так. Словно опасность близко. И оказалась в ванной вовремя. — Леон! О боже…— Ада успела вовремя подхватить его под плечи, чтобы он не упал. Она очень быстро поняла, что ему было плохо, хреново до такой степени, что он почти потерял сознание.— Что ты натворил с собой? У неё всё внутри перевернулось, когда на её глазах Леона вырвало. Он дрожал в её руках, покрытый холодным потом, бледный и с явными признаками отравления. Ада не понимала происходящего. От Леона разило перегаром, и страшным запахов собственной рвоты. Понятно было одно. Леон перебрал с алкоголем. Придерживая его за плечи, Ада ждала, пока приступ пройдет. Зрелище было мерзким и ужасным. Страшнее было лишь то, что Леон довел себя до такого состояния. Сделав глубокий вдох, Ада осторожно достала из шкафчика в ванной бумажные салфетки. Чуть наклонилась, осторожно вытирая тугую слюну с его губ, которую Леон пытается выплюнуть. Потом ждет, слышит, как сипло и поверхностно с натягом Леон дышит. Его голова кренится то наклоном вниз, то вбок, руки неподвижно висят. Понимая, что сейчас это единственный шанс между очередным возможным приступом рвоты, чтобы довести его до постели, Ада помогает Леону подняться. Осторожно, не торопясь. Видит сама, насколько серьезно отравление: Леона шатает, ноги трясутся в коленях, в руках тремор. Ведя медленно, Ада замечает , как Леон жмурится. Явно от сильной головной боли. Ей даже страшно представить, что он видит и ощущает в таком состоянии. Им приходится делать остановку, буквально возле его спальни. Леон, словно безмолвная кукла, потеряв поддержку кукловода, оседает на пол, облокотившись об косяк. Аде приходится сесть на колени и приподнять руками его голову, обратить на себя внимание хоть как-то. — Мы должны дойти. Ты должен, осталось чуть чуть.— Ада растягивает слова, говорит неторопливо и медленно, чтобы Леон обратил внимание. И стоило ему посмотреть на неё, у Ады сжалось сердце. Взгляд слишком уставший и расплывчатый. Словно он уже далеко не здесь, и явно не осознает происходящего.— Я знаю тебе плохо, Леон, но позволь помочь. Он не кивает, не говорит, лишь смотрит на Аду невидящим взглядом. А потом понимает, он услышал её, делая нервные попытки встать. Спустя пару минут Аде все-таки удается уложить Леона на кровать. Тот моментально отключается, от чего ей становится чуть-чуть легче. Ада осторожно укладывает его ноги на кровать, накрывает одеялом того по пояс. А затем снимает кожаная куртку, оставляя темно-синий лонгслив с логотипом DSO на левом плеча. Ночь предстояла тяжелая. Поэтому Ада, убрав куртку Леона в ящик для грязного белья. Идет на кухню, набирает в стакан прохладную воду, ставит на прикроватную тумбочку. А потом из ванной, попутно нажав на кнопку смыва в унитазе, приносит аптечку. Сделав последние приготовления, как ей кажется, Ада переодевается. Снимает черную куртку и красную водолазку, в которой пришла, взамен надевая красный свитшот, который как-то давно оставила у Леона. Остается в одних кожаных легинсах. Садится на кровать и мягко касается ладонью его головы, осторожно поглаживая. Ада выдыхает тяжело, сердце в тисках отдает болью в груди. Ей страшно за Леона, больно за него. Теперь её очередь позаботиться о нём, сделать всё возможное, чтобы он поправился. Ей приходится оставить его ненадолго. И пока Леон спал, Ада убирала пустые бутылки из-под алкоголя, попутно пересчитая их. Сердце болезненно сводит. Их четыре. Ада прикрывает глаза, а потом и вовсе не смыкает их всю ночь. Когда она приходит в его комнату, даже в темноте видит, что Леон проснулся. Подойдя ближе, она видит, насколько ему плохо. Его глаза стеклянные, болезненные. Дышал тяжело и, видно, боролся с сильной жаждой. Ада осторожно садится на кровать и мягко пальцами касается его ладони. — Леон.— Её голос мягкий, аккуратный, пытается его позвать. Леон реагирует, но заторможенно, словно в замедленной съемке. Он несколько раз сглатывает, прежде чем поднять взгляд на Аду.— Давай помогу повернуться и дам тебе попить. Леон не кивает, не двигается, пока Ада сама не подсаживается ближе. Кладет одну ладонь ему на щеку, другую на плечо и аккуратно начинает двигать его тело, чтобы Леон оказался на боку. Попутно она видит, что тошнота Леона не отпустила, и любое неосторожное движение может вызвать приступ. Повернув его на бок, продолжая одной рукой придерживать его голову, Ада берет стакан в руку. — Послушай меня. Пей маленькими глотками, ладно? — Леон моргает, дает понять, что он понял, и тогда Ада приближает края стакана к его губам. Как только прохладная вода оказывается во рту, Леон слабо хватает руку Ады под локоть. Он пьет медленно, как и сказала Ада, маленькими глотками, пока жажда не берет верх и он делает большой глоток. Леон замирает так быстро, что мимо неё это не проходит. Леон начинает учащенно дышать и хмурится. Его в любой момент может вырвать. Ада ставит стакан на тумбочку и кладет ладонь ему на грудь. — Просмотри на меня.— контакт.— Повторяй за мной, так же медленно, как ты пил воду. Вдох—выдох. Вдох—выдох. Ада ощущает рукой, как вздымается его грудная клетка при глубоком вдохе и опускается при выдохе. Повторяют это вместе. Она не сводит взгляд, чтобы в любой момент помочь. Леон успокаивается, вновь дает ему воды, мягко поглаживая по щеке. Она мягко поправляет одеяло, когда Леон проваливается в сон. Ада понимает: Это не конец. Теперь её очередь ухаживать за ним и вытаскивать его душу из тьмы.